Полина пряталась в пыльном архиве галереи современного искусства, сверкая инвентарные номера картин, лишь бы не выходить в главный зал.
— Полечка, ты бы не налегала на круассаны, — донесся из-за стеллажа нарочито сладкий голос арт-директора Снежаны. — Завтра ежегодный благотворительный аукцион. Дресс-код — элегантный шик, а не чехлы для танков. И да, вход строго с кавалерами. Ты опять придешь со своим воображаемым принцем, или нам поставить для тебя двойной стул в углу?
Полина зажмурилась. Смех стайки стройных администраторов ударил по ушам больнее пощечины. Она была блестящим реставратором, умела возвращать к жизни мертвые холсты, но собственную жизнь починить не могла. Все деньги уходили на лечение младшего брата, а стресс и хронический недосып Полина заедала сладким, давно перестав влезать в стандартные размеры.
Вечером, выйдя через черный ход галереи, она прислонилась к кирпичной стене и разрыдалась. Завтрашний вечер обещал стать публичной казнью.
— Знаете, слезы портят не только тушь, но и карму, — раздался хриплый голос из темноты.
Полина вздрогнула. Возле мусорных баков, на картонке, сидел мужчина. Заросший густой бородой, в грязном пальто не по размеру, он, тем не менее, держал спину подозрительно ровно.
— Извините, — Полина торопливо вытерла щеки. — Вам, наверное, нужнее помощь, чем мне. У меня хотя бы есть дом.
— Дом у меня тоже когда-то был, — философски заметил бродяга. — Наверное. Я очнулся на вокзале месяцев восемь назад. Без документов, с пробитой головой и абсолютной пустотой вместо памяти. Полиция отмахнулась, в приюте украли куртку. Так что теперь я просто Макс. Имя сам себе придумал.
Полина посмотрела на его руки — длинные, тонкие пальцы, явно не привыкшие к тяжелому физическому труду. И тут в ее голове созрел безумный, отчаянный план.
— Макс, — выдохнула она. — У меня есть предложение. Я обеспечу вам горячую ванну, ужин из трех блюд, стрижку в барбершопе и костюм. А вы завтра вечером сыграете роль моего жениха на светском рауте.
Бродяга усмехнулся, блеснув на удивление белыми зубами:
— Звучит как афера века. Я в деле.
Следующие сутки превратились в марафон. Полина отмыла Макса в своей тесной квартирке, безжалостно сбрила ему бороду (под которой обнаружились волевой подбородок и высокие скулы) и втиснула его в винтажный смокинг, купленный на барахолке.
Когда они подошли к зеркалу, Полина ахнула. Рядом с ней стоял не бездомный, а настоящий аристократ с пронзительным, умным взглядом.
— Не подведу, — подмигнул Макс, предлагая ей локоть.
Появление Полины на аукционе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Но не из-за ее изумрудного платья свободного кроя, а из-за ее спутника. Макс держался с непринужденной грацией хищника. Он легко поддерживал светские беседы, безошибочно отличал кубизм от фовизма и смотрел на Полину так, словно она была главным шедевром этого вечера. Снежана и ее свита кусали губы от зависти.
Идиллия рухнула в тот момент, когда в зал вошел главный спонсор выставки — пожилой миллиардер из столицы. Он уронил бокал с шампанским, звонко разлетевшийся по мраморному полу, и бросился к Максу:
— Демид! Демид Аркадьевич! Господи, вы живы! Мы полгода назад подняли на уши весь Интерпол после того, как ваш вертолет пропал с радаров!
Зал замер. Спонсор тряс Макса за плечи, а тот побледнел, схватившись за голову:
— Демид... Я вспомнил. Мой партнер... он испортил двигатель.
Полина попятилась. Демид Бельский. Наследник крупнейшей IT-корпорации. Человек из списка Forbes. Иллюзия рассыпалась в прах. Куда ей, пухлой реставраторше с кредитами, тягаться с его реальной жизнью? Под шумок она выскользнула из галереи и побежала домой, глотая злые слезы. Сказка закончилась.
Прошла неделя. Полина уволилась из галереи, не в силах выносить сплетни. Она сидела на полу своей квартиры, упаковывая вещи для переезда, когда в дверь настойчиво постучали.
На пороге стоял Демид. В идеально сшитом костюме, с охраной, маячащей на лестничной клетке, и огромным букетом белых пионов.
— Кажется, мы не закончили наш вечер, — мягко сказал он.
— Зачем вы здесь? — Полина обхватила себя руками, чувствуя себя неуклюжей и толстой. — Вы вернули свою жизнь. Я свою роль сыграла.
Демид шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь.
— Когда я был никем, грязным и сломанным, все проходили мимо. А ты остановилась. Ты увидела во мне человека, — он подошел вплотную и осторожно коснулся ее щеки. — Твои коллеги смеялись над твоим телом, потому что у них нет ни капли твоей души. А мне нужна именно ты. Настоящая.
— Я же... полная, — всхлипнула Полина.
Демид улыбнулся и крепко прижал ее к себе.
— Чтобы вместить такое огромное, доброе сердце, нужно много места. Собирайся. Мы едем ужинать. И на этот раз — я угощаю.