Бывали вы в Японском саду парка Галицкого? Это тоннель во времени и пространстве, позволяющий переместиться в японские дали, но и ознакомиться с ландшафтами разных эпох.
Что уже написано про Японский сад — читайте ЗДЕСЬ
Правила построения сада, нужная компоновка и архитектура — далеко не всё, что нужно знать о японских садах. В японской эстетике существует целый «словарь переживаний», которые возникают в процессе созерцания цветов, сада, времени года, ветхого предмета, озера и пр., в процессе восприятия тишины или пения птиц и плеска волн.
Многие состояния трудно перевести на русский односложно, потому что они связаны не только с эмоцией, но и с мировоззрением, нам непонятным. При этом цивилизация — это беспрестанный обмен культурным достоянием. Японцы, к примеру, без ума от нашего балета (а модные девочки от одежды балерин — пачек) и от некоторых динамичных песен нашей эстрады. Им, выросшим в культуре почитания духов ками, нравится наш зверек Чебурашка, для них он милый, ушастый монстрик, типа Годзиллы, только добрый. Они обожают Чехова, особенно пьесу «Вишнёвый сад», которая для них глубоко символична: культура любования сакурой настолько неотъемлема от японцев, что для них вырубка вишневого сада — трагедия, акт вандализма и безумия, но и пьеса о тоске по уходящему и неизбежному.
В свою очередь мы перенимаем от японской культуры мастерство составления букетов, чайные церемонии, оригами, простоту жилища, японские сады. И даже некоторые сугубо японские эмоции.
И вот обзор несколько ключевых состояний, которые часто лежат в основе японских садов, поэзии и повседневной чувствительности, те, что дарят эмоции, не характерные для европейского человека, но они так тонки и интересны, что заслуживают нашего внимания.
🌸 もののあわれ — Mono no aware
Печальная нежность к мимолётности вещей.
Это, пожалуй, центральное чувство японской эстетики: тихая грусть от осознания того, что всё проходит, именно поэтому прекрасно. Важно, что это не тоска или грусть (русская хандра или английский сплин), а мягкое сопереживание неизбежному течению времени. Когда опадают лепестки сакуры, возникает состояние моно но аваре, падает и тает выпавший снег — моно но аваре, догорает огонь — моно но аваре, высыхает кленовый лист, становясь из алого ломким, охристым — моно но аваре.
В японской государственности эта сложная эмоция появилась в период Хэйан 794 – 1185, при переходе от античности к Средневековью. Тогда возникли мощные кланы землевладельцев, которые нанимали для защиты своих интересов образующийся класс служилых людей — самураев. Время было интенсивное в части сражений и разного рода кровавых стычек, люди жили коротко и ценили всякий миг жизни — это и нашло отражение в любовании мимолетным. Люди переживали восторг и возвышенное чувство от созерцания прекрасного, которое скоро исчезнет, как исчезнет в любой момент, собственно, и сама жизнь. Осознание временности всего подчеркивается упоением от особых чувств проживания кратких красивых моментов.
Поэт Сайгё, живший в 12 веке, написал цикл стихов о луне, в котором были такие строки: «Когда я был в столице , мое чувство благоговения перед луной было всего лишь развлечением» и «Лунный свет, бесконечно видимый в столице, менее трогателен, чем лунный свет, видимый с неба во время путешествия», из чего ясно, что до любования истинным или для истинного любования должен наступить свой час, свои условия, включая условия роста личности.
🌸 侘び寂び — Wabi-sabi
Скромная простота.
Спокойное принятие несовершенства мира и естественного старения вещей.
В отличие от европейских антикваров, которые дорого ценят вовсе не черепки, а хорошо сохранившиеся предметы, японец увидит красоту в трещинке на фарфоре, в асимметрии дорожек, в расколотом камне, поросшем мхом.
В новых садах, а к ним принадлежит и Японский сад Краснодара, камни специально покрывают мхом, и тогда картина мира становится богатой — она фиксирует ход времени, показывая, как красив простой мир в шероховатости, неровности, несовершенстве.
🌸 幽玄 — Yūgen
Таинственная глубина, намёк на скрытое.
Слово можно перевести как темнота, но не полная, не тьма, скорее — затемнение. Это ощущение, что за видимым есть нечто большее, но оно не раскрывается полностью.
