Неожиданно продолжение этой истории произошло через пятнадцать лет.
Я давно пенсионер. В бардаке перестройки пришлось расстаться с любимой работой. Полёты закончились. Теперь я возвращаюсь на Алтай каждый год, а иногда и по нескольку раз — уже не в кабине, а за рулём машины. Каждая поездка успокаивает, выравнивает мысли, возвращает силы и даёт бодрость.
И всё чаще я понимаю: еду я не только к горам. Я еду навстречу собственной молодости — к тем временам, когда был среди «избранных» и мог видеть эту красоту вблизи, недоступную другим. Возможно, именно поэтому Алтай каждый раз принимает меня спокойно и по-доброму — как старого знакомого, который любил и ценил его красоту и уважал его суровость.
Мы с женой Людмилой возвращались из очередной поездки на Телецкое.
К вечеру выехали в сторону дома, не спеша выбирая место для ночёвки. Иногда съезжали с дороги, чтобы оценить виды и место для отдыха, с обязательным подходом к реке. Неизменная привычка ночевать в понравившемся месте давала много преимуществ. Нас не устраивал вариант сервиса с обязательными атрибутами навязчивого общения. Хотелось насладиться запахом костра, послушать речку и тишину елового леса. И чтобы никто не мешал, не нарушал этот божественный миг единения с природой.
Выбрали отличное место на берегу реки Бии. Ужин был приготовлен быстро, а дров, как всегда, заготовлено с избытком, чтобы к утру мы были полностью готовы к продолжению пути. Бродя по берегу, долго выбирали камень на память о месте ночлега – на даче их уже скопилось целая коллекция, со всего Горного Алтая.
Обсудили дорогу до Барнаула — возвращаться тем же путём, что приехали, не хотелось. День только начинался, спешить было некуда, решили продолжить путь через Турочак, так можно было избежать сплошного потока туристов.
А дальше было два варианта: выход на Чуйский тракт в районе Бийска или на Таштагол и далее с выходом на трассу ближе к Барнаулу. Жена ждала моего решения, а я сомневался в качестве дорог. Утром решили спросить у местных водителей — пешеходов спрашивать бесполезно: даже если знают, вразумительно не объяснят.
В Турочаке, у магазина стояло несколько машин. Я остановился и направился к третьей от меня — скорее, вид водителя вызывал доверие.
Коротко поздоровались, я попросил совета. Мужчина вышел из машины, как-то странно поглядывая на меня.
Такой взгляд был мне знаком. Неужели опять у меня конфуз? Но ничего в голову не приходило. Дело в том, что у меня отвратительная память на лица — я могу пройти мимо человека, не поздоровавшись, хотя накануне мы с ним чуть ли не обнимались. Зато через пять лет безошибочно узнаю место, где сорвал когда-то гриб.
Я давно знал об этом: однажды в аэропорту «Северный» в Новосибирске минут пятнадцать разговаривал с молодым пилотом, и мы расстались, пожелав удачи друг другу.
Только мы отошли, второй пилот Юра осторожно поинтересовался:
— Кто это?
— Не знаю, — честно ответил я.
Юра даже остановился:
— В каком смысле «не знаю»? Вы же так душевно разговаривали!
Выяснилось, что новосибирский пилот перепутал меня с моим братом, который тоже летал в Барнауле. А я, в силу своей «феноменальной» памяти, принял его за знакомого по учёбе в УТО (Учебно-тренировочном отряде), где пилоты со всех отрядов регулярно проходят подготовку. Понял это не сразу. А когда понял — было уже поздно: мы успели обсудить половину гражданской авиации и перспективы её развития с нашим участием.
Разубеждать человека после пятнадцати минут искренней дружбы показалось мне жестоким. В итоге каждый из нас ушёл с ощущением приятной встречи: он — с моим братом Анатолием, я — с неизвестно кем. Авиация сближает. Даже тех, кто друг друга никогда не видел.
