— Я так больше не могу, - голос Кати звенел так, что в люстре дребезжали подвески. — Ты вообще видишь, во что превратилась моя жизнь? Ты получаешь шестьдесят и сидишь сложа руки, должен больше работать. Денег надо много на меня и на детей.
Она стояла посреди кухни, сжимая в руке пластиковую карточку, будто это был нож. Дмитрий молча сидел за столом, медленно помешивая остывший чай. Он уже знал этот сценарий наизусть.
— Катя, я работаю на основной работе, плюс с акций небольшой доход, плюс подработка с утра до ночи. Мои шестьдесят тысяч полностью уходят на коммуналку, еду, одежду, — начал он ровным тоном, но она перебила, как всегда.
— Одежду? Ты и купил-то мне всего эту дурацкую шубу, которая висит в шкафу третий год.
- Ты сама ее очень просила, я и купил. А ты надела пару раз, и все.
- А куда мне в ней ходить? С детьми в садик? Ты меня по ресторанам не водишь, а должен! Хотя бы раз в неделю.
- Ты сама зарабатываешь, сходи, я же у тебя денег не беру, твоя зарплата остается тебе.
Дима вздохнул, он вел бюджет в приложении. Его шестьдесят тысяч таяли в первые две недели, затем он тратил половину дохода от акций, вторую половину вкладывал в развитие. А её официальные двадцать, по её словам, уходили «на всякую мелочь». Только вот «мелочь» эта каждую неделю включала в себя доставку роллов за две тысячи, новые духи и походы в спа-салоны. И траты были значительно больше 20 тысяч.
- Явно зарабатывает больше, но скрывает, просто мне так говорит, - вздыхал Дима.
Он смотрел на неё и впервые за долгое время чувствовал раздражение.
— Катя, давай спокойно разберем расходы, — тихо сказал он. — Твои двадцать тысяч физически не могут покрыть то, что ты тратишь.
— Ах, ты теперь следишь за мной? — завелась она с пол-оборота. — Да как ты смеешь, я тут горбачусь за копейки, унижаюсь перед начальницей, а ты, сидя в своем кресле, считаешь каждую мою копейку? Это мои деньги, я заработала, куда хочу, туда и трачу. И вообще…Знаешь что? Я уезжаю к маме, поживи один, подумай над своим поведением. И не вздумай приезжать, пока не извинишься и не привезешь мне подарок. Хороший подарок!
Она демонстративно скинула тапки, прошла в спальню, через минуту вышла с заранее собранной сумкой, будто ждала этого повода, и хлопнула входной дверью так, что с прихожей упала вешалка.
Дети заранее на выходные были ею отвезены к теще.
Дмитрий остался сидеть в тишине.
Странное дело: сегодня он не чувствовал ни паники, ни привычной вины. Ему стало как-то спокойно.
Ночь он прекрасно поспал, выспался, а утром достал заранее купленный новый замок, поменял его.
- Не зря купил полгода назад «на всякий случай», вот этот случай и наступил. Кате опять что-то дорогое надо, вот и устраивает цирк. Достала уже.
Через два дня Катя, отдохнувшая и набравшаяся боевого духа на маминых пирожках, начала ждать звонка. Обычно Дмитрий звонил на второй день, просил прощения и приезжал с цветами, но телефон молчал. На четвертый день она написала сама:
- Ну что, понял, как без меня тяжело?
Ответа не последовало. На пятый день она поехала к Диме в квартиру, но ключ не подходил к замку, дверь открыть она не сумела.
Катя позвонила: раз, другой, третий, за дверью было тихо. Она постучала, покричала, но никто не открывал, а выглянувшая соседка злобно прошипела:
- Ни днем ни ночью от тебя нет покоя. Нет его дома, раз не открывает.
- У него замки заело.
- Да он поменял их на днях, видать, достала ты его.
Катя фыркнула, и пошла вниз, уже на улице ей пришло оповещение, через Госуслуги:
«Поступило заявление о расторжении брака. Номер дела...»
Катя села на скамейку, обида захлестнула ее с головой. Как он посмел? Она же просто хотела его проучить, заставить больше работать, чтобы наконец-то появились нормальные деньги, а не эти его несчастные шестьдесят тысяч плюс дополнительные.
