«Мы все рассказываем себе про себя самих какие-то истории. Денежный мешок убеждает себя, что, богатея, он тем самым обогащает других, художник – что его творения приумножают количество прекрасного в мире, солдат – что сражается на стороне ангелов. Я говорил себе, что в зале суда вершу правосудие, а когда я побеждаю, торжествует справедливость».
Сюжет
14-летний сын заместителя окружного прокурора оказывается обвинённым в убийстве. Джейкоба подозревают в том, что он убил своего сверстника, мальчика, учившегося с ним в одной школе в параллели. Отец Джейка намерен доказать невиновность сына, но по ходу расследования и ведения дела ему предстоит убеждать в этом не только присяжных.
Почему так круто
Что такое геном воина, ген убийцы? Среда, воспитание, окружение и наследственность влияют на поведение человека, но что именно творится в его голове, когда он решает совершить преступление? Какой из этих аспектов и в какой степени обуславливает его деяния в конкретный момент времени? Определить невозможно.
Есть мнение, что наследственность можно вообще сбросить со счетов, если задаться целью воспитать из ребёнка кого-то конкретного, врача, художника, солдата. Для этого нужно лишь контролировать круг связей и посвящать достаточно времени непосредственно воспитанию, и всё, гены теряют в качестве детерминантов всё своё могущество над личностью!
С другой стороны, воспитание само по себе – задача невероятно сложная. Можно быть практически идеальным родителем, любить ребёнка и всячески восполнять его потребности в общении, поддержке, эмоциональной связи. Но стоит допустить малейших промах в самом раннем детстве, до трёх лет, малыш уже получает все перспективы к развитию реактивного расстройства привязанности, которое, вкупе с нелучшими генетическими предрасположенностями, расцветёт пышным цветом в пубертат, усугублённое всеми ядовитыми прелестями переходного возраста в виде нарциссизма и недостатка эмпатии.
И даже все эти психоэмоциональные приблуды могут не значить ничего и вовсе не обязательно априори делают из ребёнка преступника. В романе никто не станет вешать ярлыков, за исключением до кончиков ногтей мировоззренчески бинарного прокурора. Автор даёт информацию и разбавляет шикарными эпиграфами, остальное делает читатель.
Реакция родителей на произошедшее с ребёнком – отдельная бескрайняя тема. Как отец рвётся защищать сына и ни на один, ни на один миг, даже наедине с собой, не допускает в сознание даже крупицу сомнения, и как мать гибнет на глазах и просто тонет в неопределённости. Характерные, чётко прописанные герои со своими мыслями и аккуратно прослеживающимися взаимосвязями в поступках и словах – шикарное достоинство романа, который, ввиду этого, читается без запинок и препятствий.
Направление
Очевидно, один из самых замечательных романов в своём жанре. Вопрос – в каком?
Вики определяет его как криминальную драму, по аналогии с предыдущими двумя романами автора. Сам Лэндэй говорит о том, что «Защищая Джейкоба» – это попытка отойти на несколько шагов от этого определения и написать что-то более близкое к массовой аудитории, практически к каждому человеку. Таким образом, роман одинаково цепляет жанр криминальной драмы и семейной. Однако для меня это тот самый любимый юридический триллер, захвативший детали ведения судебных разбирательств и нюансы смежных с юриспруденцией более узко направленных научных отраслей – нейрокриминологии, психогенетики, бихевиоризма.
Финал шокирующий, но такой обоснованный, что невольно задашься вопросом «А могло ли быть иначе, ведь с начальных глав автор раскидывает к нему пасхалки?». И всё равно для меня было всё внезапно, какими и всегда бывают самые роковые события в жизни, даже если они и становятся логическим результатом стечения всех заранее известных обстоятельств.
«Он поднял на меня глаза и увидел перед собой – кого? Преступника? Жертву? В любом случае разочарование. Очень сомневаюсь, что у него хватило ума увидеть правду: что бывают раны, которые страшнее, чем смертельные, и которые в рамках ограниченной бинарной логики закона: виновен – невиновен, жертва – преступник – невозможно даже постигнуть, не говоря уж о том, чтобы исцелить. Закон – это кувалда, а не скальпель».