— Ты! Ты смеешь перечить мне?! Я герцог! Я здесь власть! А ты — ничтожная царевна из варварской страны, которую мне навязали!
Графиня фон Бассевиц, прижимаясь спиной к холодной стене, молила Бога о том, чтобы её не заметили. Сквозь дубовые двери шверинского дворца доносился грохот — что-то тяжёлое с треском ударялось об пол, сыпалось стекло, раздался звериный рёв.
Голос герцога Карла Леопольда Мекленбург-Шверинского перекрывал даже звон разбитой посуды. Графиня вздрогнула, когда дверь напротив распахнулась и показалась фигура герцогини Екатерины Иоанновны. Её платье было разорвано у плеча, по щеке шла алая царапина, но глаза горели таким огнём, что сама графиня почувствовала себя нашкодившей девчонкой.
— Ваше высочество… — начала было графиня.
— Не подходи ко мне, — прошипела герцогиня, прижимая к груди трёхлетнюю дочь Елизавету Екатерину Христину. Девочка не плакала — она смотрела на дверь, откуда доносились крики отца, широко раскрытыми глазами, а из спальни донёсся новый взрыв ярости:
— Пришлите ко мне этого русского посла! Я покажу ему, кто здесь хозяин! Я герцог! Я Карл Леопольд, я…
Карл Леопольд, герцог Мекленбург-Шверинский, родился 26 ноября 1678 года в Грабове и был третьим сыном Фридриха Мекленбургского. Ему никогда не суждено было бы стать герцогом: два старших брата шли впереди, но судьба распорядилась иначе. 31 июля 1713 года, после смерти брата Фридриха Вильгельма, Карл Леопольд унаследовал трон, доставшийся ему в тяжёлое время.
Современники описывали его как человека неукротимого нрава, он боготворил шведского короля Карла XII и подражал ему во всём: в одежде, в жестикуляции, даже в резкой, отрывистой манере речи. Принц Евгений Савойский, наблюдавший его однажды на приёме, назвал герцога «обезьяной Карла XII». Для просвещённой Европы XVIII века это было одним из самых уничижительных определений.
К тому моменту, когда в 1716 году Карл Леопольд взял в жёны русскую царевну, он уже успел жениться дважды. Первая жена, София Гедвига Нассау-Дицская, не выдержала и года — брак был расторгнут в 1710-м. Вторая, Кристина фон Леппель, продержалась чуть дольше: с июня 1710-го по октябрь 1711-го и тоже сбежала к матери. Оба брака остались бездетными, и в герцогстве уже начали поговаривать, что проклятие лежит на этой ветви Мекленбургского дома. Но…
К 1716 году Пётр I, одержавший победу над шведами под Полтавой, активно закреплял влияние России на Балтике. Ему нужны были портовые города Мекленбурга для стоянки русского флота и возможность беспрепятственной торговли. Мекленбургский герцог, со своей стороны, воевал с местным рыцарством и нуждался в сильном союзнике. Союз был выгоден обеим сторонам, и скрепить его русский царь и Карл Леопольд решили династическим браком.
Сватовство началось с неловкости: герцог сначала просил руки Анны Иоанновны, вдовствующей герцогини Курляндской, но Пётр распорядился иначе. Невестой герцога стала её старшая сестра, царевна Екатерина Иоанновна: Анна нужна была Петру в Курляндии, в которой сидела и сторожила трон, опустевший после смерти мужа.
Брачный договор заключили в начале 1716 года, и уже 19 апреля в Данциге состоялась церемония. Герцог обязался обеспечить супруге свободное отправление православного богослужения и выплачивать ежегодно 6000 ефимков личных денег. Петр I обещал содействовать завоеванию для герцога стратегически важного города Висмара и ввёл в Мекленбург русские войска.
