— Ты что творишь?! — голос свекрови прорезал тишину кухни, как нож. — Это моя квартира!
Лена медленно опустила чашку на стол и повернулась к Галине Павловне. За спиной невестки стояли двое незнакомых мужчин с папками.
— Ваша? — Лена усмехнулась. — Странно. Вот здесь написано совсем другое.
Она протянула документ. Свекровь схватила бумагу дрожащими руками, пробежала глазами текст и побелела.
— Откуда у тебя завещание тёти Веры?
— Из нотариальной конторы. Где же ещё? Вера Константиновна оставила мне свою квартиру. Вашу сестру, между прочим, я навещала каждую неделю последние три года, пока она болела. А вы приехали один раз — на похороны.
Всё началось полгода назад, когда умерла тётушка Вера, одинокая сестра Галины Павловны. Квартира в центре города, три комнаты, старый фонд, но с прекрасным ремонтом. Галина Павловна сразу решила, что жильё достанется ей — кто же ещё, кроме родной сестры?
Она даже планы строила: продаст эту квартиру, купит сыну Максиму и его жене Лене однушку на окраине, а на остальные деньги съездит в Европу, о которой мечтала всю жизнь. И наконец разъедется с невесткой, которую терпеть не могла с первого дня знакомства.
Но завещание разбило все мечты вдребезги.
— Она была не в себе! — выкрикнула Галина Павловна, комкая бумагу. — Больная, старая! Ты её уговорила, обманула!
— Тётя Вера до последнего дня была в ясном уме, — спокойно ответила Лена. — И нотариус это подтвердит. Она сама позвонила ему, сама всё оформила.
— Врёшь! Вера бы мне сказала!
— Почему же? Вы позвонили ей один раз за год — на Новый год. Разговор длился три минуты. Я слышала: вы поздравили, пожелали здоровья и сбросили трубку. А когда я звонила, она рассказывала, как вы в детстве её игрушки отбирали и подружкам запрещали к ней приходить.
Галина Павловна осеклась. Лицо покрылось пятнами.
— Ты... ты специально! Подлизывалась к ней!
— Я любила её, — просто сказала Лена. — Мы готовили вместе, смотрели старые фильмы, она учила меня вязать. Вы же предпочли забыть о сестре, как только она стала требовать внимания.
Один из мужчин кашлянул.
— Простите, дамы. Мы из агентства недвижимости. Елена Михайловна оформляет документы на продажу. Нам нужны подписи всех прописанных жильцов.
— Продажу?! — взвизгнула свекровь. — Какую продажу?
— Эту квартиру я продаю, — Лена кивнула. — Галина Павловна, вы здесь прописаны, но собственник теперь я. Могу предложить выкуп вашей доли прописки за двести тысяч. Или ждите через суд.
— Максим! — закричала Галина Павловна в сторону комнаты. — Максим, немедленно иди сюда!
Сын появился в дверях кухни — высокий, немного сутулый, с виноватым выражением лица.
— Мам, ну что ты кричишь...
— Ты слышал, что твоя жена творит?! Она хочет выгнать родную мать на улицу!
Максим виновато посмотрел на Лену.
— Лен, может, не надо так резко? Мы же обсудим всё спокойно...
— Обсуждать нечего, — отрезала Лена. — Я три года терпела оскорбления, упрёки и указания. Ваша мама не пропустила ни одного случая, чтобы не напомнить мне, что я "из простых", что мои родители "никто", что я недостойна их семьи. Вы молчали, Максим. Всегда молчали.
— Так она же мать! Что я мог сделать?
— Вот именно. Ничего. А тётя Вера мне сказала: "Доченька, ты заслуживаешь лучшего. Возьми эту квартиру, продай, начни новую жизнь. Без Галки и её маменькиного сынка."
— Она так не могла сказать про меня! — Галина Павловна задыхалась от возмущения.
— Могла. И сказала. Ещё добавила, что вы всю жизнь были эгоисткой. Помните историю с дачей вашего отца? Как вы её продали, не спросив Веру, и не дали ей ни копейки, потому что она "не замужем и детей нет"?
Галина Павловна схватилась за сердце и рухнула на стул.
— У меня давление...
— Прекрасно знаю ваше давление. И таблетки ваши знаю. Они в тумбочке, где всегда. — Лена повернулась к риелторам. — Господа, подождите в коридоре, пожалуйста. Нам нужно закончить семейный разговор.
Когда мужчины вышли, Лена достала из сумки ещё одну папку и положила на стол.
— Здесь договор купли-продажи квартиры тёти Веры. Покупатель уже найден, цена хорошая. Задаток внесён. Сделка через две недели.
— И что ты собираешься делать с деньгами? — процедила свекровь. — Проматывать с любовником?
— Мама! — Максим покраснел. — Это уже слишком!
— А что "слишком"? — Лена подняла брови. — Ваша мама права, Максим. У меня действительно есть человек, с которым я собираюсь начать новую жизнь. Вот только это не любовник. Это я сама.
Она достала ещё один документ.
— Заявление на развод. Можете не подписывать, я подам через суд. Кредиты ваши — ваши. Ипотека на эту квартиру — ваша. Я отказываюсь от притязаний на совместно нажитое имущество, но и долги не беру. Три года я вкладывала деньги в чужую недвижимость, терпела хамство и жила с мужчиной, который не счёл нужным встать на защиту жены даже разу. Хватит.
— Лена... — Максим протянул руку, но она отстранилась.
— Не надо. Я приняла решение год назад, когда твоя мама при гостях назвала меня прислугой. А ты сказал, что мне "показалось". Помнишь? Тётя Вера тогда сказала: "Доченька, почему ты терпишь?" Я ответила, что некуда идти. Вот она и придумала выход.
— Так ты специально! — ахнула Галина Павловна. — Строила планы!
— Нет. Я просто ухаживала за одинокой больной женщиной, которую её родная сестра забыла. А она в благодарность оставила мне шанс на новую жизнь.
Лена встала и направилась к выходу.
— Через неделю заеду за вещами. Пока живу у подруги. Документы на квартиру вам оставлю. Связь — только через адвоката. До свидания.
Она уже открыла дверь, когда Максим окликнул её:
— Лен, подожди! Может, мы всё обсудим? Я... я поговорю с мамой, мы что-нибудь придумаем...
Лена обернулась и грустно улыбнулась.
— Знаешь, Максим, если бы ты сказал: "Я ошибался, прости", — может быть, я бы задумалась. Но ты опять говоришь "поговорю с мамой". В этом вся проблема. Ты так и не понял, что жена — это семья, а мама — это родня.
Дверь закрылась. Галина Павловна сидела на стуле, судорожно глотая валерьянку. Максим стоял посреди кухни, глядя в пустоту.
— Ну что ты стоишь?! — взвилась свекровь. — Беги за ней! Уговори! Мы же теперь без денег останемся!
Максим медленно повернулся к матери.
— Знаешь, мам... А ведь она права. Совершенно права.
Через месяц Лена подписала документы на продажу квартиры. Деньги она разделила на три части: одну вложила в небольшую студию йоги, которую давно мечтала открыть, вторую отправила на благотворительность в хоспис, где когда-то лежала тётя Вера, а на третью сняла уютную двушку в тихом районе.
В новой квартире на стене висела фотография: две женщины на кухне, одна пожилая, другая молодая, обе смеются. Под фотографией — слова, которые Вера Константиновна написала ей в последнем письме: "Доченька, помни: настоящая семья — это те, кто рядом в трудную минуту. А родня — это просто совпадение в генах."