Допустим, всякое колебание или приостановка референции, это лож.
Но в таком случае, какова бы ни была речь, всякая такая лжива, коль скоро, истина никогда не может быть высказана, вся и сразу. И коль скоро, это так, то всякая речь, это сокращение, если ни афоризм. Всякий язык таким образом был бы ложен. Ибо, если бы это было бы возможно, и истину можно было бы знать всю и сразу, то видимо, и речь, как и язык были бы не нужны, словно и познание, истина была бы дана полностью, целиком, понятно всем и непосредственно познаваема. То есть, проблема афоризма Тютчева о том, что: "мысль изречённая есть лож",- кроме прочего, в том, что такое высказывание отсылает к самому себе, и таким образом, может быть классическим примером парадокса лжеца, что не истинен и не ложен, но колеблется.
Почему это не может быть так? Почему всякая речь или письмо ни могут быть ложью? И тут, видимо, помимо практики, в виду которой все относительно, и что никакая не могла бы существовать, будь так, коль скоро, кроме труда, мысли и жизни участвуют, ещё язык и речь, - если бы всякий раз оказывалось бы, что любое допущение, это лож, или в лучшем случае колебание, каким оно и является ближайшим образом, по сути дела, в любых исходных тезисах косвенных доказательств. Просто и не просто потому, что заранее допускается истинным, то высказывание, истинность которого собираются опровергнуть и опровергают. Игра в допущение такого доказательства, это по меньшей мере, может быть колебание. Ни существовало бы двузначного кода, а не только колебания. И таким образом и различия. Но это очевидно не так. Различие существует, ни только выхода и выхода, но форм и материй, состояний вещества и энергий. Двузначный код, это возможный формализм любой разницы.
Все высказывания или предложения естественного языка невозможно считать формально логическими тавтологиями лжи. Так что, скорее, это переменные высказывания, истинность которых зависит от ситуации. В виду больших масштабов, повторов и известного рода циклов. Но и это может быть колебание. И да, редко встречается речь или письмо в подобающей логико-математической форме, вида: "существует такое А, что Б". Скорее стол твердый, диван мягкий, если о таких вообще заходит речь в таком отношении. Иначе говоря, при допущении, что колебание и/или приостановка, это лож, явно может быть множество противоречий. Которыми, как раз, приостановка и колебание не являются.
Провозгласить все истиной или иначе, провозгласить все ложью, было уделом софистов античности, против которых, как раз, и выступили Платон с Аристотелем. И конечно, ни смотря на то, что позже истина, и лож, которую следовало допустить, и которую допустили, словно возможность не только значения высказывания, речи или языка, но и бытия, от чего впрочем, в последствие отказались, оставив истину и лож, более того, N формализованных значений истинности только за высказываниями, выяснилось, кроме этого, что может быть состояние не тождественное, ни истине, ни лжи, состояние колебания, приостановки значимости. Что достаточно чётко и ясно можно отличать от этих двух и более того, формализованных N выделенных логических таких значений.
Но почему бы не найти выделенное логическое значение, что отсылало бы к парадоксальности, оставив его таким же однозначным, как и все остальные выделенные логические значения? И таким образом фрактальная логика могла бы быть, мол, в этой части подобна дедуктивным построениям, даже, мол, оставаясь индуктивной и вероятностной. Сложность в том, что «ФЛ», это не расширение минимальных «ЛВ», и даже если бы была таким фракталы должны были бы быть, скорее чем то подобным операторам временной логики, а не выделенными логическими значениями экстенсионалов систем дедуктивного толка. Сложность с многозначностью в логике в том, кроме прочего, что, сразу можно предположить, все выделенные логические значения попарно не пересекаются и, таким образом, формально являются частью формализованной истины и лжи, или такие попарно не пересекаются со всеми такими парами, в том числе, и с парой истины и лжи, которая и таким образом приобретает содержательный характер, и потому, оказывается сторонней, смеженной. Или? все это происходит совместно, релевантно. И это трудность. Если такое различие может быть, что очевидно, может быть колебание, фрактал. Эти обстоятельства, кроме, прочего один из мотивов появления такой логики. Приостановка, видимо, не может быть элиминирована из теории многозначной логики. Половинные агрегаты 1/0 или 0/1 это сокращения для неограниченных рядов итераций таких значений. В известной мере промежутков между парами выделенных логических значений. Но: "Там где два, там и миллион". Уже два значения истинности могут предполагать, что их может быть N, даже если такие формальны и не различаются в виду попарного не пересечения. Мотив по которому, в том числе, и софисты настаивали, всего лишь на каком то одном логическом значении, следуя традиции.
