Катер мчался сквозь звёздную пустоту со скоростью, которую даже опытные пилоты называли «бешеной», хотя на самом деле это была стандартная крейсерская скорость модели К-37, просто Зита любила жать на все кнопки подряд, проверяя их на прочность. В иллюминаторе проплывали галактики, туманности и скопления звёзд, иногда мелькали автоматические станции подзарядки и один раз — огромный космический кит, который лениво помахал хвостом и скрылся в облаке космической пыли, даже не поинтересовавшись документами.
— Красиво, — сказала Зита, откидываясь в кресле пилота. — Я каждый раз удивляюсь, как здесь много всего. Звёзды, планеты, жизнь... А мы летим и всё это портим своими проверками. Наверное, они нас ненавидят.
— Мы не портим, — возразил Кай, не отрываясь от бумаг, которые разложил на откидном столике. — Мы систематизируем. Без нас здесь был бы хаос. Представь: каждая цивилизация взрывает свои планеты, когда захочет. Гравитационные волны накладываются друг на друга, пространство искривляется, черные дыры плодятся как кролики. Через тысячу лет от Вселенной ничего не останется, только чёрные дыры и жалобы от соседей.
— А через миллион?
— А через миллион, если мы будем хорошо работать, Вселенная будет такой же аккуратной, как мой стол. — Кай с любовью посмотрел на свои бумаги, разложенные по цветам и размерам. — Порядок — это не скучно. Порядок — это когда всё на своих местах.
Зита покосилась на стол Кая, который действительно был образцом порядка: папки рассортированы по цветам (красные — срочные, синие — на рассмотрении, зелёные — одобренные, жёлтые — сомнительные), ручки стоят в подстаканнике по росту (от самой длинной до самой короткой), степлер лежит на специальной подставке с гравировкой «Лучшему архивариусу», а блокноты выстроены в идеальную шеренгу.
— Слушай, а ты всегда был таким? — спросила она. — Ну, педантичным? Или это с возрастом пришло?
— Всегда, — ответил Кай, не поднимая головы. — Сколько себя помню. В детстве я сортировал игрушки по размеру и цвету. Конструктор лежал отдельно от машинок, машинки — отдельно от солдатиков. В школе — коллекционировал идеально заполненные дневники. У меня была целая коллекция — пять штук. В институте — писал курсовые таким почерком, что преподаватели думали, будто их распечатали на принтере. И ни одной ошибки, ни одной помарки.
— И тебя не дразнили?
— Дразнили. Конечно, дразнили. «Заряженный», «педант», «ходячая инструкция». Но я не обращал внимания. Знаешь, когда у тебя есть система, тебя сложно вывести из равновесия. Дразнилки — это хаос. А я с детства умел превращать хаос в порядок. Просто игнорировал то, что не вписывалось в систему.
— И ты никогда не хотел... ну, взорвать что-нибудь? Просто так, для удовольствия? Чтоб бабахнуло и искры во все стороны?
Кай наконец поднял глаза и посмотрел на Зиту поверх очков:
— А ты никогда не хотела сесть и целый день раскладывать бумажки по папкам? Просто так, для удовольствия? Чтоб ровненько, аккуратненько, по цветам и размерам?
Зита представила эту картину и содрогнулась всем телом:
— Нет. Никогда. Даже в страшных кошмарах. Мне снятся цифры, графики и анализ данных, но чтобы папки... брр.
— Вот видишь. У каждого свои способы релаксации. Мне для счастья нужен порядок. Тебе — хаос. Мы идеально дополняем друг друга.
Катер нырнул в червоточину, на мгновение всё вокруг стало разноцветным и размытым, а потом они вынырнули уже в другой части галактики. На экране появилась планета — мрачная, фиолетовая, с чёрными пятнами лесов и багровыми морями. Над поверхностью висели тучи, подсвеченные изнутри зловещим свечением, словно кто-то включил гигантский неоновый прожектор. Вокруг планеты вращались три луны — две нормальные, круглые, и одна явно искусственная, судя по геометрически правильным кратерам и антеннам на поверхности.
— Некрос-7, — объявил навигатор механическим голосом. — Планета четвёртой категории опасности. Население: 3 миллиона живых, 12 миллионов мёртвых (активных), 40 миллионов мёртвых (неактивных, ожидают утилизации). Средняя продолжительность жизни — 70 лет, средняя продолжительность посмертия — неограничена при наличии лицензии и своевременной оплате налогов. Климат: умеренно-кладбищенский. Осадки: раз в неделю — кислотный дождь, раз в месяц — костный дождь (останки мелких животных). Рекомендации для посетителей: иметь при себе защитный амулет от некротической энергии, не гулять по кладбищам после заката, не разговаривать с незнакомыми скелетами, не принимать угощения от зомби, не голосовать за мертвецов на выборах.
— У них тут и навигатор шутит? — удивилась Зита.
— Это не шутки, — серьёзно сказал Кай. — Это стандартное предупреждение. На Некросе-7 действительно бывают костные дожди. Местная атмосфера поднимает вверх лёгкие останки, а потом они выпадают в виде осадков. Это создаёт определённые неудобства, но местные привыкли. Даже зонты специальные делают — с двойным куполом, чтобы кости отскакивали.
— А как они ходят по улицам? Под зонтиками?
