— Ольга Никитична, может, чаю попьёте? — донеслось из соседней комнаты.
Старушка осторожно приподнялась с дивана, опираясь на потёртую трость. Вчера невестка опять забыла её покормить, сегодня тоже ничего не предложила. Желудок сводило от голода, но жаловаться было бесполезно.
— Да вот иду уже, — отозвалась она, медленно двигаясь к двери.
Ксения стояла у зеркала, разглядывая новую причёску. На столике валялась дорогая косметика — крема, помады, тени. Всё это она купила на деньги от продажи маминых золотых серёжек, которые Ольга Никитична хранила как память.
— Только быстро. Мне скоро выходить, — бросила невестка, не оборачиваясь.
Старушка кивнула и вернулась к себе. Есть так и не дали. Она легла обратно на диван и закрыла глаза. Слёзы сами потекли по морщинистым щекам. Раньше в этом доме жила её дочь Лидия, потом внук Павел с женой. Теперь она осталась одна с чужим человеком, который терпел её присутствие только потому, что дом записан на её имя.
Павлик погиб в автокатастрофе год назад. Тогда Ксения притворялась убитой горем вдовой, а потом призналась, что беременна. Ольга Никитична радовалась — хоть правнук останется, род продолжится. Но через две недели невестка вернулась из города и сказала, что всё решила. Никакого ребёнка не будет.
— Зачем мне это? — холодно произнесла Ксения тогда. — Я ещё молодая, хочу жить для себя.
С тех пор прошло восемь месяцев. Невестка каждый день намекала, что неплохо бы оформить дом на неё, раз Павла больше нет. Но Ольга Никитична молчала и ничего не подписывала.
Звонок телефона оборвал воспоминания. Ксения радостно защебетала с подругой о каком-то ресторане и новых знакомых. Потом хлопнула дверь — невестка ушла.
Дни тянулись медленно и безрадостно. Иногда к Ольге Никитичне заходила соседка Клавдия Петровна, приносила пирожки и немного общалась. Но старая подруга сама плохо ходила, поэтому визиты случались редко.
Однажды утром Ксения неожиданно принесла завтрак — кашу с маслом и горячий чай.
— Кушайте, Ольга Никитична, — ласково сказала она.
Старушка удивлённо посмотрела на невестку. Та улыбалась, хотя улыбка не доходила до глаз.
— Спасибо, доченька.
— Да не за что. Я вот о чём хотела поговорить. Тут в деревне жить скучно, правда? Может, переедем в город? Там и врачи рядом, и условия получше.
— В город? — Ольга Никитична насторожилась.
— Ну да. Я подыщу квартиру, переедем вместе. Только вы доверенность на меня оформите, чтобы я всем занялась, а вас не беспокоила лишний раз.
Старушка задумалась. Может, правда невестка исправилась? Хочет о ней позаботиться?
— Хорошо, — согласилась она.
Через три дня Ксения привезла нотариуса. Ольга Никитична подписала бумаги, не вчитываясь. Доверяла. А зря.
На следующее утро невестка сказала, что едет в город по делам. Вернётся к вечеру. Но к вечеру не вернулась. Не появилась и на следующий день.
Ольга Никитична сидела в своей комнатке и тревожно поглядывала на часы. Еды в доме почти не осталось, только сухари да немного чая. Она не могла дойти до магазина — ноги совсем не держали.
Третий день настал. Старушка уже решила просить помощи у Клавдии Петровны, но тут услышала голоса во дворе. Детский смех, шум, возня.
Дверь распахнулась, и в комнату заглянул светловолосый мальчишка лет шести.
— Ой, а кто это? — удивился он.
За ним вошла молодая женщина с ребёнком на руках. Следом — ещё один мальчик, постарше.
— Здравствуйте, — женщина смущённо улыбнулась. — Вы, наверное, Ольга Никитична?
— Да, это я. А вы кто?
— Меня зовут Вера. Я купила этот дом.
Старушка побледнела и схватилась за сердце. Значит, вот зачем нужна была доверенность. Ксения продала дом вместе с ней, словно ненужную мебель.
Вера присела рядом и взяла её за руку.
— Не волнуйтесь, пожалуйста. Ксения сказала, что у вас есть родственники в городе, и вы к ним переедете. Но раз вы здесь...
