- Сидишь? Квасишься значит? А нынче в доме культуры концерт, а потом танцы… шла бы, встряхнулась…
- Кому надо, пусть идут, а я не пойду, чего я там не видела? Вон, в телевизоре, концертов хватает.
- Эх, ты, дуреха, «чего не видела», - передразнила Серафима Сергеевна – родная тетка Зои Марфиной. О ней нынче речь пойдет, о Зое. – Да себя показать, вот для чего люди идут. Твои-то подружки давно выскочили и сидят за крепкой спиной, деток нарожали…
- Ну что вы, тетя Сима, в самом деле, старую пластинку завели…
- Да это не пластинка старая, это ты скоро старая станешь, тебе сколь годочков? Двадцать восемь? Ну вот, и сиди дальше до тридцати…
Серафима выпалила сразу свое негодование племяннице, потому как переживала, ну куда годится, так в девках засидеться. И ведь не деревня глухая у них, а районный центр, уж можно бы найти кого… хотя, кого найдёшь, когда Зоя не из тех, в кого сразу влюбляются.
Серафима вздохнула, взглянула на белобрысую Зою. Нет, волосы у нее светленькие просто, а вот лицо… тоже все просто. Сначала привычки не имела краской пользоваться, а потом попробовала, да испугалась. Чем не мазнет, все как будто уродует ее, всё кажется лишним.
А вокруг ведь все замечают: и то, что Зоя одна, привыкли уже. Да еще некоторые посмеиваются, кто-то даже злорадствовал, называя Марфушкой, фамилия у нее Марфина, вот и вырвалось… может сказку вспомнили, а может просто в голову пришло.
А было и так, что и мальчишки зловредные шуточки могли отпустить, вон хотя бы Генка с Мишкой, Прохоровых детки. Им уж по тринадцать, вымахали здоровилы, а всё пакостят, да обзываются. Зоя как-то их матери, Нине Прохоровой, посылку не отдала, потому как та без документов пришла, потом, сказала, занесу. Зоя объяснила, как могла, что не положено. А Нинка при пацанах костерила ее на всё почтовое отделение. Ну чего с нее возьмешь, первый раз посылку прислали им. Это в прошлом месяце было, в июле значит, а нынче август, так до сих пор ту посылку помнят.
Серафима ушла от Марфиных ни с чем, только Клавдии пожаловалась, что Зойка носа не высовывает никуда, так и до пенсии просидеть можно.
Клавдия вздохнула, вытерла о тряпку руки, в огороде была как раз. – А я тут причем? На веревке должна ее в дом культуры вести? Да и что ей эта «культура», там женихов не раздают. Да и разобраны все. Тут как-то Сенька Шаповаленко подкатывал…
- Кто? Шаповаленко? – переспросила Серафима. – Да он не просыхает! Его вторая бабенка уже выперла…
- Ну вот и говорю, на кой он сдался, весь бракованный… - Клавдия вздохнула, - хотя и Зоя у нас не красная девица… вот ведь, упустила свое время.
- Ничего, наверстает! – Оптимистично сказала Серафима. А что она имела ввиду, неизвестно. Но Клавдия ей не поверила.
Был у Серафимы план, который намеревалась осуществить в отношении своей незамужней племянницы.
Прошло две недели. Август немного сбавил жару, ночи стали прохладными, не так как в июле, с легкой свежестью. В огородах поспевают овощи, хозяйки прикидывают, какой нынче урожай будет.
Серафима пришла к Марфиным чем-то взбудораженная. – Зоя, ты как?
- Чего как?
- Готова жениха встретить?
- Вы чего, тетя Сима? Какого жениха?
- Ладно, не жениха пока… поглядим, чего оно выйдет. Раз никуда не ходишь, к тебе мужчина приедет.
Клавдия ахнула, такого ещё не было на ее веку. – Сюда что ли приедет?
- Ну да.
- Стыд-то какой… чего люди скажут?
Сима рассмеялась. – Скажут, что я Зойке жениха выписала… да не трясись ты, как осиновый лист, все культурно. – Она рассказала, что в городе у нее знакомая есть, а у нее на примете мужчина одинокий, вроде родственник ей, ему бы тоже пару… - Так вот, в воскресенье приедет… готовься, Зойка.
