Я их раньше не понимала. Казалось: ну птички из теста, ну традиция. Мило, но не всерьёз.
Однажды даже попробовала испечь. Тесто рвалось, пальцы в муке, один жаворонок с кривой головой, у другого — хвост лопатой. Не стала переделывать. Съели, как вышло. Больше боюсь экспериментировать.
А сегодня подумалось.
Это же про нас. Наша молитва. Наш пост. Всё рвётся, не держит форму, получается криво. А мы всё лепим. Потому что иначе нельзя.
Почему именно жаворонок? Не орёл. Не голубь. Маленькая, серая, первая. Которая не умеет парить, но умеет висеть в небе и петь. Так, что не спрятаться.
Это тоже мы. Не орлы. Мы просто поём в Великий пост. Кто как умеет. Кто стоя, кто сидя, кто лёжа. Неважно. Важно — поём.
Жаворонка в клетку не посадишь. Он не для клетки. Как и молитва. Как и вера. Они либо летят, либо умирают.
Сегодня дети ждали жаворонка. Я принесла из храма хорошенького. Кто-то потрудился. Не то, что я. Не только в отношении печёных птичек. Просто сказала Льву: «Вам, чтобы весна пришла». Он растянулся в улыбке.
Весна уже пришла. Не та, с ручьями. А та, когда перестаёшь требовать от себя правильной формы. И просто лепишь дальше. Просто поёшь. Просто веришь, что Тот, Кто поднимает жаворонков, поднимет и тебя.
Когда надо.
