Самоха стоял молча и смотрел на пламя большого погребального костра. Жаркие языки его пламени медленно пожирали тело кaзнeннoгo наместника города. Это был уже третий из бунтовщиков, кто оказал солдатам Самохи ожесточённое сопротивление.
И всё это было делом рук принца Рени. Несмотря на свою глупость, он смог внести смуту в умы некоторых дворян, убедив их в необходимости сопротивления. Результатом, стали публичные kaзни бунтовщиков в городах по всему восточному региону.
Чтобы не потерять уважение своих подданных, Самоха был вынужден пресекать подобные действия жесточайшим образом.
Эти дворяне, не просто пытались устроить бунт в его землях. Сначала, принеся клятву верности туринскому царству, а затем предав его доверие, они тем самым откровенно плюнули Самохе в лицо. Прощать такое было нельзя.
Повесть Путешествие Самохи. Книга Пятая. Часть 59.
Сложенные в кострище сухие брёвна, с треском поглощались бушующим пламенем. Немного в стороне, безутешно рыдала вдова kaзнeннoгo наместника. Рядом с ней, опустив голову, стоял его несовершеннолетний сын.
Kaзнь проходила на центральной площади городка под названием Ростан. Вокруг стояли туринские рыцари, за шеренгой которых толпились жители города.
Kaзнь была завершена и можно было покидать этот город. Оставалось только назначить нового наместника.
Откуда-то справа послышались голоса, привлёкшие внимание Самохи. Судя по интонации, кто-то пытался спорить с охранявшими место kaзни рыцарями. Повернув голову, Самоха увидел пожилого мужчину в дорогой одежде и пару молодых людей, стоявших с ним рядом.
— Что ещё? — нахмурившись спросил Самоха.
— Отец и братья kaзнeннoгo наместника просят пропустить их к вам, — ответил стоявший рядом офицер.
— Пропустите, — приказал Самоха.
Спустя минуту перед ним предстал пожилой мужчина и двое совсем молодых мужчин, сопровождавших его. Пожилого Самоха знал. Это был отец kaзнeннoгo наместника. Он видел его во время присяги. Сопровождавшие его мужчины, были похожи своими чертами лица. Видимо все трое были из одной семьи.
— Чего ты хотел? — спросил Самоха.
— Я прошу вас, отпустить госпожу Миру и её сына. Если она в чем-то провинилась, то заберите лучше мою жизнь, — произнёс пожилой мужчина.
— Нарушишь данную мне клятву, тогда и получишь наказание, — ответил Самоха. — Что касается вдовы и её сына. Можешь забирать обоих. Их жизни мне не нужны.
— Они могут идти? — удивился отец kaзнeннoгo наместника.
— Да, — ответил Самоха. — Но мой тебе совет, Хебел. Пусть она лучше продаст земли мужа и уедет в империю. Предав моё доверие, твой сын нанёс мне серьёзное оскорбление. Боюсь, преданные мне люди, могут её yбить за это.
— Вы правда отпустите её? — не поверил ему собеседник.
— Сомневаешься в моём слове? — хмыкнул Самоха. — Странный ты человек, Хебел. Я ведь всем предлагал уехать отсюда. Если твой сын был таким патриотом, зачем ему было присягать мне на верность? Неужели, чтобы потом лишиться головы за предательство? Что это, если не глупость?
Отец kaзнeннoгo наместника, понурившись, опустил голову. Ему было нечего сказать в ответ.
— Никого из дворян я силой не держу, — продолжил Самоха. — Если уж так не нравится служить мне, любой может ехать на все четыре стороны.
Поняв наконец, что его никто не собирается останавливать, мужчина забрал с собой вдову с ребёнком и они покинули центральную площадь.
На следующий день Хебел снова пришёл на поклон к Самохе. На этот раз он просил его выдать разрешение на выезд в империю не только вдовы старшего сына и внука, но и двоих младших сыновей. И хотя разрешение им не требовалось, Самоха приказал выписать просящему нужную ему бумагу.
Хебел решил не рисковать и отправить оставшихся у него сыновей к своему брату в Стайтеру. Их настрой был отомстить за kaзнeннoгo родственника и умудрённый опытом Хебел, хорошо понимал, чем это может закончиться.
Продажу земель и поместья он взял на себя, пообещав Мире выслать ей деньги позднее. Спустя всего пару дней, экипаж с братьями прибыл к месту, где когда-то был проход через перевал. Сейчас там начинали строить укрепления нового форта. Получив от прибывших разрешение на выезд, стражники приказали им проезжать на каменную площадку рядом с военным лагерем. Когда они туда подъехали к ним вышел один из туринских офицеров.