Такой вопрос поэтому, подобен тому, чтобы спросить, а почему бы чему угодно ни быть чем угодно. И ответ на него может быть известен, и ближайшим образом таким. Кто много доказывает, тот ничего не доказывает. Логические фракталы с множеством свойств фрактальных распределений, это прежде всего логические из всех фракталов. Коль скоро, они применимы ко всем фракталам, правда, с известными модификациями, но все же. И главное, формальная комбинаторика кортежей логических фракталов предоставляет неограниченное многообразие таких, что ещё и не найдены в других областях. Логика фракталов подобна расшифровке генома фракталов. То что логические фракталы нашли, едва ли ни последними, ни о чем ни говорит в этом смысле. Так большей частью происходит. Наиболее значимое, в известном смысле, находится в конце. Иначе говоря, невозможно исключить колебание или приостановку логических значений из "ФЛ", на каком бы уровне построения языка системы и теории, такие колебания ни находились бы. Такие непременно должны быть предметом отсылки и конечно тем, от чего зависит вывод и расчёт.
Аналогия с временной логикой или модальной хороша тем, что если высказывание ни модальное или не временное, это не предмет вычисления таких исчислений. Таким же образом, если высказывание не фрактальное, ни афоризм, ни сокращение, ни парадокс, ни фигура речи, ни метафора, это не предмет исчисления фрактальной логики. Тем не менее, это всё подобия, что поясняют сравнением, в котором, конечно, все познаётся, и все же, не во всем. И да, такие сравнения совершенно не объясняют, почему операторы или кванторы ни могут быть выделенными логическими значениями, и наоборот. Почему, скажем, квантор всеобщности не может быть выделенным логическим значением в логике предикатов или "ЛВ" как и таким же, мол, образом квантор существования? Да просто и не просто потому, что это ни логические значения высказываний. Выказывания в дедуктивных дисциплинах однозначного толка делятся по значению истинности, на истинные и ложные, а не на существующие и общие. Но если логика многозначна, почему не приписать высказываниям значения существующих, частных или общих, всеобщих? Тем более, что в силлогистике характер частных и общих высказываний, это тривиальное обстоятельство. И видимо можно, но, кроме прочего, каким образом после избавиться от омонимии? Пирамида смысла окажется не элиминируема. Высказывание "Существует А такое что Б" окажется принципиально двусмысленным или многозначным. Но об этом, мол, и речь, логика ведь многозначна. Проблема в том, что такая, мол, многозначность явно ведёт к тому, что функция и переменная окажутся безразличны. Может не быть разницы между логическими функциями и переменными, и таким образом не стабильными окажутся решения самых простых логических вычислений и тождеств. Теперь это легче всего показать на примере, какого либо языка программирования, коль скоро, не следует создавать функцию или метод, используя зарезервированные термины языка программирования. Конечно, существуют языки, в которых такое правило действует менее строго, чем, скажем, в языке Visual Basic, и все же оно релевантно. И не только в системах ООП объектно-ориентированного программирования. В которых имена типов и классов определяющих объекты не должны удваиваться неограниченно. То есть, совсем не должны удваиваться. И таким образом, видимо, так или иначе, во всех языках, каковы бы они ни были. Короче, существование и всеобщность, это или тривиальные значения высказываний или, как раз, не истинные и не ложные, просто и не просто потому, что видимо не существует попарно непересекающихся множеств существования и всеобщности, применительно к свойствам высказываний, в отличие от формальной истины и лжи по значению таких. По меньшей мере, формальное существование, словно единичное или частное высказывание будет частью всеобщности, общего, коль скоро не существует, и всеобщность, может быть частью существования, коль скоро такое не формально. "Все эти индивиды" не существуют и ни определяются оператором существования, только формально. Тогда как единичные и общие высказывания могут быть равнозначны. Итерация операторов поэтому невероятно похожа на "итерацию" выделенных логических значений в случае фракталов. В чем отличие? Отличие в колебании и приостановке, в отличие последних от утверждения и констатации. В известном смысле, "ФЛ" ничего не утверждает, кроме фракталов.