Зимой 1716–1717 годов на немецкой земле впервые появились 40 тысяч русских солдат, которые должны были помочь герцогу усмирить непокорных вассалов. Пётр Алексеевич на свадьбе племянницы не присутствовал, но дары отправил щедрые, а 8 апреля 1716 года, ещё до свадьбы, Карл Леопольд был награждён российским орденом Святого Андрея Первозванного.
Сразу после венчания герцог повёз молодую жену в Шверин. Здесь закончились дипломатические любезности и началась жизнь, которую современники называли не иначе как «шверинское заточение». Карл Леопольд не скрывал, что женился только ради русских штыков. Получив их, он более не считал нужным соблюдать даже видимость приличий.
Согласно донесениям русского посла князя Долгорукова, герцог «обходился с женою зело жестоко и непотребно». Пьяные скандалы следовали один за другим. Герцог мог ворваться в её покои среди ночи с криками, что она «московская шпионка», швырять и бить ее вещи.
Русские офицеры, расквартированные в Мекленбурге, становились свидетелями того, как царевну, дочь царя Иоанна Алексеевича, публично оскорбляли. В одном из донесений Петру I говорилось, что герцог «поносил её всячески, называл дурой и варваркой, замахивался на неё, так что она вынуждена была искать защиты у солдат».
Беременность Екатерины, наступившая в 1717 году, не смягчила нрава супруга. Наоборот — он стал ещё подозрительнее, боясь, что через ребёнка Россия будет претендовать на его трон. Первая беременность герцогини закончилась выкидышем, люди шептались, что причиной тому стали побои мужа.
В отчаянии Екатерина Иоанновна несколько раз пыталась бежать. Летом 1717 года она тайно покинула Шверин и укрылась в лагере русских войск под командованием генерала Вейде. Пётр I, узнав об этом, пришёл в ярость, но злился он не на герцога, а на племянницу, которую приказал вернуть обратно.
Следующие месяцы Екатерина провела фактически под домашним арестом. Карл Леопольд отобрал у неё русскую прислугу, запретил переписку с родными и даже пытался сменить её православного духовника на лютеранского пастора. Посол Долгоруков писал царю, что герцогиня «обретается в великой печали и опасении за живот свой».
Тут и дядюшку проняло, Петр Алексеевич вмешался и пригрозил отозвать войска, чтобы заставить Карла Леопольда немного остыть. К концу 1718 года Екатерина Иоанновна вновь оказалась беременной. На этот раз герцог решил не рисковать: беременность протекала в относительном покое.
7 декабря 1718 года в Ростоке герцогиня родила дочь. Девочку назвали Елизавета Екатерина Христина. В России, куда она попадёт через четыре года, её назовут иначе — Анной Леопольдовной, взяв второе имя дикого папаши. После рождения дочери драки, ругань и всяческое утеснение возобновились.
Весной 1722 года старая царица Прасковья, мать Екатерины Иоанновны, чувствуя приближение смерти, пишет отчаянные письма о том, как она хочет увидеть дочь и внучку. Карл Леопольд к теще ехать не собирался, а Петр I, уважавший вдову брата, разрешил Екатерине с дочерью поездку без мужа.
Это был шанс и несчастная женщина не стала медлить: в августе 1722 года Екатерина Иоанновна с четырёхлетней дочерью переступила порог Измайловского дворца под Москвой. Старая царица Прасковья, которая уже с трудом передвигалась в кресле-каталке, плакала от счастья.
На Родине Екатерина Иоанновна чувствовала себя совершенно счастливой и свободной. Берхгольц, камер-юнкер голштинского двора, оставил записи, которые современный историк назвал бы шокирующими:
«Нас провели в спальню герцогини. Там сидел слепой, грязный и страшно вонявший чесноком бандурист, который пел для неё песни, как я понял, не совсем приличные. По комнате ходила какая-то старая, слепая, безобразная и глупая женщина, на которой почти ничего не было, кроме рубашки. Герцогиня смеялась и заставляла её плясать, а та поднимала спереди и сзади свои старые вонючие лохмотья и показывала всё, что у неё есть».
Бурной личной жизнью и разнузданным весельем вознаграждала себя Екатерина Иоанновна за годы неудачного брака. Она набрала карликов, шутих, калик перехожих. По ночам в Измайлове гремела балалайка, герцогиня пускалась в пляс, а её фрейлины — дочери мелких помещиков, которых она выписала из провинции, — изображали пастушек и разбойниц в домашних спектаклях.
Современники шептались, что у герцогини завелся «друг сердечный» — некий дворянин из её свиты, при дворе поговаривали, что в Измайлове жили, не стесняясь.
Карл Леопольд после побега уже третьей жены тоже не сидел монахом. В замке Дёмиц при нём постоянно жили несколько наложниц. Самая известная из них — некая Доротея фон Мекленбург: дальняя родственница, что добавляло ситуации скандальности, герцог возил её на охоту, сажал рядом за столом.
В 1730 году, после смерти Петра II, Верховный тайный совет рассматривал кандидатуру Екатерины Иоанновны как возможной претендентки на российский престол. Эту мысль отмели — члены совета опасались, что в случае её воцарения, в дела России может вмешаться её "богоданный" супруг. На престол села следующая из племянниц Петра I - Анна.
12 мая 1733 года Екатерина Иоанновна присутствовала на торжественной церемонии принятия ее дочерью православия и нового имени. Анна Леопольдовна становилась русской великой княжной, а ее ребенок, который родится у нее, когда она войдет в брачный возраст, объявлен был будущим русским монархом. Анна Иоанновна даже присягнуть заставила этому ребенку, которого не было на свете и неизвестно было, появится ли он.
Через месяц, 14 июня 1733 года, Екатерина Иоанновна умерла в Петербурге. Ей был 41 год. Законный муж, узнав о смерти супруги, не проронил ни слезинки. «Он ненавидел русскую жену», — писал саксонский посланник.
В 1728 году император Священной Римской империи объявил Карла Леопольда недееспособным, администратором герцогства стал его брат Кристиан Людвиг II. Оставшиеся годы жизни Карл Леопольд провёл в замке Дёмиц, где умер 28 ноября 1747 года, на два дня пережив свой 69-й день рождения, жену и дочь, которой не суждено было стать счастливой.
Анну Леопольдовну в 1739 году выдали за принца Антона Ульриха Брауншвейгского, человека доброго, но которого невеста, а затем и жена, презирала. 17 октября 1740 года умерла императрица Анна Иоанновна. По её завещанию трон перешёл к двухмесячному сыну Анны Леопольдовны — Ивану VI. Анна стала регентшей (правда, сначала регентом был назначен Бирон, но его быстро свергли).
Удержать власть правительница не сумела: «Регентша добра, но ленива, — писал английский посланник. — Она проводит дни в будуаре, не замечая, что государство сползает в пропасть».
В ночь на 25 ноября 1741 года цесаревна Елизавета Петровна с гренадерами Преображенского полка вошла в Зимний дворец. Брауншвейгское семейство выслали в Ригу, затем — в Динамюнде, потом в Раненбург, а в 1744 году — в Холмогоры. Всего Анна Леопольдовна родила пятерых детей, умерев в 1746 году от родильной горячки.
Маленький император Иван VI был разлучён с семьёй в возрасте четырёх лет. Его увезли в Шлиссельбург, посадили в одиночную камеру под именем «известный арестант», где он жил в полной изоляции. При попытке поручика Мировича освободить Иоанна Антоновича 5 июля 1764 года стража исполнила секретный приказ: узника закололи.
Младшие дети Анны — Екатерина, Елизавета, Пётр и Алексей — оставались в Холмогорах до 1780 года, когда Екатерина II разрешила им выехать к тётке, вдовствующей датской королеве. Они уехали из России без титулов, без будущего, полубезумными. Никто из них не оставил потомства. Дикая история дикого семейства завершилась.
Спасибо за лайки!