— К сожалению круги телепортации возле столицы и города Гефшальта повреждены. Поэтому, мы можем отправить вас в окрестности Стайтеры, либо в Карагас.
— Повреждены? — удивился один из сыновей Хебела.
— Полагаю, имперские маги уничтожают круги телепортации по приказу принца Рени. Наверняка, чтобы в империю не могли проникнуть посторонние. Поэтому, советую вам не говорить, откуда вы прибыли, — произнёс офицер.
— Мы благодарны вам за предупреждение, — ответила госпожа Мира.
Несмотря на разные опасения, их экипаж действительно телепортировали в окрестности Стайтеры и всего через три часа пути они были уже в городе.
Их родной дядя, маркиз Агава Ринсо, встретил своих племянников достаточно радушно. Он даже согласился приютить их на первое время, пока они не купят себе жильё. Однако, когда дядя узнал о причине их приезда, то был сильно расстроен.
— Ваш брат Кенъю, головой что ли ударился? Зачем было присягать туринскому царю на верность, а затем устраивать бунт?
— Дядя, как вы можете?! — возмутился один из его племянников. — Кенъю боролся за возвращение земель в состав нашей родины.
— Послушай, Калес. Твой брат мог бороться за это другими способами. Например, помогать империи деньгами со своих земель, — произнёс маркиз. — Или снабжать принца сведениями о передвижении туринских войск. Да много чем можно было помочь империи. А какая теперь от него польза?
Его племянники смолкли. Им нечего было сказать своему родственнику.
— Агава, ты слишком строг с мальчиками, — вступилась за племянников жена маркиза. — Они и так натерпелись ужасов от туринских солдат.
— Я пытаюсь объяснить, что их брат мог сделать множество полезных дел для империи. А вместо этого, он устроил бунт в маленьком городке, — ответил маркиз.
— Но принц обещал поддержку, тем кто откликнется на его призыв, — произнёс старший из его племянников.
— Принц... — недовольно хмыкнул его дядя. — Принц вдвое поднял налог для всех жителей. А перед этим он опустошил имперскую казну, и принялся распродавать золото. В итоге, цена на него упала, едва не разорив многих дворян.
— Поднял налог? — удивился Калес. — До нас доходили только слухи. Хотя, когда мы уезжали, саларн действительно, стал стоить дешевле.
— Добро пожаловать в реальность, — с сарказмом произнёс их дядя. — Теперь, когда решите, чем будете заниматься, сразу рассчитывайте, что шестьдесят процентов прибыли заберёт у вас империя. А с оставшихся денег, нужно будет заплатить ещё налог на землю и дом. Так что хорошо, если будет оставаться процентов двадцать от прибыли.
— Но как же так? Мы думали, принц…
— Чего бы ты не думал о принце, можешь это забыть, — перебил своего племянника маркиз. — Южный регион империи содрогается от вспыхнувшего там восстания. Из-за засухи, люди сидят в деревнях практически без еды. Ещё немного и бунтующие крестьяне двинутся с оружием к столице. И что же по этому поводу предпринимает принц? Ничего! Он собирает войска, думая только о том, как ему отомстить туринскому правителю.
Сначала Калес и его брат не поверили дяде. Но, пробыв в Стайтере всего пару недель, они вскоре поняли, что он говорит правду. Об этом недвусмысленно сообщали развешанные повсюду в городе объявления. На них, всех желающих приглашали вступить в ряды имперской армии для победоносного похода против туринского царства.
Кроме того, во всех деревнях и сёлах, куда братья ездили за товаром по просьбе дяди, они встречали имперских рекрутёров, набиравших добровольцев. Складывалось такое впечатление, что империя готовится к полномасштабной вoйнe с туринским царством.
До Самохи так же доходили слухи, что принц активно собирает войска. Но первое время он надеялся, что принц пытается восстановить численность северной армии. Однако, осведомители всё чаще сообщали ему, что принц стягивает солдат не на север, а именно к столице. По предварительным данным герцога Ханака, всего за три недели, империи удалось собрать порядка сорока тысяч добровольцев. Это были очень приличные силы.