Или смысл утверждения или констатации существенным образом трансформирован. Скажем, могут быть геометрические фракталы, что, мол, при обычном вычислении дадут бесконечность и могут быть те, что дадут значение 0, ноль. Береговая линия - длинна бесконечна, и губка Менгера - объем которой может быть равен нулю. И разница между этими двумя фракталами, в собственном виде вычисления и записи, кроме прочего логарифма, что дадут отличные от таких прежних значения, может быть с точки зрения обычного вычисления не велика. Иначе говоря, невозможно посчитать длину береговой линии иначе, чем мерами приближения к длине такой, что в известном смысле радикально отлично от метода малых квадратов и исторически последовавших дифференциальных и интегральных вычислений. Ни поможет и дифференцирование в частных производных. В известном смысле длинна береговой линии, что равна бесконечности, едва ли ни на любом отрезке, как и объем губки Менгера, что равен 0 при попытке традиционного анализа, это пределы таких ставших традиционными вычислений для таких объектов, что не могут быть преодолены, иначе как фрактальными вычислениями. Что никогда не дадут традиционного ответа, в виде, скажем, единичного натурального числа. Более того можно сказать и иного другого числа, сколь бы они ни было сложно, подобно, скажем, комплексным числам. Логически любое такой результат может быть записан только как колебание скажем тех же комплексных чисел. Это может быть разочарованием, но и иначе, это условие для нас считать иные объекты, в том числе и натуральными числами, коль скоро, те, и иные подходящие для них вычисления, могут быть далеки от фрактальных распределений. Сложность, тем не менее, в том, что в языке и речи, видимо, нет таких объектов, что ни могли бы быть фракталами условности. И да, геометрия, в этом смысле, это малая часть естественного языка, словно и математика. Возможна ли универсальная для любого языка логика условности? Короче, парадоксальность, метафоричность, фигуративность - это скорее природа логико-математического объекта, чем свойство множеств, определяемых каким либо характером попарно не пересекаться. Сложность в том, что колебание и приостановка, это и складчатость. Или, как это можно назвать, авто референтность. И потому превратив парадоксальность в выделенное логическое значение, эта складчатость исчезнет. Отсылка в этом смысле окажется неверной. В этом кроме прочего сложность построения такой логики фракталов языковой условности. Коль скоро, это логика колебания между высказыванием и объектом такого высказывания, и поэтому между объектом и высказыванием. Логика условности языка. Простой пример, может быть и таким. Если пытаться смотреть фильм, в котором много рекламы, словно единый объект, и даже, если не делать этого специально, то колебание между двумя потоками даст себя знать, смысл, и рекламы, и фильма может ускользать, и иначе интерферировать тем более, чем больше они окажутся перемешанными, словно суша и вода, в береговой линии, интерференция которых, это скорее сама по себе условность. Фракталы и фрактальные распределения, тем не менее, это смесь. Если береговая линия песчаная, то смесь воды и песка, это граница воды и берега, в окрестности каждой песчинки и множества таких. Но и скалистый берег имеет обыкновение разбрызгивать воду на капли, играющие на Солнце, если то ещё светит, но мало этого, собирать воду в пену. Но все это могло бы быть геометрией и является ей фрактальной. Тогда как колебание условности смысла языка, это видимо, складчатость такой приостановки, протяжённого и не протяжённого пространства.
И все же, почему бы ни строить систему иначе, чем основываясь на половинных агрегатах 1/0 и 0/1. Скажем, почему бы не ввести два оператора: малый фрактал и большой фрактал? И в таком случае значения высказываний вновь могут, мол, оказаться однозначными, а не колеблющимися приостановленными. Высказывания в такой системе могут быть утверждениями или отрицаниями, с однозначным экстенсионалом. Но это исключит суть логического фрактала. Иначе говоря, наличие операторов может быть верно, лишь в виду агрегатов значений истинности, вида 1/0 0/1. По крайней мере в одном из способов построения системы, языка и метода исчисления "ФЛ". Тождественность и отличие которой от иных формализмов в том, что условность языка непрерывна. И потому выделенных логических значений для атомарного высказывания как минимум два, точнее три, коль скоро слеш отсылает к колебанию между такими и потому у высказывания ни может быть, и нет, ни одного атомарного выделенного логического значения кроме, скажем одного из двух половинных агрегатов 1/0 или 0/1. Что далее невозможно сократить. Никаких иных частных случаев не может быть, коль скоро, полный агрегат это 1/0 0/1 или 0/1 1/0 и потому "ЛВ" ни есть частный случай для "ФЛ". А "ФЛ" ни расширение логики высказываний. Доказать полноту такой системы "ФЛ"- это видимо сложная, если ни невозможная задача.