— Зонтики не всегда помогают. Там нужны специальные навесы и каски. Но в целом, если не задерживаться под открытым небом во время костопада, жить можно. Местные дети даже играют: кто больше костей соберёт. Потом сдают в пункты приема, получают деньги.
— Жуть.
— Нормальная жизнь. Для них.
Катер начал снижение, пробивая слой фиолетовых облаков, которые оказались на поверку не облаками, а огромной тучей некротической пыли. Внизу показался город — чёрные башни, острые шпили, черепа на заборах, кладбища вместо парков и странные сооружения, напоминающие одновременно крематории, офисные центры и средневековые замки. Улицы были заполнены странными существами — зомби, скелеты, призраки и вполне живые люди в чёрных балахонах перемещались в хаотичном, но каком-то привычном для них порядке. Местами виднелись очереди — видимо, за свежими душами или справками о смерти.
— Прямо как в фильмах ужасов, — сказала Зита, прижимаясь к иллюминатору. — Только фильмы ужасов обычно снимают про такое, а тут это реальность.
— Типичная планета четвёртой категории, — прокомментировал Кай, сверяясь с навигатором и поправляя очки. — Некромантская активность, высокий магический фон, население преимущественно мёртвое или неопределённое. По классификации ГлавКОРа — зона повышенной бюрократической сложности.
— Почему сложности?
— Потому что с мёртвыми сложно брать объяснительные. Они или молчат, или врут, или вообще разлагаются в процессе. А по инструкции, каждый свидетель должен быть опознан и внесён в протокол. Попробуй опознать скелет, у которого нет документов и который утверждает, что он — Наполеон Бонапарт, Александр Македонский или, скажем, Юлий Цезарь. А их тут, судя по отчётам, десятки. Все великие полководцы почему-то стекаются на Некрос-7.
Катер приземлился на окраине города, на специальной площадке для межгалактических гостей. Рядом уже стояло несколько кораблей — один явно принадлежал торговцам (судя по рекламе «Свежие мозги. Оптом и в розницу. Доставка по галактике»), другой — каким-то туристам (наклейка «Я люблю Некрос» с изображением улыбающегося скелета), а третий — инспекции из соседней галактики (официальная раскраска и герб на борту, явно коллеги).
— Конкуренты? — насторожилась Зита.
— Вряд ли. Скорее, коллеги из соседнего сектора. У некромантов часто бывают проверки. Слишком много нарушений с документами. Особенно на воскрешение.
Они вышли из катера и направились к центру города. Дорога вела через улицу, застроенную странными магазинчиками: «Свежие души. Дёшево. Оптом и в розницу», «Магические ингредиенты. Глаз тритона, кровь дракона, перо феникса», «Гробы на любой вкус. Рассрочка. Кредит. Торг уместен», «Зомби-ферма. Работяги без выходных. Недорого», «Скелеты для научных исследований. Продажа, аренда, обмен».
Надписи пестрели ошибками — «Прадаём», «Дораго», «Налетай — пакупай», но местные, кажется, не обращали на это внимания. Для них это было в порядке вещей.
— Безграмотность — тоже нарушение, — вздохнул Кай, делая пометку в блокноте. — Но это уже не наша компетенция. Это к отделу образования. Наша компетенция — вон там.
Он указал на огромное здание в центре города. Это был замок — настоящий средневековый замок с башнями, бойницами и рвом, полным зелёной светящейся жидкости, от которой поднимался пар. Но к замку был пристроен стеклянный офисный центр с кондиционерами, неоновой вывеской и вращающимися дверями. Контраст эпох смотрелся дико, но в то же время органично — как будто так и надо, как будто средневековье и современность решили сосуществовать в одном архитектурном ансамбле.
Над входом горела вывеска: «Гильдия некромантов Некроса-7. Основана в 2345 году до нашей эры. Приём по предварительной записи. Обед с 13 до 14. В обед не воскрешаем, не поднимаем, не вызываем духов. Технический перерыв».
— Вывеска с огоньками, — одобрительно кивнул Кай. — Хоть что-то по стандарту. И время работы указано. Пошли. Посмотрим, что тут у них за нарушения.
Внутри гильдия оказалась удивительно похожа на обычный офис. Те же стойки регистратуры, те же очереди, те же уставшие сотрудники за стеклянными перегородками. Только вместо ксероксов стояли магические кристаллы для связи с миром мёртвых, вместо кулеров с водой — котлы с дымящейся жидкостью, вместо фикусов — маленькие скелетики в горшках (некоторые шевелились и тянули костлявые ручки к проходящим), а вместо обычных объявлений на стенах висели пергаменты с заклинаниями.
В очереди стояли самые разные существа. Живые люди в чёрном, призраки (они парили в воздухе и иногда проходили сквозь друг друга, что создавало небольшие конфликты и очереди из жалоб), скелеты с номерками на рёбрах и даже один огромный тролль, который пытался доказать регистраторше, что он не умер, а просто «плохо выглядит» и «вообще-то живой, просто замёрз».
— Я живой! — ревел он так, что дрожали стёкла. — У меня справка есть! Вот, смотрите! От главного врача! С печатью!
— Ваша справка просрочена на триста лет, — устало отвечала девушка за стеклом, даже не глядя на бумагу. — И пахнет от вас, как от покойника. Причём давнего. Извините.
