— Сразу после загса продадим её квартиру, а тёщу — на выселки, — заявил жених, позвякивая ложечкой в чашке. — Хватит ей одной по центру барствовать.
Я замерла, так и не донеся до губ стакан с минералкой. Руки задрожали. Тяжелая бархатная портьера, отделявшая мой столик-нишу от основного зала грузинского ресторана, надежно скрывала меня от говорящих.
Началось всё с моей вечной спешки. Я работаю главным технологом на кондитерской фабрике. В тот день у нас на линии сломался дозатор, смена сбилась, я носилась по цеху в халате и шапочке, пытаясь всё уладить. Когда бросилась к телефону, чтобы записать время ужина в честь помолвки моей дочери Ксении, второпях черканула на стикере: «17:00, Хинкальная на Баумана».
Я примчалась ровно к пяти. На улице хлестал косой осенний дождь, я промочила ноги, зашла в зал, отряхивая зонт. Администратор, сверившись с журналом, удивленно подняла брови:
— Светлана Игоревна? А ваш стол заказан на половину седьмого. Илья Олегович бронировал.
Возвращаться домой по пробкам не имело смысла. Я попросила посадить меня в укромный уголок, чтобы выпить чаю и согреться. Мне выделили крошечный альков, задернутый плотными бордовыми шторами, пахнущими кинзой и свежей выпечкой. Я сняла влажные туфли, вытянула гудящие ноги на мягком диванчике и прикрыла глаза.
Илья мне никогда не нравился. Было в нем что-то скользкое. Он называл себя инвестором, постоянно жонглировал умными словами вроде «диверсификация» и «венчурный капитал», но за душой у него, насколько я понимала, были только съемная «двушка» и машина, взятая в лизинг. Зато Ксюша, моя доверчивая девочка, ландшафтный дизайнер, буквально смотрела ему в рот. Рядом с ним она начала сутулиться, перестала носить свои любимые яркие шарфы — Илья сказал, что это «провинциальщина».
Минут через сорок послышался скрип отодвигаемых стульев по ту сторону портьеры.
— Илюша, ну зачем так рано приехали? — раздался недовольный, скрипучий голос Тамары Львовны, его матери. — Я из-за тебя массаж отменила.
— Мам, не зуди. Нам надо всё по полкам разложить, пока Ксюха со своей маман не приехали, — Илья тяжело вздохнул. — У меня сроки поджимают. Инвесторы уже названивают. Если до конца месяца не закрою кассовый разрыв, мне просто перекроют все возможности.
У меня аж в глазах потемнело. Дышать стало трудно.
— Я тебе говорила, не лезь в эти криптовалюты, — процедила Тамара Львовна. Послышался звук наливаемой воды. — Ладно. Свадьбу отыграем скромно. А дальше что? Ты уверен, что девчонка согласится на продажу?
— Сто процентов, — усмехнулся Илья. От этого сытого, самодовольного звука меня замутило. — Она же из меня культ сделала. Я ей наплел, что мы эти деньги вложим в постройку таунхауса. Что я хочу для нашей будущей семьи просторный дом. Она уже клумбы там свои планирует.
— А тёща? Эта твоя Светлана? Женщина она тертая, фабричная. Просто так не сдастся. Сталинка на Баумана — это огромные деньги, Илюша.
— Да кто её спрашивать будет? — фыркнул жених. — Сразу после загса продадим её квартиру, а тёщу — на выселки. Хватит ей одной по центру барствовать. Купим ей студию квадратов на двадцать в спальном районе. Зато рядом с поликлиникой. Ксюше скажу, что это временно. Года на два. А там... ну, придумаю что-нибудь. Оформлять всё равно всё буду на свою контору.
— Рискуешь, — задумчиво протянула его мать. — Смотри, чтобы Ксения не соскочила. Колечко-то нормальное взял?
— Фианит, — легко ответил Илья. — Твоя невестка в камнях вообще не шарит. Я ей коробочку с подсветкой купил, она от одной коробочки растает. Главное сейчас — получить доступ к их метрам.
Я сидела, глядя на остывший чай. Моя сталинка. Квартира, которую мы с моим ушедшим из жизни мужем зарабатывали тяжким трудом, годами во всем себе отказывая. Место, где Ксюша сделала первые шаги. И этот лощеный мальчик собирался пустить нашу жизнь с молотка, чтобы закрыть свои долги. А мою дочь использовать как слепую, влюбленную куклу.
Телефон в сумке завибрировал. «Мамуль, я на парковке, сейчас зайду. Илья с мамой уже там?».
Я набрала сообщение непослушными пальцами: «Иди прямо к нашему столу. Я уже здесь».
Затем сунула ноги в туфли, одернула жакет и резко отдернула бархатную портьеру.
