Пикник устроил Серёга Ломов – однокурсник Олега, весёлый, громкий, с мангалом размером с небольшой автомобиль. Компания собралась человек десять: жёны, мужья, чьи-то знакомые, дети с велосипедами. Майское солнце, шашлык, пластиковые стаканчики с вином – всё как надо.
Марина сидела на раскладном стуле и слушала, как Олег рассказывает про работу. Он всегда рассказывал про работу. Громко, с жестами, с паузами там, где должны смеяться. Люди смеялись. Всё шло по расписанию.
– Слушайте, – сказал он вдруг, обернувшись к ней, – вот скажи, Марин, я же прав насчёт того проекта?
– Ты всегда прав, – сказала Марина.
Она не знала, о каком проекте речь. Но она всегда говорила «ты прав» – быстро, без запинки, как умеют люди, у которых этот ответ давно заготовлен на любой случай.
– Во! – Олег обвёл всех торжествующим взглядом. – Жена у меня выдрессирована, будь здоров!
Компания засмеялась. Кто громко, кто вежливо, кто улыбнулся в стакан. Серёга хлопнул Олега по плечу. Чья-то жена посмотрела на Марину, быстро, мельком, и тут же отвела взгляд.
Марина тоже улыбнулась.
Олег уже говорил дальше – что-то смешное, судя по реакции. Серёга смеялся. Дети кричали у реки.
Марина сидела и думала: «выдрессирована» – это ведь про собак. Про лошадей. Про кого угодно, только не про жену.
Хотя, может, и про жену.
Если шестнадцать лет молчать. И соглашаться.
Обратно ехали вдвоём.
Олег вёл машину и был в хорошем настроении, как обычно после компании, когда всё прошло удачно, и он понравился. Насвистывал что-то, барабанил пальцами по рулю.
Марина смотрела в окно.
За окном мелькали дачи, заборы, огороды с первой зеленью. Обычный майский пейзаж. Ничего особенного.
– Хорошо посидели, – сказал Олег. – Серёга молодец, удачное место выбрал.
– Да, – сказала Марина.
– Ты чего такая?
– Какая?
– Ну, молчишь.
– Я думаю.
– О чём думаешь-то?
Марина помолчала. Потом сказала – ровно, без интонации, как говорят о чём-то давно решённом:
– Ты сказал, что я выдрессирована.
Олег посмотрел на неё. Быстро, вскользь, как смотрят на человека, который вдруг начал говорить на незнакомом языке.
– Ну, это же шутка была.
– Я знаю.
– Ну и всё тогда. Чего ты?
Марина не ответила. Снова смотрела в окно.
Олег покрутил головой с тем выражением, которое у него появлялось всякий раз, когда она не соглашалась сразу. Не злость, скорее лёгкое раздражение человека, у которого что-то пошло не по плану.
– Ты всегда так, – сказал он. – Всё принимаешь близко к сердцу. Люди просто шутят, никто ничего плохого не подумал.
– Ты не шутил. Ты именно это и думаешь.
Олег плечами пожал. Это был его фирменный жест – плечи вверх, руки слегка в стороны, лицо с выражением: ну что ты с ней поделаешь.
– Марин, ну не заводись.
Марина не заводилась. Она, собственно, сидела совершенно тихо.
Она смотрела в окно и думала.
Думала про то, как три года назад они были в гостях у его родителей и он сказал: «Марина у нас готовит неплохо, но без инструкций ее лучше не оставлять». Все засмеялись. Она тоже.
Думала про то, как на чужом корпоративе он объяснял коллеге: «Жена у меня домашняя, в политике не разбирается, не спрашивай». Коллега кивнул. Она промолчала.
Думала про то, как полгода назад сказала, что хочет пройти курсы по дизайну, и он ответил: «Марин, ну зачем тебе? У нас всё есть». Как будто желание чему-то научиться – из категории лишнего.
– Вот скажи мне, – произнесла она вдруг.
– Что? – Олег всё ещё барабанил пальцами по рулю.
– Ты когда это говоришь – «выдрессирована», ты что подразумевал?
– Я же объяснил. Шутка.
– Ты всякий раз так объясняешь.
– Ну потому, что это такая шутка.
– Олег.
– Что?
– Шутка повторяется шестнадцать лет.
Он промолчал. Барабанить перестал.
– Ты обиделась, – сказал Олег. Не вопрос – констатация, с лёгким вздохом.
– Нет, – сказала Марина.
– А что тогда?
– Знаешь, – сказала она тихо, – я ведь действительно всегда говорю «ты прав», всегда соглашаюсь.
– Марин, – сказал Олег. Уже без раздражения. Осторожно. – Ты чего?
– Ничего, – сказала она.
Они остановились у дома.
Олег заглушил двигатель. Достал телефон – проверить, как обычно. Марина смотрела прямо перед собой.
– Ну, пойдём? – сказал он, не поднимая глаз.
– Подожди, – сказала Марина.
– Чего?
– Я хочу сказать кое-что.
Олег убрал телефон. Посмотрел на неё с тем выражением, с которым смотрят на человека, который собирается сказать что-то долгое и необязательное.
– Говори.
Марина помолчала секунду.
– Запомни - я не собачка, – сказала она.
Олег моргнул.
– Марин, ну я же объяснял.
– Я слышала. Шутка, все смеялись, не надо принимать близко к сердцу. Я всё это слышала.
– Ну и?
– Шестнадцать лет я не спорила. Соглашалась. И ты привык. Ты настолько привык, что начал об этом шутить в компании. Как о достижении. Как о чём-то, чем можно гордиться.
Олег молчал.
Марина посмотрела на его лицо. Он был растерян. Как человек, которому вдруг сообщили, что правила игры, в которую он играл шестнадцать лет, оказывается, были другими.
– Марин, – сказал Олег. – Ну что ты хочешь? Чтобы я извинился?
– Нет. Я хочу выйти из машины.
Марина взяла сумку. Открыла дверь.
– Подожди, – сказал Олег. – Ты куда?
– К Лене.
Лена – подруга с Арбатской, с которой дружили с институтских времён. Марина написала ей утром просто так, не зная ещё зачем. «Ты дома вечером?» Лена ответила: «Всегда для тебя».
– Зачем к Лене? – в голосе Олега появилось что-то новое. Не злость, не раздражение. Что-то похожее на тревогу.
– Подумать.
– О чём думать – придем домой, поговорим нормально.
– Олег. Мы сейчас и разговариваем нормально. Первый раз за долгое время.
Она вышла. Встала на тротуаре.
Олег опустил стекло:
– Марин, ну это несерьёзно. Куда ты на ночь глядя...
– На метро.
– До Лены на метро полчаса.
– Я знаю.
Повернулась и пошла.
Олег смотрел ей вслед. Потом в зеркало заднего вида. Потом снова вперёд.
Он вернулся домой один.
Разулся в прихожей. Повесил куртку. Прошёл на кухню.
Посидел.
Телефон лежал на столе. Олег посмотрел на него. Потом взял. Написал: «Возвращайся».
Пауза.
«Не сегодня».
Он перебрал в голове сегодняшний день. Пикник, шутка, все смеялись. Он сам смеялся. И не думал ни секунды, что это про неё. Что она стоит рядом и слышит.
Олег лёг на диван не раздеваясь.
За стеной что-то упало у соседей. Собака залаяла во дворе. Всё как обычно.
Только Марины не было.
Он пролежал так минут двадцать. Потом взял телефон. Долго смотрел на экран. Убрал, не написав ничего.
Лежал и думал: «выдрессирована».
Надо же.
А он думал, что это смешно.
Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать еще: