Рита смотрела на экран телефона и не верила своим глазам. В приложении банка горела зеленая галочка и надпись: «Кредит успешно закрыт».
Она выдохнула так резко, словно последние четыре года задерживала дыхание. Потерла переносицу. Скинула скриншот мужу в мессенджер, добавив смайлик с хлопушкой.
Четыре года. Сорок восемь месяцев они отдавали банку половину зарплаты. Экономили на отпусках, покупали продукты по акциям, откладывали ремонт в детской. Все ради того, чтобы в соседней комнате сейчас сопела трехлетняя Анечка.
Рита заблокировала телефон и пошла на кухню. Хотелось налить кофе и просто посидеть в тишине. Но тишину разорвал резкий звонок в дверь.
Рита глянула на настенные часы. Половина второго. Муж на работе, курьеров она не ждала. Соседка снизу, может, опять пришла жаловаться на топот?
Она подошла к двери и прильнула к глазку.
По ту сторону стояла Надежда. Мать переминалась с ноги на ногу, прижимая к груди свою неизменную потертую сумку. А чуть позади, опираясь плечом на стену тамбура, маячил Ромка.
Рита застыла. Брат выглядел странно. На шее у него белел плотный медицинский воротник, а правая рука покоилась на перевязи.
Дверной звонок тренькнул еще раз, настойчивее.
Рита провернула замок и приоткрыла дверь, не снимая цепочку.
— Привет, — сухо поздоровалась она.
— Риточка, пустишь? — голос Надежды сочился непривычной елейностью.
Мать робко заглянула в щель.
— Мы ненадолго. Разговор есть.
— Мам, Аня спит. Давай шепотом. Что стряслось?
Ромка переступил с ноги на ногу. Левая кроссовка громко чиркнула по кафелю площадки.
— Сеструха, ну войди в положение, — хрипло выдал он.
Брат поморщился, попытавшись повернуть голову.
— Открой. Разговор не для подъезда.
Рита несколько секунд смотрела на брата. Они почти не общались с того самого дня пять лет назад. Так, дежурные поздравления на Новый год и дни рождения в семейном чате.
Она скинула цепочку и распахнула дверь шире.
— Проходите. Только тихо. На кухню идите.
Надежда юркнула внутрь первой, сразу стягивая куртку. Ромка заходил тяжело, боком. Прихрамывал. Медицинский воротник не давал ему повернуть голову, поэтому он двигался всем корпусом, как робот.
Рита прошла за ними на кухню. Чайник включать не стала. Указала взглядом на табуретки у стола.
— Садитесь. Слушаю.
Надежда присела на самый краешек табурета. Сумку из рук так и не выпустила. Ромка опустился на стул напротив, вытянув больную ногу.
— Как Анечка? — начала мать издалека.
Она полезла в сумку, зашуршала пакетами.
— Растет? Я ей тут гостинец принесла.
— Мам, давай без этого, — осадила ее Рита.
Она кивнула в сторону брата.
— У вас что-то случилось. Рома в гипсе. Рассказывайте.
Надежда бросила шуршать пакетом. Зыркнула на сына. Тот отвел взгляд и принялся изучать клеенку на столе.
— Беда у нас, Рита, — горестно начала мать.
Она нервно поправила край кофты.
— Ромочка в аварию попал. Неделю назад.
— Я вижу, — ровно ответила Рита. — Сильно?
— Машина всмятку, — буркнул Ромка.
Он уставился в пол.
— Восстановлению не подлежит.
— Главное, сам жив остался! — тут же вступилась Надежда.
Мать суетливо всплеснула руками.
— Врачи сказали, чудо просто. Сотрясение, ключица сломана, шейные позвонки смещены. Месяц теперь в этом ошейнике ходить.
Рита прислонилась бедром к столешнице. Сложила руки на груди. Никакой паники или жалости внутри не было. Была только глухая усталость. Ромка с юности попадал в истории, а мать всегда бегала вокруг него с мокрым полотенцем.
— Ну, бывает, — бесцветно произнесла Рита.
Она пожала плечами.
— Железо — дело наживное. Главное, что сам цел. Страховая выплатит, купишь новую. Ты же ту, черную разбил?
Ромка скривился. Воротник неприятно впился ему в подбородок.
— Не выплатит мне ничего страховая, сеструха.
— Почему?
— Потому что я виноват, — нехотя признался брат.