— Это одеколон такой! — не сдавался тролль. — «Трупный цвет» называется! Модный! Все некроманты пользуются!
— Следующий!
Кай подошёл к окошку с табличкой «Справки и воскрешения. Выдача разрешений». Там сидела девушка с неестественно бледной кожей и печальными глазами. На бейджике значилось: «Мёртвая Маша. Консультант первой категории. Стаж работы — 150 лет (посмертно)». Девушка была явно мертва — это читалось по отсутствию пульса на шее, лёгкому трупному запаху, который она пыталась заглушить духами, и тому, что она время от времени переставала дышать, а потом спохватывалась и делала вдох.
— Здравствуйте, — сказал Кай, протягивая удостоверение. — Старший архивариус ГлавКОРа Кай Учетный. У нас сигнал о несанкционированной активности на вашей планете. Кто отвечает за воскрешения?
Маша посмотрела на удостоверение сквозь, и Кай заметил, что глаза у неё слегка светятся в темноте — обычное дело для мертвецов, у которых магия заменяет жизненную энергию.
— ГлавКОР? — переспросила она безжизненным голосом. — А у вас есть направление от нашей администрации? Межгалактические инспекции согласовываются за три дня. У нас регламент. Вот, смотрите: положение о межгалактическом сотрудничестве, пункт 45, параграф 2...
— У нас экстренный случай, — терпеливо объяснил Кай, доставая свой экземпляр положения (он всегда носил с собой самые нужные документы). — Пункт 78, параграф 3: «В случае угрозы жизни и здоровью граждан, а также при наличии признаков несанкционированной деятельности, инспектор имеет право на проведение немедленной проверки с последующим уведомлением местных властей в течение 24 часов». Вот, видите? Подписано, скреплено печатью, имеет юридическую силу.
Маша сравнила два документа, пошевелила губами, читая, и наконец кивнула. Её глаза на секунду перестали светиться — видимо, от напряжения.
— Сходится. Проходите. Ваши некроманты пытаются воскресить дракона? Это у нас в подвале, уже тысячу лет пытаются.
— Тысячу лет? — удивилась Зита, округляя глаза. — Это ж сколько поколений сменилось!
— Ну да. Дракон старый, воскрешается тяжело. То одно не так, то другое. То костей не хватает, то душа не хочет возвращаться, то лицензия просрочена. Замучились уже все. И мы, и он.
Кай нахмурился и достал блокнот:
— А разрешение на воскрешение у вас есть? Лицензия на работу с крупными магическими существами? Санитарное заключение на проведение работ? Разрешение от пожарных? От ветеринарной службы? От экологического надзора? Дракон после воскрешения будет дышать огнём — это повышает пожароопасность региона.
— Должна быть, — пожала плечами Маша, поправляя съехавший череп на бейджике. — У нас всё по закону. Гробус, наш президент, очень следит за документами. Он у нас педант, каких поискать. Даже мёртвых заставляет заполнять анкеты.
— Гробус? — переспросил Кай. — Это который в 8762 году защитил диссертацию «Оптимизация некромантических процессов в условиях межгалактического кризиса»? Я читал. Очень толковая работа. Особенно глава про утилизацию отходов после массовых воскрешений. Там были интересные цифры по энергозатратам.
— Он самый, — удивилась Маша. — Вы его знаете?
— Читал. Заочно знаком. Научные труды — они сближают.
Маша оживилась (насколько вообще может оживиться мертвая) и даже слегка порозовела — видимо, магия как-то отреагировала на эмоции:
— Ой, а вы, наверное, из научных кругов? А то к нам всё больше с проверками, а с наукой — редко. Гробус будет рад. Он как раз новую монографию пишет, «Экономика загробного мира». Второй том. Первый, кстати, уже разошелся тиражом в пять экземпляров по главным библиотекам галактики.
— Обязательно ознакомлюсь, — пообещал Кай. — А сейчас проводите нас к месту воскрешения. И, пожалуйста, предупредите, чтобы ничего не трогали до нашего прихода. Мы должны проверить документы и, если потребуется, опечатать объект.
— Опечатать дракона? — переспросила Маша. — А это как? Он же большой. И злой. Особенно когда голодный.
— Обычной печатью, — Кай похлопал по карману, где лежала «Печать Бесконечного Согласования». — Дракон — это объект. Объекты опечатываются. Всё по инструкции. Неважно, большой он или маленький, злой или добрый. Главное — документы.
Маша проводила их через холл, мимо очередей и окошек, в служебную зону. Там было ещё мрачнее — коридоры освещались факелами с зелёным пламенем, на стенах висели портреты известных некромантов прошлого (некоторые шевелились и подмигивали прохожим, а один даже показал язык), а из-за дверей доносились странные звуки: то ли стоны, то ли заклинания, то ли просто скрип несмазанных дверей. Где-то вдалеке ритмично стучало — то ли сердце, то ли отбойный молоток.
— У нас тут лаборатории, — пояснила Маша, указывая костлявым пальцем на двери. — В этой, например, выводят новые виды скелетов. В той — экспериментируют с призрачной энергией. А в конце коридора — зал для воскрешения крупных существ. Там наш дракон. Уже заждался, наверное. Ему тысячу лет обещают воскреснуть, а всё никак.