Илья сидел вполоборота, вальяжно закинув ногу на ногу. Тамара Львовна, подкрашивающая губы, выронила помаду. Она со звоном покатилась по паркету.
— Приятного вечера, — ровно сказала я, делая шаг к их столу.
Илья подскочил так резко, что ударился коленом о столешницу. Лицо его пошло некрасивыми красными пятнами.
— Светлана Игоревна? А вы... мы вас не ждали так рано.
— Я заметила, Илья. Вы весьма обстоятельно обсуждали мои выселки.
Тамара Львовна захлопнула пудреницу.
— Подслушивать чужие разговоры — это верх невоспитанности, — заявила она, стараясь держать лицо, но ее подбородок предательски подрагивал.
— Планировать аферу с чужой недвижимостью — это уголовный кодекс, Тамара Львовна, — парировала я, глядя ей прямо в глаза.
— Светлана Игоревна, вы всё не так поняли! — Илья попытался схватить меня за руку, но я брезгливо отстранилась. — Это шутка была! Мама просто спросила про жилье, а я...
В этот момент за его спиной раздался тихий, надломленный голос:
— Что было шуткой, Илья?
Мы обернулись. Ксения стояла в проходе. С её влажного плаща на пол капала вода. В руках она сжимала подарочный пакет с дорогим коллекционным чаем — она полдня искала его по городу, чтобы угодить будущей свекрови.
— Ксюш! — Илья метнулся к ней, мгновенно включив режим обиженного мальчика. — Представляешь, твоя мама пришла раньше, услышала обрывок фразы про переезд и теперь обвиняет меня в том, что я хочу вас на улицу выкинуть! Ксюша, ну ты же меня знаешь! Я же для нас стараюсь!
Ксения перевела взгляд на меня. В ее глазах плескался испуг. Она хотела, чтобы я сказала, что это ошибка.
— Мам? — одними губами спросила она.
— Он хочет продать нашу квартиру после свадьбы, чтобы покрыть свои долги по бизнесу, — четко, без лишних эмоций произнесла я. — А мне купить студию на окраине. Он только что обсуждал это со своей матерью. И да, кольцо в его кармане — фианит.
Илья нервно хохотнул.
— Ксюша, это бред! Твоя мать просто меня не переваривает! Она хочет нас рассорить! Мам, ну скажи ей!
Тамара Львовна поджала губы, с раздражением глядя на суетящегося сына:
— Илья, прекрати этот спектакль. Да, у нас временные финансовые трудности. И да, мы рассчитывали на вашу недвижимость. А как вы хотели? Мой сын берет в жены обычного дизайнера. Это партнерство. Вы вкладываете квартиру, мы — связи и статус Ильи.
— Мама, замолчи! — рявкнул Илья, окончательно теряя лицо.
Ксения вздрогнула всем телом, будто ее ледяной водой окатили. Пакет с чаем выскользнул из ее пальцев и с глухим звуком упал на пол. Жестяная банка внутри жалобно звякнула.
— Статус... — прошептала дочь. Она посмотрела на Илью так, словно видела его впервые. Не было ни истерики, ни слез. Только страшная, опустошающая усталость. — Знаешь, Илюша. Ищи себе другого партнера с квартирой.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Ксюша, стой! Ксюша, ты не можешь так просто всё перечеркнуть! — Илья дернулся за ней, но я шагнула наперерез, загородив проход.
— Еще шаг, и я вызову охрану, — тихо сказала я.
Я догнала дочь уже на улице. Дождь лил как из ведра. Мы сели в мою старенькую машину. Ксюша долго смотрела в залитое водой боковое стекло, а потом вдруг уткнулась лицом в ладони и горько зарыдала. Я обняла её, гладила по мокрым волосам и молчала. Слова были не нужны.
С того дня прошло почти три года. Илья звонил, караулил у подъезда, клялся в любви, пока Ксения не пригрозила заявлением в полицию. Его контору в итоге признали банкротом, а Тамаре Львовне пришлось переехать в пригород, сменив свою квартиру на жилье поменьше, чтобы спасти сына от кредиторов.
Моя девочка долго приходила в себя. Почти год она ни с кем не знакомилась, с головой уйдя в работу. Но недавно она выиграла крупный тендер на озеленение городского парка. На вручении премии она познакомилась с главным инженером проекта — спокойным, надежным парнем, который просто молча забрал у нее тяжелые папки с чертежами и предложил подвезти домой.
Вчера они пили чай на нашей кухне в сталинке, смеялись над какой-то глупой шуткой, и я смотрела на искреннюю улыбку дочери. И мысленно благодарила тот сломанный дозатор на фабрике, из-за которого я перепутала время и пришла на тот ужин раньше. Иногда простая житейская суета спасает нас от непоправимых ошибок.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!