Он качнул здоровым плечом.
— Вылетел на встречку. А там этот... на джипе.
Рита удивленно подняла брови.
— Встречка? Рома, ты пьяный, что ли, был?
— Да трезвый я был! — взвился Ромка, но тут же поморщился от боли в ключице.
— Трезвый, трезвый он был, Риточка! — запричитала Надежда.
Она подалась вперед.
— Дождь шел, дорога скользкая. Не справился мальчик с управлением. С каждым может случиться!
— Мальчику тридцать четыре годика, мам, — напомнила Рита.
Она скрестила руки на груди.
— Раз виноват, значит, виноват. Плати штраф, лечись. От меня что нужно?
На кухне стало тихо. Было слышно, только как за окном гудит мусоровоз. Надежда поправила ремешок сумки.
— Там не просто штраф, Рит. Рома въехал в очень дорогую машину. Очень.
Надежда понизила голос.
— Страховка тамошнего ремонта не покрывает. Там такие деньги насчитали... У меня аж в глазах потемнело.
Рита начала догадываться, к чему идет этот разговор.
— И? — коротко спросила она.
— Мужик тот, на джипе, ждать не хочет, — подал голос Ромка.
Брат уставился на свои кроссовки.
— Сказал, или деньги отдаем через две недели, или он в суд подает. А у меня адвокатов нанимать не на что. Да и присудят мне выплачивать это все до пенсии. У меня зарплата белая, приставы сразу всё списывать будут.
— Ну, значит, будешь выплачивать до пенсии, — Рита пожала плечами. — Твоя ошибка, твоя ответственность.
Надежда резко выдохнула.
— Рита! Ну как ты можешь так говорить? Это же брат твой родной! Родная кровь!
— И что мне с этой кровью делать? — Рита уперлась взглядом в мать.
Она чуть наклонила голову вбок.
— Пойти свои почки продать, чтобы Ромины долги закрыть? У меня таких денег нет. Вы прекрасно знаете.
Надежда заерзала на табурете.
— У вас дача есть. От свекрови твоей досталась.
Рита оторвалась от столешницы.
— Что?
— Ну а зачем она вам? — быстро заговорил Ромка, наконец подняв глаза.
Он подался вперед, насколько позволял воротник.
— Вы там картошку не сажаете. Антон твой строить там ничего не планирует. Земля в хорошем районе. Продай, а? Мне как раз хватит, чтобы с тем мужиком рассчитаться и себе хоть старенькую гранту взять, чтоб на работу ездить.
— Себе? Старенькую гранту? — Рита даже не скрывала злой усмешки.
— А я тебе потом отдам! — горячо добавил брат.
Он попытался прижать здоровую руку к груди.
— Зуб даю, сеструха. По частям буду отдавать. Напишем расписку, все по-честному.
— Зуб он дает, — хмыкнула Рита.
Она отошла к окну. Посмотрела на голые ветки деревьев во дворе. Внутри закипала та самая злость, которую она давила в себе долгие пять лет.
— Ты мне за свою прошлую машину отдал? — не оборачиваясь, спросила она.
Было слышно, как на плите тихо щелкает остывающий металл конфорки.
— Ну сеструха! — возмутился Ромка.
Он досадливо поморщился.
— То когда было! Я ж молодой был, глупый. Хотелось шикануть.
Рита резко обернулась.
— Шикануть тебе хотелось. Понятно.
Пять лет назад они с Антоном два года откладывали на клинику. Наличные, купюра к купюре, лежали в коробке из-под обуви на верхней полке шкафа. Диагноз врачей был жестким: времени мало, нужен платный протокол ЭКО, бесплатно они свою очередь не дождутся.
У Ромки были ключи от их квартиры. Мать настояла — «на всякий пожарный, вдруг трубу прорвет, а вы на работе». Трубу не прорвало. Зато Ромке подвернулся шикарный внедорожник с пробегом. Ему не хватало ровно той суммы, что лежала в коробке.
Он просто пришел и взял ее.
— Риточка, ну не вспоминай ты старое, — Надежда попыталась свести все к шутке, но голос дрогнул.
Она выдавила из себя подобие улыбки.
— Мальчик ошибся тогда. Зато смотри, какая машина была! Все девки оборачивались.
— Машины теперь нет, — осадила ее Рита. — А долг остался.
— Ну так ты родила же! — мать сменила тактику на нападение.