Мужчина, к которому я обратился, хорошо знал дороги и быстро всё объяснил. Мы никуда не спешили, поэтому я выбрал длинный путь с заездом в Шерегеш — давно хотел посмотреть, как выглядит летом горнолыжный посёлок.
— Коля, дай сумку, она в машине! — окликнула мужчину невысокая женщина.
Мужчина открыл дверь, достал цветастую сумку и отнёс женщине. Та скрылась в магазине.
— Жена моя, Вера, — зачем-то пояснил он мне.
Чёрт, вспомнил! По голосу я определяю гораздо лучше — у Веры был высокий характерный голос. Николай и Вера из Чодро! Видя по моему лицу и глазам узнавание, Николай засмеялся. Мы обнялись.
Вера с покупками вышла из магазина, подошла к нам, поздоровалась и предложила зайти на чай. Николай категорично добавил:
— Ничего не знаю, давайте к нам, тут рядом.
Мы были не против и отправились за ними.
Дом стоял на окраине посёлка, у самой еловой рощи. Воздух был напоён густым смолистым ароматом. Хозяева давно перебрались в Турочак: «Сыну в школу ходить, да и самим легче, пока не одичали совсем», — объяснили они.
Пока Вера накрывала стол на скорую руку, я поинтересовался судьбой быка. Хозяин тут же откликнулся и предложил пройти за ним. К дому примыкал небольшой загон для скота. Там лениво бродили корова и десяток овечек. Справа виднелся сарай с навесом, уходящим чуть дальше основной крыши — видимо, чтобы скотина могла укрыться от жары. В глубине сарая, задрав «государственную» морду, стоял тот самый бык. На всякий случай я остался у калитки, опасаясь, что у монстра могла остаться обида за прошлое унижение.
— Не бойся, — рассмеялся Николай. — Это не твой знакомый, это его сын.
Бык выглядел точной копией нашего прежнего спутника, хотя прошло немало времени. А с моими фантастическими способностями не узнавать даже людей было неудивительно увидеть двойника когда-то обиженного.
— А где же он сам? — спросил я.
— Пришлось соседу продать его на мясо. У самого рука не поднялась, ведь мы больше пятнадцати лет вместе прожили. Но выхода не было, — продолжил Николай.
— Что так?
— Да пришлось с быком ещё лиха хлебнуть.
И Николай, уже за столом, рассказал про бычье лихо.
Весной повёл его на прививку к ветеринару, уже вдоль трассы шли, а тут знакомый на красной «Ниве» на скорости подрулил, да ещё с визгом тормозов и сигналом. Бык среагировал — может, меня защищал — и наделал ему дырок в машине, да и фару не пропустил.
А с деньгами у нас с Верой трудно было, вот и пришлось быку самому рассчитываться. Даже на обновки нам осталось немного.
Мы прониклись сочувствием к судьбе знакомого монстра и его хозяев, тяжело переживавших свою невольную причастность к произошедшему.
Просидев ещё час, мы начали прощаться. Вера уже приготовила подарки: травяной чай из местных сборов и банку ароматного горного мёда со своей пасеки.
На наше приглашение приехать в гости Николай загадочно усмехнулся:
— Нет уж, лучше вы к нам. У вас шнурки больно дорогие.
— А при чём тут шнурки?
Николай со смехом поведал о своей поездке в Барнаул. «Сделав дела в городе, мы с Верой на пару минут забежали в торговый центр купить шнурки. А когда вышли, наша машина уже отъезжала на эвакуаторе! Не догнал, уехала. Пришлось до вечера искать штрафплощадку, куда её увезли, и на такси объезжать банки, чтобы оплатить штраф — оказалось, не все принимают».
«Жена до сих пор вспоминает мои шнурки, — добавил он. — На эти деньги можно было купить две пары зимних ботинок, да ещё и без шнурков, на молнии».
Расстались мы друзьями, с надеждой на новую встречу.
Подписка по желанию. Встреча с пассажирами в прекрасном селе Турочак. Судьба быка.