- Зачем? Не надо мне!
- Ну ты цену не набивай, в твоем положении любой вариант рассматривать надо. Тут может удача редкая, а ты кочевряжишься, настраивайся лучше, да готовься, три дня осталось.
***
Те, кто знали Зою Марфину, так говорили: беда не в том, что некрасива Зоя, беда в том, что все ее ровесницы - красавицы, вот их и разобрали в первую очередь. Конкуренция слишком большая была.
В воскресенье Зоя, под напором матери и тетки, надела яркое платье алого, кричащего цвета, глаза подвела, подкрасилась, как могла, как сказала тетя Сима, лицо себе нарисовала. Только от этого рисунка сама Зоя шарахалась, как будто чужой человек перед ней.
Жених приехал на автобусе где-то к обеду. Вышел в центре, достал из кармана пиджака адрес, еще раз прочитал его, и отправился в сторону нужной улицы, временами спрашивая жителей, верно ли он идет.
В костюме было жарко, но он не снимал его. А еще у него шляпа., которую тоже не снимал, ну вроде как от солнца. А в руке букет, который вез из самого города, и за полтора часа цветы сникли.
Серафима первой увидела гостя, выбежала за ворота и встретила, провела в дом.
Зоя сидела за столом как приклеенная, в новом платье, которое было ей чуть тесновато, а краска на лице, казалось, кожу сжимает. Волосы начесали ей, хотя они всегда жидкие были. А тут накрутили, взбили, уж как могли, ну чтобы помоднее было.
- Здравствуйте, - тихим, неуверенным голосом сказал гость. – Потом снял шляпу и, держа ее в руке, представился: - Валентин… Валентин…
- А по батюшке? – спросила Серафима.
Он виновато улыбнулся. – Да уж необязательно…
- А все же…
- Венедиктович я, - чуть стесняясь, назвал он свое отчество.
Клавдия удивилась, не расслышав до конца, уж очень мудреное у него отчество. Да и само имя – Валентин – никого она в селе не знает с таким именем. Вот среди женщин – да. А среди мужчин – нет, не слыхала.
- Проходите, - позвала Клавдия, желая усадить сразу за стол. И между делом Зою в бок толкнула. – Вставай, привечай гостя.
Зоя двигалась как на шарнирах, неуклюже, будто сковало ее всю.
Гость тоже стеснялся. Несмотря на свои тридцать лет, был он уже с лысиной, рост ниже среднего, лицо круглое, волосы как пшеничные, но не рыжие. И редкие они у него. Немного худощав, хоть костюм и скрадывает, про таких обычно говорят: плюгавенький мужичок. Да еще его невероятная стеснительность… и как только он решился приехать.
Ну тут пока на стол, пока знакомство, Зоя помалкивает, взглянет и взгляд отведет. А он тоже на отвлечённые темы говорит, будто случайно зашел.
Тут дед Петя явился, покашливая, это родной дядька Клавдии и Серафимы. И откуда только узнал, что гости у Марфиных. Явился, сразу познакомился, да свои шутки в ход пустил. Зоя морщится, знает, что дед Петя без церемоний обходится.
- Как гришь, тебя величают? – спросил дед, скручивая козью ножку.
- Валентин… - чуть склонившись, ответил гость.
- Валька что ли? А по батюшке…
- Венедиктович…
Дед поперхнулся. – Вот же тебя угораздило, что имечко, что отчество…
- Дядя Петя, кончай ты с этими своими шуточками необтёсанными… - оборвала его Сима.
Не успела посуда звякнуть, соседка тетя Маша пришла, платок на ходу завязывая. Сито ей срочно понадобилось. Ну да, знаем мы, какое сито… сплетни просеивать, вот зачем она пришла. Быстро оценила жениха, на Зою взглянула, пощебетала немного... А хозяевам чего делать, за стол предложили. Ну тетя Маша для вида отнекивалась, а потом присела, пропустила одну, салатом закусила и дальше пошла.
Через час уже пол-улицы знали, что к Зойке жених приехал из самого города.