Югэн входит в японскую эстетику в XII в. Связано понятие с укреплением на территории страны дзен-буддизма, и эта новая религия в пику анимизму, язычеству, приносит с собой новую стилистику недосказанности — этот тип сопереживания вытесняет любование мимолетностью момента моно но аваре. Даже в постигаемой мимолетной красоте есть то, что остается неясным. В непостигаемом есть своя особая красота.
Для понимания смысла югэн, можно провести определенные параллели с известным диалогом греческого учителя и его ученика:
Как-то ученик философа Анаксимена восхитился тем, что его учитель знает очень много. Анаксимен же сказал, что его незнание намного больше сферы незнания ученика. Он начертил два круга — маленький и большой и сказал:
— Большой круг — это мои знания, маленький — твои. Вокруг нашего знания область незнания. Моя граница с незнанием намного больше твоей, следовательно, я не знаю существенно больше того, чего не знаешь ты.
Если перенести это на постижение понятия югэн, то область неясного, неназываемого будет всегда существенно больше понятного и называемого. Находить в пустоте и неясности смысл — почетно, а вот уметь прочувствовать красоту невыразимого — познать югэн.
В литературе Японии с буддизмом развивается символизм, чувственные переживания (неназванное, невыразимое) помещаются в интеллектуальный подтекст эфемерности жизни. Символизм проникает во многие другие пласты культуры: танец, музыку, архитектуру, живопись, садовое искусство. В искусстве икебаны формулируется заповедь:
«Даже в одном цветке и в одной ветке должна быть отражена великая природа».
То есть космос, который человек не может познать и охватить своим умом, вполне выражаем символическим единством неба-земли-человека-воды-воздуха-огня и пр.
В старинном сборнике «Манъёсю» есть такие строки:
«Этот бренный мир!
С чем сравнить могу тебя?..
Рано на заре
Так от берега ладья
Отплывает без следа…»
Речь не о загадке, а о глубине, которую невозможно исчерпать. Поэтому в садах, так ценится скрытое от взора: камень в воде, тропинка, уходящая за поворот, туман над водой и пр. Красота появляется там, где не все показано. Поэтому там, где европейская соблазнительница скинет одежду, японская гейша слегка обнажит плечо.
🌸 渋い — Shibui
Сдержанная, неброская изысканность
Понятие сибуи часто сравнивают с вяжущим вкусом хурмы. Вроде бы ничего особенно приятного, но когда проходит дезориентация вкусовых ощущений от вязкости, появляется тонкое послевкусие.
Это что-то, что возникает как противоположность яркости, эффектности, показному. Красота, которая раскрывается постепенно, без навязчивой демонстративности: матовый цвет, приглушённый звук, простая форма, но точно также сибуи можно уловить и в глянцевых формах, в громких звуках. Это тот момент, когда то, что казалось простым, вдруг раскрывается как очаровательное: когда музыка, ничем не удивившая, застревает в голове, и вы находите открывшиеся вам ноты прекрасными, а обычный букет вдруг в своих ракурсах или ароматах кажется вам идеальной композицией.
Семь элементов сибуса — это простота, неявность, скромность, естественность, повседневность, несовершенство и молчание. Это элементы, лежащие в основе второго взгляда на них, когда это простое превращается в великолепное.
Ближайшее по смыслу к сибуса слово - озарение, инсайт, восторг по поводу открывшегося, но без европейского выражения бурных эмоций.
🌸 木漏れ日 — Komorebi
Свет солнца, проходящий сквозь листья
Комореби — это очень конкретное слово, с которым часто связывают прогулки в садах и на природе. Тот сладкий миг, когда солнце проглядывает сквозь листву, — и одновременно это расслабленно-умиротворенное эмоциональное состояние.
В японских садах деревья часто размещают так, чтобы создавать именно этот эффект — не сплошную тень, а живое мерцание света.
余情 — Yojō
Послевкусие чувства, чувство с «затяжкой»
Это состояние, которое остаётся после события — тихий эмоциональный след.
В садовой композиции это достигается своего рода разрядкой. Когда в конце маршрута возникает последняя сцена — самая спокойная. В европейской практике с точностью до наоборот - там зрителя следует ошеломить чем-то изумительным.
Посмотрите, к примеру, на эту картинку Японского сада. Сначала зритель видит озеро, фигуру дракона, уток, деревья, и когда его взгляд скользит выше, он упирается в умиротворённую пару моста и пагоды, в самое высокое, ценное, спокойное, важное.
«Садовые» эмоции проявляются так: сначала внимание к крупной детали, затем замедление, потом созерцание, и, наконец, тихая эмоциональная реакция: не восторг, а теплый, нежный внутренний отклик.