Они вошли в огромный зал с высоким потолком, уходящим куда-то в темноту. В центре зала на специальном постаменте лежал... скелет. Огромный скелет дракона, метра четыре в холке и метров десять в длину, с размахом крыльев, которые сейчас были сложены вдоль туловища. Скелет был не просто мёртвым — он был явно в процессе воскрешения: кости светились тусклым зелёным, в глазницах мерцали огоньки, а грудная клетка иногда вздымалась, как будто дракон пытался дышать, хотя лёгких у него не было.
Вокруг скелета суетились несколько некромантов в чёрных балахонах. Они водили руками, читали заклинания и время от времени подливали в специальные чаши какую-то дымящуюся жидкость, от которой шёл запах серы и ещё чего-то неуловимо апокалиптического.
— Осторожно! — крикнул один из некромантов, заметив вошедших. — Он злой сегодня! Не кормили с утра! И вообще, неделю не кормили — души подорожали!
— Чем кормят скелетов? — заинтересовалась Зита, с интересом разглядывая огромный костяк.
— Душами. Мелкими, в основном, — пояснил некромант, подходя ближе и вытирая руки о балахон. — Но души нынче дорогие, пришлось переводить на призраков. А призраки — они непитательные, одни воспоминания, никакой энергетики. Вот он и злится. Вон, посмотрите, как глазницы сверкают. Явно недоволен.
Дракон действительно сверкал глазницами — оттуда вырывались зелёные искры, а челюсти клацали, хотя никакой еды рядом не было. Иногда из пасти вырывался стон — то ли жалоба, то ли угроза.
— А почему он не летает? — спросила Зита, обходя скелет кругом.
— Крылья ещё не окрепли, — вздохнул некромант. — Костная ткань восстанавливается медленно. Ещё лет сто, и полетит. Если, конечно, душами кормить нормальными, а не этими... призрачными огрызками. А так — пока только ходить может. И то с трудом.
Кай достал блокнот и начал записывать, попутно сверяясь с какими-то своими записями:
— Воскрешение дракона, срок — тысяча лет, кормление — призраки (не сертифицированные), состояние — нестабильное, агрессивное. Кто ответственный за процесс?
— Я ответственный, — раздался голос сзади.
Они обернулись. В дверях стоял высокий худой некромант в дорогом балахоне с золотыми нашивками, расшитом черепами и костями. На груди висел бейджик: «Гробус Мрачный, президент Гильдии некромантов, доктор загробных наук, заслуженный воскреситель третьей степени, почётный член общества любителей скелетов». В руках он держал толстенную папку, перетянутую чёрной лентой.
— Гробус, — представился он и протянул руку. Рука была холодной, как лёд, но рукопожатие крепким, почти живым. — Вы, я так понимаю, из ГлавКОРа? Нам звонили, предупреждали. Проходите, присаживайтесь. Только осторожно, тут везде магические круги, не наступите. А то засосёт.
Кай ловко обошёл круг, выложенный из костей и светящихся кристаллов, и присел на табурет, который предусмотрительно подвинул один из некромантов. Зита устроилась рядом, доставая анализатор и начиная сканировать пространство.
— Итак, — начал Кай официальным тоном. — Рассказывайте. Дракон. Откуда взялся? Почему воскрешаете? Есть ли документы? Разрешения? Лицензии? Справки?
Гробус вздохнул и сел напротив. Под ним тут же материализовался трон из черепов — видимо, автоматическая реакция на присутствие начальства или просто привычка.
— Дракона этого, Архивальда Древнего, убили ещё в эпоху Великих Войн. Тысячу лет назад. Тогда это было законно — у дракона была лицензия на устрашение населения, он её превысил, ну и... короче, герои пришли, зарубили. По закону, между прочим, с разрешения местных властей. У меня где-то бумаги есть. В архиве. В подвале. В сундуке. За тысячу лет накопилось...
— А воскрешение?
— Воскрешение начали почти сразу. Как только прах собрали, кости отмыли, душу поймали. Но процесс долгий, сами понимаете. Дракон — это вам не скелет какого-нибудь крестьянина. Тут нужен особый подход, особые ингредиенты, особая магия. И разрешения, конечно. Без разрешений нельзя.
— Разрешения? — оживился Кай, делая пометки. — Какие именно?
— Ну, мы всё оформляли. Где-то в архиве лежит. Тысячу лет назад получили предварительное согласие от Министерства магической безопасности, от Комитета по защите исчезающих видов (иронично, да? драконы вообще-то исчезающий вид, но этого убили), от Департамента по контролю за крупными существами, от пожарных, от санитарной службы. Всё по закону. Тогда было проще с бумагами.
— А продление? — спросил Кай, доставая из портфеля толстую папку с надписью «Некромантия. Нормативные документы». — Разрешение на воскрешение действует пятьсот лет. Потом нужно продлевать. Это закон. Где продление?
Гробус замер. Потом медленно повернулся к своим помощникам, которые тут же сделали вид, что очень заняты драконом:
— Мы продлевали?
Помощники переглянулись.
— Кажется, нет, — сказал один, почёсывая затылок. — Война была, потом эпидемия, потом ещё одна война, потом нашествие зомби, потом выборы... Некогда было. Всё как-то не до того.