- Городского что ль выписали? – напрямую спрашивали бабёнки.
- Откуда мне знать, - отвечала тетя Маша, - чего видела, то и говорю.
Между тем, предполагаемые жених и невеста еще больше сконфузились. Сам гость то краснел, то бледнел, то платок доставал, шею вытирал. А Зоя молчит, глаза поднять боится. Волосы еще выбиваются. Серафима вечно лезет прическу ей поправить, Зоя нервничает… вот так и сидят.
- А кем нынче работаешь? – спросил дед Петя.
- Так это… на заводе я… в производственном… чертёжник… техническую документацию подготавливаю… чертежи там разные…
- Кхе-кхе, рисуешь что ли? – громко спросил дед Петя. – Так-то и я могу, я тебе такой ребус нарисую вон хоть на заборе…
- Ну хватит, дядь Петя, - остановила Клавдия, - каждая работа хороша, главное, при деле человек.
Тут кто-то из соседей еще пришел, ну явно полюбопытствовать, а причину придумал, что-то из посуды взять. Зоя уже как на иголках сидит, гость тоже весь спарился.
Тут уже мимо окон то ребятишки пробегут, то еще кто пройдет, поглядывая… для начала 80-х в селе, пусть это и районный центр, явление редкое, чтобы вот так жених приехал по запросу. Почему-то сразу все решили, что Зойке жениха выписали, местных-то не нашлось.
Зоя уже напряжена до предела, всё ее смущает, да и жених весь от неловкости измаялся. Тихий он такой, услужливый, стеснительный, и как только решился приехать, цветы вон привез, да торт хозяйке отдал. Видно, тоже припекло, невесту аж в район поехал искать.
Наивысший пик всей этой шумихи случился, когда распоясавшиеся мальчишки Прохоровых – Генка и Мишка – пригнали под окна Марфиных двух поросят. И на одном поросенке на шее, что-то навроде венка из цветочков простых надето, но самое постыдное то, что сбоку у одного поросенка написано угольком: «жених», а на другом – «невеста».
И вот эти шалопаи стоят под окнами, хохочут, пальцами показывают (у Марфиных из-за жары окна открыты) и хором скандируют: - Тили-тили тесто, жених и невеста. – А напоследок крикнули обидное прозвище: - Марфушка замуж выходит! А порося только похрюкивают.
Гость глянул в окно, еще больше зарделся, не знает, что сказать. Дед Петя кулаком пригрозил, Серафима выбежала из дома, хотела догнать проказников, да куда там, убежали и поросят угнали.
- Да не обращайте внимания, это наши, местные дурачатся, - стала успокаивать гостя Клавдия, а сама суетится, еду подставляет, а он и не притронулся. – Зоя, ну чего сидишь, как застыла, корми гостя, к тебе же приехал… - подзадоривает Клавдия.
- Убежали, изверги, ну ничего доберусь я до них, - пообещала Серафима, когда вернулась домой запыхавшись, - ишь, чего удумали, поросят пригнали…
И тут Зоя, намаявшись с тесным платьем и непривычной причёской, да еще глаза, кажется, как залеплены, встала резко, стул отодвинула. – Ну все, хватит… хватит этого представления! Расходитесь все! По домам все!
- Не кипятись, дай с человеком поговорить, - попытался урезонить дед Петя.
- Нечего лясы точить, идите домой, - сказала Зоя деду. – И вы тоже домой идите, тетя Сима.
- Зоя, ты кого гонишь? Я для кого стараюсь? Человек из города приехал…
- Как приехал, так и уедет, - тихо сказала Зоя и впервые посмотрела гостю в глаза. – И вы тоже домой… поезжайте… нечего тут, лишнее это все.
Ну тут вообще все чуть не упали от Зоиного выступления, считай, что всех разогнала.
Быстренько родня разошлась. Дед Петя недоволен, не дали посидеть, еще рюмку пропустить, Серафима посчитала, Зоя не только спасибо не сказала, а вообще выгнала всех.
