«Если жизнь меня чему и научила, так это тому, что если она идет в нашем после, то она идет и в наших мирах, которые до».
Десять лет вынашивал Зусак идею своего романа, который теперь, по прошествии некоторого времени, вполне органично встаёт в ряд с самыми известными и мощными семейными сагами.
Еще до того как роман увидел свет (в 2018), австралийский автор отмечал:
«Истории всегда указывали мне откуда я. Трудности, через которые прошли мои родители и их борьба за то, чтобы устроить жизнь — вот вероятная основа всего, чего я достиг. Думаю, без историй мы все были бы пусты».
Аннотация обещает продолжительное книжное похмелье и полное погружение. И действительно, парадоксальный образный строй нарратива, объем самого текста и восстающая периодически против хронологии история - все это методично и последовательно работает на то, чтобы читатель привыкнул к героям, впустил их в свою жизнь, почувствовал пульс обожженной пожарами австралийской земли и ритм времени последнего десятилетия прошлого века.
Теперь я уверена, что есть смысл знакомиться с Зусаком через «Глиняный мост». Ибо где-то там, «в приливе прошлого Данбаров» яркими штрихами и множеством переливающихся оттенков вырисовывается... портрет Зусака, наследника иммигрантов и человека, который отчаянно хочет понять и выяснить, кто он, откуда он, кто стоит за ним и кто — рядом.
Сюжет без спойлера
Пятеро братьев живут без родителей в небольшом австралийском городке, который дышит стихийным жарким солнцем, просыпается в 4 утра, звучит цокотом лошадиных копыт, доносящимся с ипподромов, и гудит голосами простых работяг (шахтёров, строителей, пожарных), собирающихся под вечер в пабах.
Пацаны Данбары — россыпь камней бунтарства, ярости, боли и любви.
Каждый — своя история противодействия взрослому миру, попыток договориться с ним и смирения перед необратимостью действия его непрописных законов. Своего отца пацаны зовут Убийцей, мать — Пенни, кота — Гектором (в честь троянского героя). Почему все так не складно и даже абсурдно? Предстоит узнать. Мозаика сложится, некоторые детали встанут на места лишь в последней главе.
Чуть дегтя
Будем же непоследовательны и начнём с минуса. Для меня он тут один и совсем второстепенный, так как это не исторический роман, но сказать считаю нужным.
Образ социалистического лагеря 80-х гг, выстроенный из бесконечных очередей, замешанный на репрессиях несогласных, исключающий полностью свободы и перспективы. Зусак зачем-то намеренно или небрежно проигнорировал понятие "польский социализм", а ведь это явление сепаратно. Еще в 70-х гг социалистическая Польша развивалась стремительно, экономика входила в топ 10 ведущих на территории Европы. И это же ведь тоже социализм! А не только то, что стало потом, когда Польша, в контексте оттепели и последующей коммунистической децентрализации, развернула свой собственный социалистический путь в сторону Запада.
Кризис и диктатура в Польше имели свои собственные корни, произраставшие из алчного желания усидеть на двух стульях, кинуть Москву и заявить претензию на лидерство в Европе, не считаясь с внешними долгами.
Зусак отправляет свою Пенелопу из Польши, где «власть лезет в бумажник, голову и душу», в свободную Австрию, к «благам цивилизации». Делает из талантливой гастролирующей пианистки уборщицу общественных туалетов, где люди справляют нужду куда угодно, только не в унитаз, зато в свободной от коммунизма стране, не печальной, избавленной от призрака Сталина. Ну такое, не понравилось, потому что читателю не дали пояснений относительно того, что из себя представляло движение «Солидарность», каковы были его истоки и истоки кризиса конкретно в Польше.
«Проблемой, конечно, был коммунизм, — пишет Зусак. — Бесспорно великая идея с бесчетными оговорками и брешами».
И все. Очень просто. Понятно, что история пацанов Данбаров далека по замыслу от исторически достоверной, выверенной истории коммунизма, не было такой цели, но есть одно но. Это часть истории Пенелопы, важная часть мотивации и эволюции героини, и если она такова, есть смысл остановиться на этом этапе, описав объективно и справедливо.
«Не говори, что хочешь остаться по экономическим причинам. Говори одно: ты боишься репрессий» — так учит Пенелопу отец, отсылая навеки свою единственную дочь. Лишая ее Родины и семьи. В этой фразе — многое.
Пенелопа найдёт свое счастье, преодолев океан. Но это произойдёт после долгих лет тяжёлых испытаний, произойдёт по велению Судьбы, а не из-за решения покинуть печальную страну. Никто не знает, как бы сложилась ее судьба в Польше, ведь ее отец не участвовал в Солидарности, ему ничто не угрожало, а сама Пенни успешно работала и занималась любимым делом, играла на пианино, в своей стране, свободно передвигаясь и за границу в том числе, никогда не знала тяжёлого труда уборщицы общих мест и тягот жизни беженки в чужой стране.
Бочка меда
«Мы были чистыми, белыми илиадами.
Мы были одиссеями, еще никем не предпринятыми».
Зусак отлично обыграл имя главного героя и английское «clay» (глина), ловко уложив все в короткое название, которое продолжает играть вплоть до последнего слова завершающей главы.
Роман пишется от лица старшего брата Мэтью. Это интересный ход: автор придумал, как немного снять с себя ответственность за прорисовку, при этом отчаянно стараясь довести ее до абсолютного совершенства. Мэтью рассказывает истории, которые рассказал ему Клэй, которые перед этим рассказала ему мама. И заправляет это своими чувствами, отношением, обрывками воспоминаний. По сути, Клэй остается загадкой, Пенни остается тайной, Майкл Данбар остается ребусом. В такой структуре есть шанс увидеть полностью только самого Мэтью, но Зусак намеренно этот шанс не использует: Мэтью остаётся таким же недосказанным, потому что он лишь свидетель и порождение истории, она ему не принадлежит и распоряжаться ею он не может. Все это смотрится интересно и даёт свободу подумать и где-то задержаться. Как на выставке картин, как в гараже Майкла Данбара, превращенном в галерею образов.
Это история о том, что никто и никогда не может научить терять. Каждый человек обречён гнуться под тяжестью своих собственных потерь, и этот груз никто не в силах разделить, облегчить, снять. Это история о воспитании стойкости и поиске опоры. В искусстве. В любви. В людях.
Это история о семье. О том, что порой недостаточно просто любить своих родителей. Важно знать их, знать их истории, видеть, держать в руках те самые ботинки, в которых они прошли свой путь до того, как у них появились дети, и после, когда жизнь целиком уже им не принадлежала, лишь отчасти.
Это история об ощущении дома. О том, что никто не остров, даже в океане глубокого одиночества, если у него где-то там, на краю Земли, есть дом, а в доме горит свет.