— А точнее? — настаивал Кай.
— Точнее... — помощник полез в планшет, поводил пальцем по экрану. — Последняя отметка о продлении — пятьсот два года назад. Дальше пусто. Провал в документации.
В зале повисла тишина. Даже дракон перестал клацать челюстями, прислушиваясь к разговору. Из его глазниц вылетела одинокая искра и погасла, не долетев до пола.
— Так, — сказал Кай, делая пометки в блокноте. — Нарушение первое: отсутствие продления разрешения на воскрешение. Нарушение второе: использование несертифицированных кормов (призраки должны проходить проверку на качество и иметь справку об отсутствии вредных воспоминаний). Нарушение третье: отсутствие ветеринарного паспорта на дракона. Нарушение четвёртое: нарушение сроков воскрешения (тысяча лет вместо положенных пятисот). Нарушение пятое...
— Какого паспорта? — опешил Гробус, хватаясь за сердце (которое, впрочем, у него давно не билось).
— Ветеринарного. — Кай поднял на него глаза. — У каждого животного должен быть паспорт. Даже если животное мёртвое. Особенно если мёртвое — потому что непонятно, чем оно болело при жизни и как это может повлиять на окружающих после воскрешения. Инфекции, паразиты, генетические отклонения — всё должно быть задокументировано. У вашего дракона, судя по костям, был артрит и кариес. Это должно быть отражено в документах. Иначе как мы будем лечить?
— Откуда вы знаете про артрит? — удивился помощник, с уважением глядя на Кая.
— По костям видно. Я не специалист, конечно, но базовые признаки читаю. Вон, на позвоночнике наросты, на челюсти тёмные пятна. Типичный артрит и кариес. Лечили? Или так и оставили?
— Не-ет, — растерянно сказал Гробус. — А надо было? Он же мёртвый был. Зачем лечить мёртвого?
— Затем, что после воскрешения всё это останется с ним. Если дракон воскреснет с больными зубами, он не сможет нормально питаться. А если не сможет питаться, начнёт есть некромантов. Были прецеденты. В 7890 году на планете Зубов-3 воскресший тираннозавр с больными зубами сожрал полгорода, пока не выяснилось, что у него просто десны болят.
Некроманты дружно сделали шаг назад от дракона.
— Он что, может нас съесть? — спросил один, бледнея (насколько может побледнеть некромант).
— Может, — подтвердил Кай, поправляя очки. — Голодный дракон — это очень опасно. Тем более скелет. У них нет желудка в обычном смысле, но есть магическое пищеварение. Души, призраки, живые люди — всё переваривается. Так что кормить его нужно правильно и вовремя. И лечить зубы.
— А чем правильно? — заинтересовался Гробус, делая пометки в своём блокноте.
— Сертифицированными душами. Класс А — для драконов, класс Б — для обычных скелетов, класс В — для призраков. У вас, судя по всему, души класса В, а нужен А. Разница в энергетической ценности — в три раза. И витамины нужны. Души, обогащённые кальцием, для укрепления костей.
— Откуда вы всё это знаете? — изумилась Зита, которая тоже делала пометки в своём анализаторе.
— Инструкция по содержанию крупных магических существ, — Кай похлопал по папке. — Раздел 7, параграф 3. Я перед командировкой ознакомился. Там всё расписано: кормление, лечение, уход, гигиена, требования к помещениям. Даже рекомендации по общению есть. Драконы, например, любят, когда с ними разговаривают уважительно. И терпеть не могут, когда тычут пальцем.
Гробус смотрел на Кая с растущим уважением, смешанным с ужасом:
— Вы первый инспектор, который действительно разбирается в теме. Обычно приходят, машут мечами, запугивают, угрожают, а к бумагам даже не прикасаются. А вы — сразу к документам, к инструкциям, к деталям. Это правильно. Это профессионально.
— Спасибо, — скромно сказал Кай. — А теперь давайте разбираться, что делать с драконом. Воскрешение почти завершено, останавливать поздно. Но документы оформить нужно срочно. Иначе — штрафы, депортация, возможно, даже утилизация.
— А можно? — с надеждой спросил Гробус. — Оформить задним числом?
— Можно. Я выпишу временное удостоверение личности на дракона. Потом, в течение месяца, вы должны подать заявку на продление разрешения на воскрешение, оплатить штраф за просрочку и пройти ветеринарную комиссию. Комиссия подтвердит (или не подтвердит) его годность к самостоятельному существованию.
— А если не подтвердит?
— Тогда придётся усыпить. Но, судя по костям, дракон крепкий. Пройдёт. Если, конечно, зубы вылечите.
— А зубы? — спросил помощник, всё ещё косясь на дракона.
— Зубы полечите. У вас же есть некроманты-стоматологи?
— Есть, — кивнул Гробус с облегчением. — У нас всё есть. Мы же серьёзная организация. И стоматологи есть, и хирурги, и даже психиатры для призраков.
— Вот и отлично. Приступайте.
Кай достал из портфеля чистый бланк и начал заполнять. В графе «Вид существа» написал «Дракон (скелет)», в графе «Имя» — «Архивальд Древний», в графе «Возраст» — «более 5000 лет (посмертно — 1000 лет)», в графе «Особые приметы» — «артрит позвоночника, кариес, отсутствие левого когтя на задней лапе, склонность к клацанью челюстями, периодические выбросы некротической энергии из глазниц». В графе «Временное разрешение» поставил дату и подпись.
