Марина подъехала в субботу к десяти утра. Как всегда без предупреждения. Просто позвонила в дверь, и на пороге стояли трое детей с пакетами игрушек.
— Оль, выручай. Мне на встречу срочно, часа на три-четыре. Ты же дома, правда?
Я была дома. В пижаме, с кружкой кофе и ноутбуком на коленях. У меня был дедлайн на понедельник, я должна была сдать перевод к вечеру.
Но Марина уже толкала детей в прихожую.
— Спасибо, родная. Ты меня спасаешь.
Дверь хлопнула. Дети разулись и потопали в комнату. Старшему восемь, средней шесть, младшему четыре. Орава шумная, требовательная.
Я закрыла ноутбук. Про дедлайн можно было забыть.
Это была уже пятая суббота подряд. Марина привозила детей, исчезала на полдня, а я превращалась в бесплатную няню.
Первый раз она сказала, что у нее форс-мажор на работе. Второй — что нужно к врачу. Третий — что встреча с подругой, которую она год не видела. Четвертый раз вообще не объясняла.
А сегодня просто — «на встречу».
Дети вели себя как дома. Разбросали игрушки, потребовали мультики, потом есть. Я кормила их тем, что было, развлекала, разнимала драки.
Моя работа стояла. Текст не переводился сам, а заказчик не стал бы ждать, потому что у меня «дети племянников в гостях».
Марина вернулась в шестом часу вечера. Веселая, с пакетами из дорогого магазина.
— Ой, спасибо огромное! Ты не представляешь, как я успела всё! Кофе попила нормально, по бутикам прошлась, в салон заскочила. Без детей — просто другая жизнь.
Я стояла на пороге с тряпкой в руке. Только что вытирала пролитый сок с дивана.
— Марин, а в следующий раз предупреждай хотя бы.
Она махнула рукой.
— Да ладно, ты же дома сидишь. Тебе не сложно.
Дома сижу. Я работаю удаленно, перевожу тексты, зарабатываю неплохо. Но для Марины это не работа. Это «сидишь дома».
Дети уехали. Я открыла ноутбук. Было почти семь вечера. До утра нужно было закончить двадцать страниц технического текста.
Я работала до четырех ночи.
В следующую пятницу Марина написала в обед: «Завтра подъеду, ладно? Часам к десяти».
Не спросила. Сообщила.
Я посмотрела на сообщение и вдруг очень четко представила завтрашний день. Орущие дети, разбросанные игрушки, пролитый сок, мультики на весь день. И мой несделанный перевод.
Взяла телефон, открыла калькулятор.
Няня в нашем городе стоит триста рублей в час. Марина оставляет детей в среднем на шесть часов. Это тысяча восемьсот. Плюс обед на троих — еще рублей пятьсот накинуть.
Две тысячи триста за раз.
Пять раз она уже привозила. Одиннадцать с половиной тысяч.
Я открыла блокнот, записала. Дата, время, сумма. По каждому разу.
Потом написала Марине: «Давай встретимся завтра, но сначала поговорим».
Она ответила: «О чем? Давай быстро, мне в салон записываться».
Я не стала объяснять. Написала просто: «При встрече».
Суббота. Десять утра. Звонок в дверь. Марина с детьми.
Я открыла, но не пустила дальше порога.
— Марин, нам правда нужно поговорить.
Она нахмурилась.
— Оль, давай потом? Мне через полчаса надо быть в салоне.
— Нет. Сейчас.
Я достала телефон, открыла блокнот с записями.
— Смотри. Ты привозила детей пять раз. Каждый раз на шесть часов. Няня в городе стоит триста рублей в час. Плюс еда. Итого одиннадцать с половиной тысяч.
Марина уставилась на меня.
— Ты чего?
— Я больше не буду сидеть с детьми бесплатно. Хочешь оставить — плати как няне.
— Ты серьезно?!
— Очень.
Она покраснела.
— Оля, ты охренела? Я твоя сестра! Ты мне теперь за помощь деньги требуешь?!
— За работу. Я работаю из дома, а не сижу без дела. Из-за детей я срываю дедлайны.
— Да какие дедлайны, ты переводишь всякую фигню!
Я почувствовала, как внутри сжимается кулак.
— Всякую фигню, с которой я плачу за квартиру. В отличие от тебя, я не замужем за обеспеченным мужем.
Марина шумно выдохнула.
— Не могу поверить. Родная сестра. Деньги требует. За племянников!
— Не требую. Предлагаю. Хочешь, чтобы я сидела с детьми — плати. Не хочешь — ищи другую няню. Или мужа проси посидеть по выходным.
Она взяла детей за руки.
— Знаешь что? Иди ты. Я к тебе больше не обращусь. Никогда.
— Хорошо, — сказала я.
Марина развернулась и ушла. Хлопнула дверь подъезда так, что эхо разнеслось по всему дому.