Оскорбление требовало немедленного ответа.
Она набрала номер юриста, который вел ее подругу в похожей ситуации, и уже через час сидела в офисе, гневно тыча пальцем в распечатку.
— Я подам на алименты, — заявила она сухо, сверкая глазами. — У нас есть двое детей, пусть платит треть от всех доходов: и от зарплаты, и от этих его дурацких акций.! Он пожалеет, что решил со мной так поступить.
Юрист кивнул, взял деньги за составление искового заявления. Катя уже предвкушала, как Дмитрий будет умолять о пощаде.
А Дмитрий в это время сидел в той же кухне, пил тот же чай, но впервые за долгое время в тишине. Алименты он готов был платить, размеры узнал бегать не собирался.
Катя рассчитывала, что у родителей она наберется сил, будет с комфортом ждать, пока Дима приползет на коленях. Но реальность оказалась прозаичнее.
Первые три дня мать кормила ее пирожками и вздыхала сочувственно. На четвертый день отец поинтересовался, когда она собирается искать нормальную работу и покупать продукты. Катя сделала вид, что не слышит. На седьмой мать осторожно спросила, не пора ли ей снимать квартиру.
— То есть вы меня выгоняете? — возмутилась Катя, отодвигая тарелку с гречкой. — Я тут детей воспитываю, переживаю развод, а вы меня на улицу?
— Кать, мы тебя не выгоняем, — устало сказал отец. — Но нам самим пенсии не хватает. Ты уже взрослый человек, отвечай за себя. Хочешь жить здесь – покупай продукты на себя и детей, и оплачивай половину коммуналки. Мы не тратим столько воды и света.
- Но я всего 20 тысяч получаю.
- Не обманывай, ты работаешь с Ирой, а та меньше 40- 50 тысяч рублей не получает. Так что не ври нам, мы не Дима, чтобы жалеть тебя и содержать.
- Мне надо выглядеть хорошо, чтобы личную жизнь устраивать.
- Старую личную жизнь не надо было разрушать. Так что все – мы готовим только на себя, ты на себя и детей. Коммуналку пополам.
Пришлось работать в полную силу, осознавая, что зарплата не ее карманные деньги, а весь ее бюджет.
С алиментами, к ее удивлению, проблем не было. Дима платил ровно, каждый месяц треть от всех доходов, как и положено.
Но денег было мало, Катя привыкла к другому.
Спустя два месяца после развода она сама позвонила Диме.
— Привет, дети соскучились. Можешь приехать, погулять с ним.
Дима помолчал.
—Когда?
— В субботу, но есть нюанс. Ты же понимаешь, что свидания с детьми – не просто так. Я буду переживать, а переживания стоят денег. Скинь мне заранее пять тысяч.
Дима снова помолчал, потом спросил ровным голосом:
— То есть я приезжаю к детям, плачу тебе деньги за свидание с ними?
— Ну да, — Катя говорила так, будто это было очевидно. — Ты же понимаешь, что я не могу их просто так отдать.
Дима положил трубку.
Он не приехал в эту субботу, не приехал и в следующую. И через месяц Катя написала сама: сначала нейтрально, потом с нарастающим раздражением, потом с угрозами:
— Ты что, забыл, что у тебя дети есть?
— Я не забыл, — ответил Дима. — Но я не могу платить тебе за право видеть собственных детей.
— Алиментов мало, мне нужны деньги, именно мне, как маме.
— Для тебя, Катя, всегда будет мало денег. Если хочешь, чтобы я участвовал в жизни детей, то давай договариваться нормально, без поборов.
Тем временем алименты продолжали капать, а Дима перестал звонить, перестал предлагать помощь и вообще исчез из ее поля зрения. Она ждала, что он начнет биться за детей, приползет с деньгами, будет умолять, но Дима не приполз.
- Лучше я выжду время и свободно буду видеться с детьми, чем раз заплачу, потом не отвяжусь.
Прошло четыре года после развода. Катя пришла « в себя», уже не ждала, что Дима приползет с повинной.
— Мама, я так не могу, — жаловалась Катя матери, сидя у нее на кухне. — Он платит неровно, тут пришло 7 864 рубля. Ты представляешь? А сам, я узнала, у него на брокерском счете полтора миллиона! Полтора! Сидит там, акциями торгует, а мы тут живем. Я еще и квартиру в ипотеку купила, трат столько!!