— Осталось поставить печать, — сказал он и достал «Печать Бесконечного Согласования».
— Это та самая? — с благоговением спросил Гробус, и его глаза (оба, живые и мёртвые) загорелись. — Легендарная печать? Я о ней в книжках читал! Древний артефакт! Говорят, ею боги штамповали указы!
— Она самая, — кивнул Кай. — Но для обычных документов я использую обычную. Легендарную берегу для особых случаев.
Он достал стандартную печать «ГлавКОР. Отдел по борьбе со спонтанными апокалипсисами» и поставил оттиск на бланк. Бумага на мгновение засветилась зелёным и погасла, оставив после себя лёгкий запах озона.
— Готово, — сказал Кай, протягивая документ Гробусу. — Держите. Теперь у дракона есть временное удостоверение. Действует три месяца. За это время нужно всё оформить официально. И не забудьте про штраф.
В этот момент дракон чихнул. Из его пасти вылетело облако холодного пламени, которое попало прямо на стопку бумаг, лежащую на столе рядом с Гробусом. Бумаги вспыхнули зелёным огнём и мгновенно сгорели, превратившись в горстку пепла.
— Ой, — сказал дракон. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь, но вполне разборчивый и даже с некоторыми интонациями. — Извините. Я нечаянно. Аллергия, наверное. Или сквозняк.
— Вы разговариваете? — удивилась Зита, подпрыгивая на месте.
— А что такого? — дракон попытался пожать плечами, но из-за отсутствия мышц получилось не очень. — Я древний дракон, я много чего умею. Правда, пока только частично. Полностью воскресну — буду и огнём плеваться, и летать, и разговаривать без проблем. А пока — только чихаю холодным и говорю с акцентом.
— С акцентом?
— Ну да. Тысячу лет молчал, язык немного забыл. Слова подзабыл, грамматика хромает. Ничего, восстановлюсь. Главное, чтоб кормили нормально, а не этой призрачной дрянью. От неё у меня изжога.
Кай смотрел на сгоревшие бумаги с философским спокойствием человека, который всегда делает копии.
— Хорошо, что я всегда делаю копии в трёх экземплярах, — сказал он, доставая из портфеля ещё один бланк. — Заполним заново. Только, Архивальд, пожалуйста, не чихайте на документы. Это казённое имущество. И вообще, в присутствии инспекции полагается вести себя прилично.
— Постараюсь, — пообещал дракон, осторожно прикрывая пасть лапой. — А можно мне тоже документ? Ну, чтобы я легальным был? А то я тысячу лет лежу, воскреснуть не могу, все меня пугают, кормят какой-то дрянью, зубы болят... А я, между прочим, законопослушный дракон был. Все деревни, которые сжигал — по лицензии. Все принцессы, которых похищал — с согласия родителей. У меня даже благодарность была от одной принцессы — ей у родителей надоело, она специально добивалась, чтобы её похитили. Я ей помог, между прочим. Пять лет у меня жила, в пещере, пока родители не одумались. Хорошее было время. Сытное.
— Вы с принцессой жили? — удивилась Зита, у которой от удивления даже анализатор запищал.
— А что такого? Она сама попросила. Говорила, что во дворце скучно, а у меня интересно — сокровища, драконы прилетают в гости, турниры иногда, рыцари приходят сражаться — весело. Она даже замуж вышла за одного рыцаря, который пришёл меня убивать. Я не обиделся. Свадьбу играли у меня в пещере. Хорошая была свадьба, я тогда целую деревню сжёг в честь молодых. По лицензии, конечно. У меня всё схвачено было.
Кай слушал и записывал, время от времени кивая:
— Интересная биография. Это всё нужно будет внести в анкету. В графе «Особые заслуги» можно указать. А сейчас — подпишите вот здесь.
Дракон неуклюже взял ручку когтем (ручка жалобно хрустнула и сломалась) и попытался вывести подпись. Получилась кривая загогулина, больше похожая на след от падения метеорита, но Кай кивнул:
— Сойдёт. Для первого раза. Потом, когда воскреснете полностью, подпишете нормально. А пока так.
— А что теперь будет? — спросил Гробус, с надеждой глядя на Кая.
— Теперь вы, уважаемый президент гильдии, будете отвечать за дракона до полного оформления документов. Кормить сертифицированными душами, лечить зубы, вести журнал наблюдений, фиксировать все чихи и искры. Через месяц я пришлю запрос о состоянии дел. Если всё будет в порядке — оформим постоянное разрешение. Если нет — пеняйте на себя.
— А если не в порядке?
— Тогда дракон отправится на карантинную планету для дальнейшего разбирательства. Там, правда, условия хуже, кормят реже, и вообще — тоска зелёная. Так что лучше здесь всё сделать как надо.
Дракон, услышав про карантин, жалобно заскрипел костями:
— Не хочу на карантин! Я хочу легально жить! И деревни жечь! По лицензии!
— Будет вам и то, и другое, — пообещал Кай. — Но сначала — документы. Без документов вы никто. Даже дракон. Особенно дракон.