Иначе, кто бы ни открыл рот, он ни врёт или не лжёт, сразу же и всякий раз, но, видимо, колеблется. Как содержательная, так и формальная референция большей части предложений и высказываний обыденной жизни приостановлена. Более того, всякое речевое, как и языковое поведение условно. Конвенциональность- это природа языка можно было бы сказать, если бы у условности самой по себе ни могло бы быть природы. И видимо природа условности, это вероятность. Хорошо, может быть, это не лож. Но каким же образом, в таком случае, быть с истиной, и истиной ни формальной,- что фактически есть ни что иное, как статус попарно не пересекающихся формальных, количественных множеств,- как быть с содержательной истиной противоположной заблуждению? Если естественную речь и язык можно относительно легко оправдать в виду обвинения в тотальной лжи. Просто и не просто показав с очевидностью, что это колебание. То иначе, вопрос о содержательной истине может оказаться теперь неотступен. Каким образом колебание и приостановка могут иметь отношение к тому, что может и интересует более всего, к содержательной истине? И да, если это форма смежности и с истиной, и с заблуждением, то в чем может быть отличие. Каким образом отправляться в погоню за относительными истинами, отстраняясь от абсолютной, столь очевидной на надгробиях памятников, если язык и речь, сплошь условны. И в то же время, когда истина и бытие отнюдь не одно и то же. То есть, истинными и ложными, могут быть признаны, прежде всего, предложения и высказывания, речь и язык. И прежде всего формализованные речь и язык, истина которых тем более условна. Тогда как хвастовство, вида: "Иисус , Ганди и Я" ни более чем может быть хвастовство и каламбур. Но в этом, прежде всего, все и дело. Видимо, интенсивность роста фрактала и разница между приближением и удалением, и в не меньшей мере разница между характером одного многообразия отсылок и характером другого, могут быть тем, что намекает на различие, предупреждает о приближении к истине или о заблуждении.
Иначе говоря, ответ прост и не прост: образом приближения, если ни удаления. Условность естественного языка, это всякий раз приближение к истине в безусловном. Что же в этом, кроме прочего, может быть сложного? Логический формализм такого приближения, языковых фракталов кортежей смысла, что ещё и не создан, в отличие от созданных логических формализмов и что известного рода простотой, могут походить, теперь, на детскую забаву. В геометрии могут быть наглядные примеры фрактальных распределений, словно приближений. Скажем линия Пиано, это некое сложное приближение от одной размерности геометрического протяженного пространства к другой. От линии к плоскости. Причём так, что линия Пиано развертывается в промежутке между размерностями. Это и не линейное и не двумерное многообразие. Подобным образом, видимо, можно сказать, что язык именно в приближении отсылает к мысли, жизни и труду. Разница между которыми и языком ка и между ними самими может быть намного более велика и значительна, чем между размерностями геометрического, протяжённого, гладкого пространства многообразия Эвклида. Тем не менее, видимо, колебание и приостановка могут быть таким приближением, в том смысле, что это не движение, но лишь приближение к движению или покою. Приостановка и колебание, это не противоречие и не тождество. Следует извлечь смысл из вещей и дел. Хорошо, но раз приостановка и колебание может быть приближением к истине, то почему ни ко лжи или заблуждению? И конечно, если формально многообразие выделенных логических значений может быть конструктивно в виду попарного не пересечения множеств и таким образом формальная истина и лож получают приоритет, то в чем приоритет содержательной истины и заблуждения перед возможным многообразием содержательных множеств значений? Если формальной истиной можно пожертвовать и легко, коль скоро, кто только это не делает,- действительно много ли найдётся людей знающих наизусть правильные фигуры силлогистики, - то почему для содержательной,- если значений такой истины ни одно,- так невозможно?
И иначе, тезис может состоять в том, что дела и решения, действия, следует связывать с делами и решениями, действиями, будут ли это волевые импульсы или телесные поступки и практики, а не со словами. То есть, в возможном целом может быть разница между прямой и приостановленной референцией, подобно тому, как может быть разница между формальной истиной и ложью. Условность языка и речи, таким образом, статистически и по вероятности различна, как в отношении истины, так и в отношении лжи. «ФЛ» может быть только вероятностной и индуктивной логикой. Тем не менее, не было бы ничего сложнее и противоположнее интуиции, практически, да и теоретически, чем фрактальная логика, если бы ни цифровое программирование. Что, очевидно является одновременно, частью, и клятвой исполнить, клятвенным обещанием, и исполнением, и пропозициональным высказыванием. И при этом дело видимо в том, что это только некое зеркало естественного языка и его часть, как любые формализованные языки. В известном смысле, любой язык, это частью, относительно масштаба признания, клятвенное заверение, исполнение и пропозициональное высказывание. Просто и не просто потому, что кроме двоичного кода может быть множество иных, словно кроме машинного цифрового языка 0 и 1, могут быть цифровые коды языков высокого уровня. Более того, современный ИИ видимо можно программировать, просто и не просто, на естественном, разговорном языке. Что конечно не может обойтись без компилятора в нули и единицы, но не для квантовых компьютеров, так же, как для двоичных цифровых. Конечно, соотношение размерностей, объёмов естественного языка или языка высокого уровня и двоичного языка машинного страта не является линейным. Априори нельзя сказать, какой из языков короче или длинней. Хотя, кажется, что машинный язык, как раз, подобно антиконъюнкции только увеличивает длину кода. И потому каков бы ни был язык более высокого уровня он окажется сокращением. Можно конечно сказать, что машинный язык не содержит, ни клятв, ни заверений, ни даже пропозициональных высказываний, вида определений значения переменных. И все же, это ни так, коль скоро, откуда бы взялись те на высоких уровнях, не будь их возможности, в машинном языке. Если преобразование одного языка в другой, это движение, как действительность возможности, то коль скоро, это противоречие, словно и любое движение, то и законы последнего могут быть уместны и здесь. 1 0 это посредники между состояниями +-, те между двузначным кодом языка, и игрой вероятности электрического напряжения. Что в ином отношении встречаются со случаем обращения к машине пользователя.