— Катя, ты сама выбрала ипотеку, — осторожно заметила мать. — Зачем ты вообще эту квартиру купила, если платить нечем?
— А что мне, с вами вечно жить? — вспыхнула Катя. — Это для детей нужно! И Дима должен платить, он же отец.
Мысль о том, что Дима обязан участвовать в её ипотечных платежах, казалась Кате настолько очевидной, что она даже не сомневалась в успехе. Она нашла юриста, собрала выписки, графики платежей и отправилась в районный суд.
Иск был красивый и амбициозный: взыскать с Дмитрия дополнительные расходы на детей в виде двух третей ежемесячного ипотечного платежа - 20 684 рубля, а заодно и за три предыдущих года — почти 800 тысяч. Катя чувствовала себя мстительницей: наконец-то он заплатит за всё.
— Вы понимаете, что наши дети живут в квартире, которая куплена мною в кредит? Если я не буду платить, банк отберет жилье, они останутся на улице. Это же исключительные обстоятельства: отсутствие пригодного для постоянного проживания жилья.
Дмитрий сидел напротив. За прошедшее время он осунулся, но взгляд стал спокойным, даже каким-то отстраненным.
— Уважаемый суд, — сказал он, когда очередь дошла до него. — Квартиру Катя купила уже после развода в единоличную собственность. Детям там ничего не принадлежит. И я вообще не понимаю, почему должен платить за её квартиру. Если бы у детей были доли, то их часть я бы выплачивал, а так за крелит чужой мне женщины я платить не согласен.
— Это квартира для детей,— перебила Катя.
— Это твоя квартира, — спокойно возразил Дмитрий. — И потом, ты была прописана с детьми в Москве с самого рождения у родителей, никто вас не выгонял. Ты сама решили купить эту квартиру, сама и плати.
Судья первой инстанции выслушала обе стороны и вынесла решение, которое Катя восприняла как победу.
— Взыскивать с Дмитрия в пользу Катерины дополнительные расходы на несовершеннолетних детей, связанные с приобретением жилого помещения, в размере 10 342 рублей ежемесячно, — зачитала она.
Катя ликовала. Правда, сумма была не 20 тысяч, а всего 10, и за три года ей отказали, но всё равно победа! Дима будет платить.
Она вышла из суда с высоко поднятой головой и сразу набрала мать:
— Мама, я суд выиграла, теперь Дима будет мне жилищные алименты платить, 10 тысяч.
Дмитрий был возмущен, жаловался приятелю:
— Это законно? Я плачу алименты, треть от всего, что зарабатываю, не обманываю. А теперь она хочет, чтобы я еще и её ипотеку платил, квартиру ей оплачивал?
Андрей, приятель, пролистал решение, покрутил головой.
— Слушай, тут интересная коллизия. Суд первой инстанции, конечно, молодец, но они не совсем правильно применили статью 86 Семейного кодекса. Там речь об исключительных обстоятельствах. Тяжелая болезнь, увечье, необходимость постороннего ухода. А ипотека… ну, это не совсем туда. Давай пробовать обжаловать, подавать апелляционную жалобу.
— Давай, — твердо сказал Дмитрий.
Апелляцию рассматривали в Московском городском суде. Катя пришла нарядная, уверенная в себе.
— Уважаемая судебная коллегия! — начала она с напором, который вырабатывается годами семейных скандалов. — Мои дети находятся в критической ситуации, у них нет жилья. Та квартира, где они были раньше прописаны, принадлежит не мне, а моим родителям, и там живут они сами. Я вынуждена была взять ипотеку, чтобы у моих детей было, где жить. А Дмитрий уклоняется от содержания детей! Он имеет на брокерском счете полтора миллиона рублей, в последнее время платит мизерные алименты — всего 7 864 рубля!
— 7 864 рубля на двоих детей? — переспросил судья, взглянув на Дмитрия. — Это почему так мало?
— Алименты составляют треть от всех моих доходов. Просто в последнее время доходы упали, да и я болел долго. Акции тоже не всегда приносят прибыль. Но я плачу ровно столько, сколько определил суд, долгов нет.
— Не должен? — Катя вскочила. — А кто должен содержать детей?!