— Родственников нет, — тихо произнесла Ольга Никитична. — Никого.
— Понятно. Тогда так. Мне с тремя детьми идти некуда. Муж бросил, снимать жильё дорого. Этот дом — последняя надежда. Если вас устроит соседство, давайте жить вместе?
Старушка молча кивнула. Слёзы снова полились по щекам, но на этот раз от облегчения.
С того дня началась новая жизнь. Вера оказалась доброй и заботливой. Готовила обеды, убиралась, заваривала чай. Мальчишки — Костя и Саша — называли Ольгу Никитичну бабушкой и часто забегали к ней болтать. Маленькая Лиза любила сидеть у неё на коленях.
Вера работала учительницей в местной школе. Денег хватало впритык, но она не жаловалась. По вечерам женщины подолгу разговаривали на веранде. Ольга Никитична рассказывала о прошлом, Вера — о своих планах.
— Знаете, бабушка, — как-то призналась она, — мне с вами хорошо. Словно мама рядом.
Старушка погладила её по руке.
— И мне с тобой хорошо, доченька. Господь тебя послал, видно.
Через месяц в их жизни появился Виктор — местный агроном. Костя привёл к ним его дочку Катю, которую спас от бродячих псов. Вера пригласила Виктора на чай, познакомились, разговорились. Оказалось, что он тоже в разводе и один растит ребёнка.
Постепенно Виктор стал частым гостем. Помогал по хозяйству, чинил крыльцо, красил забор. Ольга Никитична видела, как он смотрит на Веру, и радовалась. Хорошие люди друг друга находят.
Через полгода сыграли скромную свадьбу. Виктор переехал к ним, Катя стала четвёртым ребёнком в семье. Дом наполнился радостью, смехом, жизнью.
Ольга Никитична слабела с каждым днем. Ей было девяносто два года. Она понимала, что времени осталось мало, и готовилась.
Однажды вечером позвала Веру.
— Садись, доченька, поговорить надо.
Вера села рядом и взяла её за руку.
— Я из старинного купеческого рода. Прабабушка моя хранила фамильные драгоценности. Передала их бабушке, та — матери, мать — мне. Я собиралась внуку отдать, Павлику, да не судьба. Теперь тебе завещаю.
— Бабушка, что вы...
— Не перебивай. В подвале, под третьей половицей от стены, всё спрятано. Там золото, камни, украшения. Продашь — деньги получишь приличные. На детей потратишь.
— Ольга Никитична, я не могу...
— Можешь. Ты мне дочерью стала. Спасибо тебе за всё, милая.
Старушка прикрыла глаза и тихо попросила позвать священника.
Отец Кирилл приехал через час. Исповедал, причастил. А ночью Ольга Никитична тихо ушла.
Вера с Виктором похоронили её на сельском кладбище. Поставили скромный памятник с фотографией. Долго стояли у могилы, держась за руки.
— Спасибо тебе, бабушка, — прошептала Вера.
Про клад она рассказала мужу только через неделю. Спустились в подвал, нашли тайник. Под половицей лежал старинный ларец. Внутри — золотые монеты, серьги с изумрудами, браслеты, кольца. Всё в ткани, аккуратно упакованное.
Виктор присвистнул.
— Целое состояние.
— Что теперь делать? — растерялась Вера.
— Легализуем через оценщика и продадим официально. Часть оставим детям на память.
Они так и поступили. Деньги вложили в образование детей, сделали ремонт, купили Виктору новый трактор для работы. Жили спокойно и счастливо.
А в городе в это время Ксения встречалась с Никитой — юристом, который вёл оформление сделок. Она надеялась выйти за него замуж, строила планы. Но однажды он пригласил её в ресторан и холодно сообщил, что всё знает.
— Ты продала дом вместе со старушкой. Как товар. Это отвратительно.
— Никита, я...
— Кстати, та старушка оставила новым хозяевам неплохое наследство. Фамильные драгоценности. Мой друг помогал оценивать. Сумма вышла внушительная.
Ксения побледнела.
— Это моё! Я имею право...
— Ты не имеешь ничего. Всё оформлено законно. Прощай, Ксения. Больше не звони.
Он встал и вышел из ресторана.
Ксения долго сидела одна за столиком. Потом медленно поднялась и побрела домой. В пустую квартиру, где её никто не ждал.