С самого детства меня преследовали необычные сны — словно послания из иного мира.
В восемь лет я потеряла любимую бабушку. Детская душа не в силах осознать всю глубину утраты, и со временем боль притупилась. Но подсознание не могло так просто отпустить воспоминание: бабушка начала являться мне во снах.
Однажды ночью она появилась рядом — такая же тёплая и родная. Я крепко держала её за руку, а она тихо говорила:
— Не оплакивай меня! Здесь мне так спокойно, больше никакой боли… Хочешь, покажу, где теперь мой дом? Расскажи об этом маме — пусть она перестанет грустить.
Я кивнула, и мы оказались перед массивной дубовой дверью. Она медленно распахнулась, открыв вид на длинный коридор. По обеим сторонам располагались двери, из‑за которых доносились голоса и мелькали силуэты.
Бабушка предупредила строго:
— Держись рядом, ни с кем не разговаривай и никуда не уходи. Если последуешь за кем‑то, я уже не смогу тебя вывести отсюда.
Сердце сжалось от страха, и я ещё крепче вцепилась в её руку. Мы шли вперёд. Двери открывались, и из них выходили люди: кто‑то приветливо улыбался, кто‑то хмуро смотрел, а кто‑то протягивал руки, зазывая в гости.
Вдруг слева я заметила дверь, из‑под которой вырывались всполохи пламени. Жар обжёг лицо, а за дверью раздавались крики — стоны, рыдания, вопли отчаяния.
— Что это, бабушка? — прошептала я.
— Это ад, милая, — ответила она. — Здесь люди расплачиваются за свои грехи. Обещай, что никогда сюда не заглянешь.
Мы двинулись дальше. Вскоре бабушка остановилась перед одной из дверей, открыла её — и передо мной предстала уютная комната. Светлая, чистая, с кроватью, шкафом, обеденным столом. На стенах — полки с книгами, на окнах — белые занавески с вышивкой, а на подоконниках цвели цветы.
— Вот здесь я теперь живу, — сказала бабушка. — Но вернуться с тобой не смогу. Помнишь мои слова?
— Да, — тихо ответила я.
— Тогда ступай с Богом. Твоё время ещё не пришло.
Я развернулась и пошла обратно. По пути двери вновь открывались, а из них тянулись руки — кто‑то просил о помощи, кто‑то манил в гости, кто‑то соблазнял сладостями. Одна девушка держала на руках рыжего котёнка и уговаривала:
— Иди сюда, девочка! Не бойся! Я подарю тебе котёночка — посмотри, какой он милый!
Её руки дрожали от нетерпения, а котёнок жалобно пищал, зажатый в пальцах. Я шла, стараясь не смотреть, но сердце колотилось где‑то в горле.
Пробегая мимо огненной комнаты, я закрыла глаза, налетела на входную дверь и вдруг очутилась на своей лестничной площадке. Вернувшись домой, я легла в кровать и уснула.
Утром мама выглядела встревоженной. Когда я рассказала ей сон, её лицо побледнело. Она призналась, что ночью проснулась от резкого толчка: я лежала неподвижно, холодная, с едва уловимым дыханием. Мама провела у моей постели всю ночь, прислушиваясь к каждому вздоху. Лишь под утро моё дыхание выровнялось, а руки потеплели. На память о том путешествии остался едва заметный шрам на лбу — видимо, я поранилась, когда врезалась в дверь.
Второй пророческий сон пришёл много лет спустя.
У меня была ещё одна бабушка — со стороны отца. Она вспоминала обо мне лишь дважды в год: на день рождения и Новый год. Перед смертью она плакала и просила прощения за то, что уделяла мне так мало внимания. Я простила её. После похорон она стала приходить ко мне во снах — и не просто являться, а помогать.
Мне было 25, я ждала второго ребёнка. Беременность протекала тяжело, сопровождаясь множеством осложнений. Однажды мне приснился сон: мы с мужем разбирали вещи в бабушкиной квартире. У стены стоял шкаф, и, снимая вешалку, я вдруг заметила, что задней стенки нет — за ней простирался тот самый длинный коридор.
Передо мной возникла бабушка.
— Ты что здесь делаешь? Ты же умерла! — удивилась я.
— Пришла посмотреть, как вы тут без меня, — улыбнулась она.
— Бабушка, а ты не знаешь, кто у меня родится — мальчик или девочка? — спросила я.
— Бог положил тебе девочку, — ответила она, — а вот как родится — уж не знаю.
Я не придала сну особого значения. Но роды оказались невероятно тяжёлыми. На свет появилась девочка — доношенная, но незрелая. Врачи с трудом спасли нас обеих. Меня выписали домой, а дочку отправили в областную больницу. Бабушка оказалась права: нужно было бережнее относиться к себе.
Сейчас мне 30, и врачи настаивают на операции из‑за серьёзных проблем с сердцем. Страх сковывает душу. Перед сном я мысленно обратилась к своим ушедшим родным: «Нужна ли мне эта операция?» Я верила, что они могут дать ответ — но только на самый важный вопрос.
И той ночью мне приснилась деревня. Бабушка пришла к нам в гости. На улице бушевала гроза: ливень, молнии, раскаты грома. Но вдруг тучи разошлись, выглянуло солнце, и каждая дождевая капля заиграла радужными бликами. Бабушка сидела за столом, улыбалась и напевала какую‑то песню…
Проснувшись, я ощутила необычайную лёгкость и уверенность: всё будет хорошо.
Верить в это или нет — решать вам. Но с тех пор я всегда прислушиваюсь к своим снам.