— Я их содержу, отдаю им треть всего, что зарабатываю. А вы хотите, чтобы я еще и твою ипотеку платил за квартиру, которая оформлена на тебя одну? Ты её купила после развода, без меня, это твоя личная собственность, так с чего я должен часть за ТВОЮ квартиру платить.
— Тишина в зале! — осадила их судья.
Юрист Дмитрия, Андрей, поднялся и заговорил спокойно, размеренно, чеканя каждое слово:
— Уважаемая судебная коллегия, статья 86 Семейного кодекса Российской Федерации предусматривает взыскание дополнительных расходов только при наличии исключительных обстоятельств: тяжелая болезнь, увечье, необходимость постороннего ухода. Иных оснований закон не предусматривает. Приобретение жилого помещения в единоличную собственность одним из родителей после расторжения брака к исключительным обстоятельствам не относится. Истцом не доказано отсутствие у неё и детей пригодного для проживания жилья на момент покупки квартиры. Из материалов дела следует, что они были постоянно зарегистрированы по месту жительства и имели крышу над головой. Решение о покупке квартиры было добровольным волеизъявлением истца. Прошу в удовлетворении иска отказать полностью.
Катя слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она хотела возразить, сказать, что в той квартире тесно, что родители вечно ворчат, с ними жить тяжело, а она имеет право на нормальное жилье для детей. Но судья её перебил:
— Катерина, вы можете подтвердить, что на момент покупки квартиры у вас и детей не было пригодного для проживания жилья?
— Ну… было, но там маленькая площадь, и родители…
— То есть было? — уточнила судья.
— Было, — выдавила Катя. — Но это не моё, а родителей.
— Однако дети были зарегистрированы и имели право пользования этим помещением, — сказал судья. — Вас никто не выселял, вы сами приняли решение взять ипотеку. Это ваше личное решение. Почему за него должен платить ответчик?
Катя открыла рот и закрыла, она не знала, что ответить.
Апелляционная инстанция отменила решение районного суда:
…требования Катерины к Дмитрию об обязании ответчика компенсировать истцу часть затрачиваемых ею денежных средств на исполнение обязательств по кредитному договору, заключенному в целях приобретения жилого помещения в качестве дополнительных расходов на детей, не основаны на положениях семейного законодательства. Тем самым расходы истца на приобретение жилья, о возмещении которых ею предъявлен иск, не являются следствием обстоятельств, носящих исключительный характер, предусмотренных пунктом 1 статьи 86 Семейного кодекса Российской Федерации, к дополнительным расходам на детей не относятся….
Катя перечитала три раза. Потом расплакалась:
— Это невозможно, он должен! ДОЛЖЕН!
Она, рыдая, позвонила маме.
— Что случилось?
— Они отменили решение, судьи встали на его сторону. Он им, наверное, заплатил!
— Катя, не говори ерунду, никто никому не платил, не фантазируй и не наговаривай. Живи уже спокойно.
— А ипотека? Ну, есть же жилищные алименты, вот и это как алименты на жилье, пусть платит.
— Так квартира не их, а твоя. Ты сама её брала, ты сама и плати.
Катя снова уставилась в определение, выискивая слова, которые можно было оспорить. «Не доказано отсутствие пригодного для проживания жилья». «Добровольное волеизъявление истца». «Не относится к исключительным обстоятельствам».
Она подала кассационную жалобу, во Второй кассационный суд общей юрисдикции — это была её последняя надежда.
Заседание кассации прошло без её участия. Судьи изучили документы, выслушали доводы и вынесли определение:
«Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда оставить без изменения, кассационную жалобу Катерины без удовлетворения».
Катя сидела в своей ипотечной квартире, той самой, ради которой она затеяла весь этот суд.
— Это несправедливо, я же для детей старалась.
Зато теперь она точно знала: ипотека - это её личное дело, и платеж в 31 026 рублей каждый месяц - только её головная боль.
Дмитрий в это время сидел в своей квартире, пил чай и смотрел новости. Переживал ли он? Нет, не переживал. Он платил алименты, а Катя может и пять квартир купить, только с чего это Дима должен их спонсировать?
Он допил чай, выключил свет и лёг спать.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 23.05.2024 N 8Г-9979/2024