Я закрыла дверь. Прошла на кухню. Поставила чайник. Села за стол с ноутбуком.
Тишина. Никаких криков, мультиков, возни. Просто тишина.
Я открыла файл с переводом. Начала работать.
Марина не звонила неделю. Потом две. Потом месяц.
Зато позвонила мама.
— Оля, Марина говорит, что ты требуешь с нее деньги за детей. Это правда?
— Правда.
Пауза. Мама тяжело вздохнула.
— Доченька, ну как же так? Это же семья. Сестры должны помогать друг другу.
— Я помогала. Пять раз подряд. Бесплатно. Она даже спасибо толком не говорила.
— Но она же не чужая! Зачем деньги брать с родной сестры?
Я закрыла глаза. Вот оно. Я знала, что мама позвонит. Знала, что будет именно так.
— Мам, я работаю. Из-за ее детей я срываю сроки. Теряю деньги. Заказчики уходят к другим переводчикам.
— Ну и что? Один раз потерпеть можно. Семья важнее.
— Не один раз. Пять раз подряд, каждую субботу. Без предупреждения. Просто подъезжала и оставляла.
Мама помолчала.
— Слушай, я понимаю, что тебе неудобно. Но давай ты просто откажешь в следующий раз, если занята. Зачем деньги требовать?
— Я отказывала. Она говорила, что я всё равно дома и мне не сложно.
— Ну так объясни ей нормально!
— Объясняла. Она не слушает.
Мама вздохнула еще раз, тяжелее.
— Оль, ты же понимаешь, что сестра обиделась. Она теперь говорит, что ты жадная и черствая.
Я открыла глаза. Посмотрела в окно. За стеклом моросил дождь.
— Пусть говорит.
— Как это «пусть»? Ты хочешь, чтобы в семье раскол был?
— Мам, раскол уже был. Когда она решила, что моё время ничего не стоит.
— Господи, ну что за глупости! Она просила помочь, а ты устроила базар!
Я промолчала.
— Ладно, — сказала мама после паузы. — Думай сама. Но учти, на следующий праздник она может не прийти. И детей не приведет. Будешь довольна?
— Переживу, — сказала я и положила трубку.
Через неделю написала сестра мужа Марины. Анна. Мы раньше нормально общались.
«Оля, привет. Слушай, извини, что влезаю. Марина мне рассказала про вашу ситуацию. Я хотела сказать — ты молодец».
Я уставилась на экран.
«Серьезно?»
«Да. Она мне тоже детей подбрасывала. Я год терпела, потом тоже отказала. Она обиделась, не общалась полгода. Но потом нашла нормальную няню и успокоилась. Так что держись, всё нормально будет».
Я перечитала сообщение три раза.
Значит, я была не первая. Марина и с Анной так же поступала. И Анна тоже отказала.
Странно, но стало легче.
На следующий день открыла соцсети. Зашла на страницу Марины. Она выложила фото с детьми на детской площадке. Подпись: «Наконец-то нашла адекватную няню. Жаль, что на родных рассчитывать нельзя».
Лайков много. Комментарии сочувствующие. Кто-то написал: «Родственники сейчас такие, только деньги думают».
Я закрыла страницу. Написать что-то в ответ? Объяснить? Оправдаться?
Не стала. Пусть думает что хочет.
Прошло три месяца. Я сдавала переводы вовремя, брала новые проекты, зарабатывала стабильно. Никто не дергал по субботам. Никаких детей, криков и разлитого сока.
Однажды встретила Марину в магазине. Она шла с младшим сыном, я — с корзинкой продуктов.
Наши взгляды встретились. Марина отвернулась, потянула сына в другой ряд.
Я прошла мимо. Сердце стукнуло пару раз сильнее обычного, но не больно. Просто констатация факта: вот так теперь.
На семейный праздник, день рождения мамы, Марина пришла. С мужем и детьми. Я тоже. Одна.
Мы поздоровались через стол. Кивком. Она села с одной стороны, я — с другой.
Весь вечер мама бегала между нами, пыталась разговорить, сблизить. Безуспешно.
Марина ушла раньше всех. Сказала, что детям спать пора.
Мама посмотрела на меня с укором.
— Ну что, довольна?
— Вполне, — ответила я.
Мама покачала головой и ушла на кухню мыть посуду.
А я сидела за столом, пила чай и думала о том, что всё правильно. Потому что моё время — это тоже деньги. Моя работа — это тоже работа, даже если я дома. И моё «нет» — это тоже моё право.
Думаете, мы помирились?
Нет, до сих пор общаемся через раз на семейных праздниках. Мама периодически вздыхает и намекает, что я могла бы «войти в положение сестры». Тетя со стороны отца говорит, что я стала слишком принципиальной и раньше была добрее. Зато Анна, сестра мужа Марины, иногда пишет и благодарит за то, что я не сдалась — говорит, это придало ей уверенности в своем решении.