Она воинственно выпятила подбородок.
— Вон, хорошая девочка растет. Какая разница, на чьи деньги клинику оплатили? Антон твой молодец, заработал.
Рита почувствовала, как холодеют кончики пальцев. Она подошла к столу вплотную. Уперлась кулаками в столешницу, нависая над матерью.
— На чьи деньги?
Она чеканила каждое слово.
— Мам, я на следующий день после того, как твой сыночек обчистил наш шкаф, пошла в банк.
Надежда непонимающе уставилась на дочь.
— Зачем?
— Затем, что время шло. Врачи давали мне последний шанс.
Рита перевела дыхание.
— Я взяла потребительский кредит. Под дикий процент, без справок, потому что времени собирать бумажки не было.
Ромка недоверчиво сощурился, забыв про больную шею.
— Да ладно заливать. Муж твой нормально зарабатывает. Небось скопили по-быстрому.
— Мы этот кредит закрыли сегодня утром, — Рита смотрела только на мать, игнорируя брата.
Она уперлась взглядом прямо в глаза матери.
— Четыре года. Мы четыре года отдавали ползарплаты банку, потому что твой мальчик хотел шикануть.
Надежда отвела взгляд. Пожевала губу.
— Ну... пришлось смириться, — неохотно выдавила она.
Мать принялась теребить замок на сумке.
— Выбора-то не было. Но ведь все хорошо закончилось! Кредит выплатили, ребенок есть. А сейчас другое дело!
Она снова повысила голос, возвращая себе привычную уверенность.
— Рома мог погибнуть! Ты посмотри на него!
Мать указала пальцем на сына.
— Шея сломана почти! Машины нет, долги висят. Ему угрожают!
— И?
— Что и?! — сорвалась мать.
Она вскочила с табуретки.
— Тебе кусок земли дороже брата? Я ему уже все отдала. Похоронные сняла, заначку свою отдала до копейки.
Надежда снова прижала сумку к груди, как щит.
— Но там капля в море. Только ты можешь помочь. Дачу продадите — и Рома свободен.
— Дороже, — бесцветно ответила Рита.
— Что? — не поняла Надежда.
— Кусок земли мне дороже брата.
В кухне стало звеняще тихо.
— Ты не посмеешь, — выдохнула Надежда. — Мы же семья. Родня.
— Родная кровь долги не списывает, мам.
Рита выпрямилась. Обошла стол и встала у дверного проема.
— Ищите деньги где хотите. Берите кредиты, продавайте свою квартиру, идите в микрозаймы.
Она указала рукой в коридор.
— Дачу я не продам. Больше вы за мой счет свои проблемы решать не будете.
Ромка с трудом поднялся со стула. Лицо у него побагровело от злости.
— Вот ты коза, а, — ядовито бросил он.
Он сплюнул бы прямо на пол, если бы не мать рядом.
— Я ж по-человечески пришел. Как к сестре. А ты за кусок гнилого забора удавиться готова.
— Выход там, — Рита даже не дрогнула.
Брат грязно выругался сквозь зубы. Он развернулся всем корпусом и, прихрамывая сильнее обычного, пошел по коридору к выходу. Надежда задержалась на кухне.
Она вцепилась в свою сумку мертвой хваткой.
— Не дочь ты мне больше, — процедила мать.
Она стрельнула глазами в сторону Риты.
— Чужая стала. Злая. Из-за копеек родного брата на растерзание отдаешь.
— Из-за тех копеек, которые он украл у своей нерожденной племянницы? — сухо уточнила Рита.
Надежда не нашла что ответить. Она смерила Риту обиженным взглядом и поспешила за сыном.
В коридоре зашуршали куртки. Хлопнула входная дверь.
Рита подошла и повернула ключ на два оборота. Задвинула щеколду.
Она облокотилась спиной на прохладное полотно двери. Прикрыла глаза. Сердце билось ровно, дыхание не сбивалось. Не было ни слез, ни истерики. Только невероятное чувство легкости, словно она только что выплатила еще один, куда более тяжелый кредит.
Она сделала шаг в сторону детской и вдруг резко поморщилась. Босая нога наступила на твердый пластик.
Рита посмотрела вниз. Подняла с пола желтый кубик конструктора. Потерла ступню.
Потом скупо, но искренне улыбнулась. Бросила кубик в коробку и пошла варить обещанный кофе.