— А можно я буду просто жить? Ну, без жечь? — жалобно спросил Архивальд, сверкая глазницами. — Мне, в общем-то, не очень-то и хотелось. Я старый уже. Хочу на пенсию. В пещеру. Чтоб сокровища вокруг, тепло, уютно. И чтоб иногда принцессы заходили в гости. Без похищений, просто так, по-соседски.
Дракон задумался. Видимо, вопрос был философским и требовал осмысления.
Гробус тем временем подошёл к Каю и тихо сказал, понизив голос до шёпота:
— Спасибо вам. Честно. Мы тут привыкли жить как придётся, документы заполнять кое-как, спустя рукава, а вы нам глаза открыли. Надо с бумагами дружить. А то ведь действительно — штрафы, депортации, карантины... Не дело. Мы же серьёзная организация.
— Обращайтесь, — кивнул Кай, собирая бумаги в портфель. — Мы ещё неделю будем в секторе. Если что — вызовете по защищённому каналу. И да, — он обернулся в дверях, — уберите вывеску «Прадаём души» у входа. Грамматические ошибки дискредитируют вашу гильдию. И вообще, впечатление о планете складывается по мелочам. А у вас ещё и на заборе написано «Здесь был Вася» и «Скелеты правят». Несерьёзно.
— Уберём, — пообещал Гробус. — Обязательно. И забор покрасим. И вывеску сменим. И вообще, наведём порядок.
Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Фиолетовое небо стало совсем чёрным, а три луны заливали город призрачным светом, отбрасывая длинные тени. Где-то вдалеке выли призраки, клацали костями скелеты и раздавались странные звуки, похожие на погребальные песнопения. Из-за угла выглянул зомби, зевнул и побрёл дальше по своим делам.
— Красиво у них тут, — сказала Зита, оглядываясь. — Жутко, но красиво. Атмосферно. Прямо как в старых фильмах про вампиров.
— Типичный некромантский город, — пожал плечами Кай, поправляя галстук. — Я бывал и похуже. На планете Зомби-12, например, вообще нельзя ходить по улицам без сопровождения — везде лезут из могил. Там даже асфальт специальный кладут, чтобы не прорывались. А здесь — культурные. Вон, смотри, у каждого скелета номерок на рёбрах. Значит, на учёте стоят. Молодцы.
— А зачем им номерки?
— Для статистики. Чтобы знать, сколько скелетов, где они находятся, чем занимаются. Это прогресс.
Они шли к катеру, и Зита вдруг спросила, глядя на звёзды:
— Кай, а ты правда думаешь, что они исправятся? Ну, некроманты эти. Дракон. Гробус со своей гильдией.
Кай остановился и посмотрел на неё. В свете трёх лун его лицо казалось бледным и задумчивым, очки поблёскивали.
— Не знаю, — сказал он честно. — Но теперь у них есть шанс. Документы — это не только контроль. Это ещё и защита. Если у дракона будет паспорт, его не смогут просто так изгнать или уничтожить. Если у гильдии будут правильно оформленные лицензии, их не закроют за одну ошибку. Документы — это доказательство того, что ты существуешь легально. Что ты — часть системы. А система... система она, знаешь, иногда бывает справедливой. Не всегда, но иногда.
— Иногда?
— Ну, не чаще чем раз в тысячелетие. Но бывает. Вон, дракон тысячу лет ждал — и дождался. Теперь у него есть временное удостоверение. Это прогресс. Маленький, но прогресс.
— А если бы не мы?
— Если бы не мы, его бы либо утилизировали за нарушение, либо он воскрес бы нелегально и его бы убили снова. А так — жить будет. Легально. С правом на сожжение деревень после получения квоты.
— А квоту он получит?
— Если оформит всё правильно — получит. Очередь, правда, большая. Но драконы живут долго, подождёт. У него ещё пара тысяч лет впереди.
Они подошли к катеру. Зита забралась в кресло пилота, Кай сел рядом, доставая планшет для отчёта.
— Куда теперь? — спросила Зита, запуская двигатели.
Кай посмотрел на коммуникатор. Новых сообщений не было.
— Домой, — сказал он. — В ГлавКОР. Отчитываться о командировке, сдавать бумаги в архив, проверять, как там Моргор осваивается в метро. И... знаешь, Зита?
— Что?
— Я, кажется, начинаю понимать, почему ты любишь хаос. Несмотря на весь мой порядок.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что, когда ты наводишь порядок, чувствуешь себя... ну, не знаю... полезным. Как будто ты что-то меняешь. Как будто без тебя этот дракон так и лежал бы скелетом в подвале, без надежды, без будущего, без права на пенсию. А теперь у него есть документ. Маленький, временный, но есть. И это — я сделал. Мы сделали.
Зита улыбнулась и тронула его за руку:
— А я начинаю понимать, почему ты любишь порядок. Потому что без него всё это, — она обвела рукой иллюминатор, за которым проплывали фиолетовые облака Некроса-7, — превратилось бы в свалку. В хаотичную, бестолковую, опасную свалку.
— В свалку с драконами, — поправил Кай.
— И с некромантами.
— И с неправильными вывесками.
— И с голодными скелетами.
— И с призраками, которые ноют по ночам.