Все эти возможности, тем не менее могут и часто отсылают к 0 и 1, к бинарному коду цифровой машины. Что может быть наивно расценивать, как аргумент, особенно в виду ИИ. Коль скоро явно, что невозможно редуцировать любую деятельность разумного биологического существа к входу 1 и выходу 0, пищевого тяжа.
Лож об отсутствие лжи в речевом поведении доказывается перформативным противоречием. Коль скоро, лож, это не всегда ошибка. И да, следование не верному пути, заблуждению, не всегда ошибочно. Можно безошибочно заблуждаться, веря, что это истина. И иначе, коварство лжи, что может и ошибаться, стоит отличать от наивной веры в правильность заблуждения. Может быть, что психология субъективности субъекта и может иметь решающее слово. Но разве? Стоит внять такой психологии, так чего в ней только нет, ни оказывается. И главным образом вновь, логика, пусть и скорее ситуационная.
Но что, если истина и лож, не имеют отношения к бытию? Наука, это не мораль, а мораль или этика, это не религия или право, философия или искусство? В таком случае, дело тем более усложняется. В виду различия способов бытия истины или форм общественного сознания, что происходит с теми из них, которые теперь не в исключительном приоритете? Каково может быть соотношение приоритетов? Если речь идёт о праве, то что теперь с моралью, религией, философией, искусством, наукой? В какой мере те приостановлены, или иначе, имеют, все же, прямую референцию, в равных объёмах с правом? И иначе что с зависимостью, скажем математики или в частности алгебры, от конкретных задач права, религии или сельского хозяйства? Что с высвобождением от зависимости и отвлечением от непосредственной необходимости, какова бы та ни была.
(Нет ответа.
"Нам плевать на мораль",- таков ответ автора, что объединяет с моралью, все остальные способы и формы общественного сознания и способы бытия истины, кроме науки? Ответ что скорее провокация диалога, чем всякий раз утверждение принципа в непоколебимой убеждённости.)
Иначе говоря, без общего методологического горизонта высказанного эксплицитно, любая попытка создать "ФЛ" может быть крайне наивна. Просто и не просто потому, что различие логицизма, формализма и интуитивизма, в вопросах основания математики привело к очевидности фрактального распределения таких, в виду общей методологии этой науки. Невозможно отбросить какое то одно или выбрать исключительно какое то одно, такое направление. Но приостанавливать можно. Можно исключить вопросы отсылающие к основанию математики таким же образом только приостановив такие. Исключительное исключение таких было бы не просто наивно, но ошибочно. Ибо накладывало бы запрет на мысль, в одном из горизонтов такой, без всякого объяснения. Простым авторитетом какого-либо направления или автора, если ни практики, что все ещё ведь отлична от теории. Тогда как приостановка таких вопросов может быть вполне теперь и логически обоснована. Тогда как ранее не было большей частью ничего кроме фигур речи, большей частью гиперболических сравнений. Вида, всякие самолёты не обязаны махать крыльями, словно птицы, для того чтобы летать, хотя возможны и такие, вида стрекоз. То есть, метафорой в очередной раз закрывали вопрос о метафорах.
Языковой фрактал условности кортежей смысла языка это приближение к безусловному. Не закрытие замыкание границы, но приближение , таким же образом, как и приближение к размыканию. Логика места или границы, это релевантность. Логика такого возможного приближения - логические фракталы.
"СТЛА"
Караваев В.Г.