В моем детстве термин «culture fit» еще не изобрели, но уже тогда я знала, что такое ему не соответствовать. Моим городским миром были песочницы рядом с дорогой, катание на ржавых металлических горках и «классики». Но иногда меня привозили в деревню, где воздух пахнет сеном и свободой, которую я не понимала, и где местные дети сразу наградили меня обидным погонялом: «городская». Я в их веселой стайке была белой вороной.
Взрослым, конечно, было не до моей интеграции, и их решение было простым: приставить ко мне сестру-погодку. Ее миссия звучала просто: «Смотри, кабы чего не вышло». И ни я, ни сестра не понимали, чего такого может выйти?
Деревенские развлечения по сравнению с городскими были настоящим хардкором. Это заплывы наперегонки в мутной реке, лазание по деревьям и... надувание лягушек через соломинку.
Я отчаянно хотела вписаться, но реальность была беспощадна: плавать я не умела, лезть по скользким стволам без сноровки было страшно, а мучить беззащитных лягушек негуманно. Понятно, что сестре со мной было смертельно скучно. И у нее созрел великолепный план: оставить меня сидеть на пеньке на краю поляны в зоне видимости и исчезнуть в компании настоящих друзей.
Сидеть в одиночестве и болтать ножками было весело и интересно, но недолго, поэтому я решила расширять границы своего присутствия. Мир вокруг был незнакомым и очень любопытным. Сестра периодически мелькала на горизонте, чтобы проверить мою локацию, и снова растворялась.
Но однажды они заигрались. Время тянулось, а я, увлекшись странной тропинкой между огородов, незаметно забрела куда-то совсем в незнакомую часть деревни. И тут, как назло, возникла туча и начался жуткий ливень. Земля под ногами превратилась в липкую, хлюпающую грязь. Я промокла насквозь, замёрзла, запуталась в лабиринте чужих огородов и поняла, что потерялась.
Слёзы смешивались с дождём, и я продолжала шлёпать по раскисшей дороге, всхлипывая навзрыд. Сцена, достойная лучшего индийского фильма.
И тут из ближайшего дома вышел огромный дядька и стал выяснять, кто я и чего тут делаю. А я понимала, что даже этого не знаю, и ревела ещё сильнее. Он, видимо, понял, что это бесполезно, и увел меня в свой дом. Когда я согрелась и успокоилась, мозг выдавил из памяти фамилию, которую я часто слышала у родственников. Тогда дядька сразу смекнул, куда меня нужно телепортировать.
Меня быстро доставили на место. А дома творился полный адреналиновый хаос. Испуганные взрослые метались по дому, мама в слезах бродит по двору с корвалолом, а в углу, под тяжёлым взглядом деда, стояла сестра. По её заплаканному лицу и испуганным глазам стало понятно, что профилактический пиздюли уже всыпали. И её взгляд, брошенный в мою сторону, намекал, что в наших сестринских отношениях теперь статус «всё сложно».
Связи с теми родственниками давно оборвались, адреса потеряли актуальность. Но этот день, где липкая грязь, колючий плед и горечь наказания, я до сих пор помню в деталях.