Кай вздохнул, глядя на проплывающие внизу огни города:
— Вывески — это отдельная боль. Надо будет составить служебную записку в отдел культуры. Пусть проведут проверку грамотности во всех галактиках. А то «прадаём души», «дораго», «налетай — пакупай», «скупим коссти»... Это же глаза режет. Грамотность — основа цивилизации. Если существо не умеет правильно писать, как оно сможет правильно заполнить заявку на апокалипсис?
— А при чём тут апокалипсис? — не поняла Зита.
— При том, что неправильно заполненная заявка — это либо отказ, либо непредвиденные последствия. Представь: напишут «взорвать планету» вместо «взорвать звезду» — и всё, система планеты погибла, а звезда как висела, так и висит. А переделывать заявку — ещё двести лет ждать в очереди. Бюрократия не прощает ошибок.
Зита представила и хихикнула:
— Бедные злодеи. Столько сил потратили, а из-за одной запятой всё насмарку.
— Ничего не бедные. Надо учить правила. Инструкции для того и пишут, чтобы их читали. А не использовали как подставки для чая.
Катер вышел из атмосферы Некроса-7 и взял курс на серую коробку. Внизу оставалась фиолетовая планета с её странными обитателями, драконом на временном учёте и некромантами, которые теперь будут неделями разбирать архивы в поисках старых разрешений и лицензий.
— Интересно, — задумчиво сказала Зита, глядя на удаляющуюся планету, — а что бы ты делал, если бы не было ГлавКОРа? Ну, если бы не нужно было всё это контролировать, проверять, систематизировать? Чем бы ты занимался?
Кай задумался всерьёз. Минуту молчал, глядя на звёзды, потом ответил:
— Наверное, нашёл бы другую систему. Может, работал бы в библиотеке. Сортирую книги, раскладываю по жанрам, по авторам, по годам издания, слежу за сроками возврата. Это тоже порядок. Только книжный.
— А если бы не было библиотек?
— Тогда ушёл бы в горы. И сортировал бы камни. По размеру, цвету, форме, минеральному составу. Тоже неплохо. Можно коллекцию собрать.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Порядок можно наводить везде. Даже в хаосе. Особенно в хаосе. Там он нужнее всего.
— А я, — сказала Зита, — если бы не было ГлавКОРа, наверное, стала бы изобретателем. Придумывала бы новые технологии, взрывала бы что-нибудь, экспериментировала. Только в рамках закона, конечно. Чтобы не привлекать внимание таких, как ты.
— А я бы тебя всё равно нашёл, — улыбнулся Кай. — По отчётам о несанкционированных взрывах. Они всегда оставляют следы.
— То есть от тебя не скроешься?
— Нигде. Бюрократия всевидяща. И всеслышаща. И всё записывает.
Они рассмеялись. Катер летел дальше, рассекая космическую пустоту, а впереди, в серой коробке на краю Вселенной, их ждали новые дела, новые отчёты и, конечно, новые приключения.
Где-то там, в московском метро, демон Моргор осваивал профессию помощника инспектора и уже успел напугать трёх безбилетников, которые теперь обещали купить проездные на год вперёд и больше никогда не нарушать правила. Пётр Иванович был доволен новым сотрудником и даже выдал ему спецодежду — оранжевый жилет размера XXXL, который еле налез на демоническую тушу, и каску, которую пришлось заказывать отдельно.
— Молодец, Моргор, — говорил Пётр Иванович, похлопывая демона по щупальцу. — Хорошо работаешь. Ещё пару дней такой службы — и оформлю тебя на постоянку. С премией.
— А бефстроганов будет? — с надеждой спрашивал демон.
— Будет. И бефстроганов, и компот, и плюшки. Всё будет.
Где-то на Некросе-7 дракон Архивальд учился правильно держать ручку и заполнять анкеты, мечтая о том дне, когда получит квоту на сожжение деревни и сможет наконец-то выйти на законную пенсию.
— Главное — терпение, — наставлял его Гробус. — Документы — это наше всё. Без них ты никто. А с ними — уважаемый член общества.
— Я понял, — вздыхал дракон, выводя кривые буквы. — Буду стараться.
А где-то в других галактиках зрели новые конфликты, новые обиды и новые угрозы апокалипсиса. Но Кай Учетный, начальник отдела по борьбе со спонтанными апокалипсисами (пока ещё временно исполняющий обязанности, но уже почти утверждённый), был готов к ним. У него был портфель с бланками, вечная ручка, легендарная печать и верная помощница, которая уже начинала понимать, что порядок — это не скучно. Это просто другой вид приключений. Более надёжный и предсказуемый, но от этого не менее увлекательный.
— Слушай, — сказала Зита, когда катер уже подлетал к ГлавКОРу. — А что, если мы когда-нибудь встретим планету, где вообще нет никаких проблем? Где все живут по правилам, документы в порядке, апокалипсисы не планируются?
— Таких планет не бывает, — уверенно ответил Кай. — Всегда кто-то что-то нарушает. Это закон вселенной.
— А если бы была?
— Тогда нам там было бы скучно. И мы бы улетели искать другую, с проблемами.
— Значит, нам нужен хаос?
— Нам нужна работа. А работа без хаоса — это просто бумажки. Скучно.
Зита улыбнулась и выключила двигатели. Катер мягко пристыковался к серой коробке. Впереди были новые отчёты, новые заявки и новые приключения. И это было прекрасно.