И вот гость спешно собрался, кланяясь, стал прощаться. – Спасибо, спасибо, - бормотал он, - извините, если что не так, извините…
Зоя даже не повернулась, так и сидела за столом, опустив голову. Как только все ушли, быстро умылась, убрала прическу, волосы намочила… и пока умывалась, наплакалась, надеясь, никто не увидел.
В общем, уехал жених, любопытные взгляды его провожали, из соседских окон выглядывали.
Сима успокоилась, и поняла, что виноваты пацаны Прохоровы со своими поросятами, это они всю картину испортили. Вечером того же дня пошла к Прохоровым. За ворота вышла Нинка – мать пацанов, а хозяин тем временем спал уже, видно наклюкался в выходной день.
Ну Серафима все и рассказала, дескать, напакостили, поросят пригнали, гостя осмеяли…
Нинка побагровела. – Генка, Мишка, быстро сюда! – Пацаны с виноватым видом появились. – Где поросята?
- Вон, в стайке уже…
- Если с поросятами чего приключится, выпорю!
- Да чего с твоими поросятами сделается? – возмутилась Серафима. – А вот людям праздник испортили…
- Знаю я, к вашей Зойке жених приезжал… я что ли виновата, что ее никто замуж не берет?!
Сима скандал закатила, возмущаться стала, только все бесполезно, Нинка ее отругала и выпроводила.
Прошло две недели. Серафима всё сокрушалась, что такое знакомство испортили, и что Зоя так некрасиво всех разогнала, лишившись жениха. Да, не красавец, сидит, чертит там чего-то, так себе, конечно, но ведь не женат… А кого еще Зое надо? Принца заморского? Тут хоть бы местного найти.
А Зоя замкнулась в себе, ни с кем не разговаривала. На работе молча всё, в глаза старается не смотреть, потому как некоторые любопытствующие так и норовили побольше узнать.
И вот уже вроде все успокоились и забыли, подумаешь, к Зойке жених приезжал… да уехал, видно век ей одной куковать.
И вот так же в выходной, только это суббота была, заурчала машина у ворот. А всего-то девять утра, Зоя в огороде была пока не жарко. Ну вышла на звук, кого там принесло, вроде не ждут гостей. Вышла и понять не может, что это за машина. А рядом с «Москвичом» (простенький Москвич, но на ходу) стоит Валентин, который Венедиктович. Только в этот раз попроще одет, в легкой тенниске и брюках простых. Шляпы тоже нет, солнышко лысину пригревает, волосы ветерок чуть треплет.
- Здравствуйте, Зоя. – Поздоровался он, только теперь голову не наклоняет, а как-то запросто поздоровался. – Подумал я, что надо бы заскочить к вам… машина у меня тогда в ремонте была… а места у вас тут красивые… может покажете окрестности?
Стоит и смотрит на нее, а сам уже приготовился отказ выслушать, выгнала ведь она тогда всех. А он и не обиделся, душа позвала и теперь уже без всякого письма и без подсказки сам приехал.
Зоя калитку распахнула и тоже запросто сказала: - Проходите, Валентин.
Сама она в простом платьице, волосы чуть схвачены заколкой, даже руки не успела помыть. Вместе и помыли руки. Потом она чаем его напоила. И пока матери дома нет, на ферме Клавдия, быстро переоделась и в машину – места красивые показать.
***
Через три месяца Зоя вышла замуж. Расписались в городе. Мать была, родители Валентина были, тетя Сима была, ну и деда Петю позвали. Еще давняя подружка Зои была. И со стороны жениха тоже немного родственников.
В городе они и остались жить. У Валентина однокомнатная квартира от завода, да и работа у него хорошая. Сам-то он умный, только стеснительный. А Зоя ему понравилась, он разглядел ее даже через накрашенные ресницы. А когда второй раз приехал, и Зоя из огорода босиком вышла, вот тогда и увидел он ее настоящую.
Когда Зоя приезжает с мужем и с дочкой на машине в родное село, соседи поглядывают с интересом… и с уважением.
И только Нина Прохорова как-то заметила злорадно повстречавшейся Серафиме: - Ишь ты, не красавица, а счастливой стала у тебя племянница.
- А не в красоте счастье, - ответила Сима с гордостью.