Из полученных Самохой донесений становилось понятно, что в скором времени принц предпримет попытку взять реванш за потерю восточного региона. Но напасть прямо сейчас он пока не мог. По тем же данным, большая часть добровольцев, всё ещё была на марше. Протяженность земель империи, не позволяла перебросить рекрутов слишком быстро.
Этим и решил воспользоваться Самоха.
В отличие от имперских солдат, его войска всё ещё находились в восточном регионе и их не нужно было собирать. Однако оставался вопрос, как заставить принца одуматься. И вскоре ему пришла в голову отличная идея.
Приказав направить туринскую пехоту возле города Ростан, Самоха первым делом переправил туда своих гвардейцев. Спустя всего пять дней, войска были собраны, и маршем отправились по восточному тракту. Пока принц Рени строил планы по завоеванию потерянного им региона, Самоха решил нанести ему удар исподтишка.
Добравшись по тракту до ближайшей реки, туринские войска повернули перед мостом на юг. Там в трёх днях пути, располагалось селение старосты Каёми, от которого было не сложно добраться до южного перевала. Того самого, через который Самоха как-то давным-давно переправлялся с проводником.
Кин со своей кавалерией уже захватила этот перевал, взяв его под полный контроль. Но об этом даже в империи знали не многие.
Спустя всего пять дней, туринские войска добрались до горной гряды и встали лагерем рядом с перевалом. Самоха дал им всего день передышки, после чего войска должны были продолжить свой путь.
Пока солдаты растягивали навесы на случай дождя, и занимались приготовлением пищи, Самоха и его дочь Ками отправились к перевалу. Они хотели отыскать пещеру, по которой Самоху провела на ту сторону гор женщина-проводник.
Несмотря на густые заросли кустарника и следы от обвалов, они с Ками достаточно быстро отыскали вход в пещеру. Она оказалась до сих пор целой, хотя её своды местами сильно осыпались. Пройдя вглубь пещеры, Самоха развернул магическую схему объёма и сразу же начал преобразование тверди.
Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы не только укрепить потрескавшиеся своды пещеры, но и расширить её, для проезда здесь гружёных повозок.
Объём работы оказался настолько большим, что для его завершения Самохе пришлось делать передышки и возвращался в пещеру ещё несколько раз. Преобразование было завершено только к концу следующего дня. Но оно того стоило. Его усилия позволили туринским войскам снова двинуться в путь уже на рассвете.
Первыми, через созданный Самохой туннель, прошли кавалеристы Кин. Её рыцари заняли плацдарм на территории империи и отправили разведчиков на запад.
Переправа основных сил продолжалась целых три часа. Это было в шесть раз быстрее, чем подниматься на перевал и затем спускаться с него. И это только налегке. Повозки там вообще не могли бы проехать.
В итоге, спустя семь часов, их войска уже вышли к дороге, ведущей к ближайшему городу под названием Кавагору.
Со стороны перевала поселений не было, и по идее, никто не мог предупредить жителей города об их нападении. Однако, Самоха решил перестраховаться. Приказав войскам двигаться по дороге, он выслал вперёд всадников Кин. Они должны были устранить посторонних, кого обнаружат на пути туринских войск.
Кавагору был небольшим провинциальным городом. Тут жили в основном землевладельцы, крестьяне которых занимались выращиванием зерна. Так же тут жили сами крестьяне и некоторые ремесленники.
Их город был настолько провинциальным, что даже новости из столицы достигали его только через пару недель. Казалось, тут не может произойти ничего, о чём бы заранее не узнала вся империя.
В этот солнечный тихий день, на южных воротах города, как обычно, стояли двое стражников. Чуть дальше у небольшого домика охраны, дежурил ещё один. Внутри домика находился офицер и пара его подручных.
Вообще в их городе никогда ничего не происходило. Раз в полгода местные дворяне платили наёмникам из Тритлиса, что бы те устраивали облавы на беглых должников. Ещё, в конце сезона в городе проходили торговые ярмарки. В остальное время Кавагору был таким скучным городом, что от тоски тут мёрли мухи.
Стражник, стоявший у входа в домик охраны, лениво зевнув, посмотрел в сторону ворот. Казалось, что даже ветер в их городе ленился. От чего, несмотря на конец сезона, весь день стояла тёплая безветренная погода. Внезапно, прямо на площадку перед воротами, со стены с грохотом рухнуло тело дозорного.
Двое стражников у ворот обернулись на шум, и замерли от ужаса. Прямо перед ними лежало тело их приятеля Кабэ. На его лице навечно замерла гримаса ужаса.
В следующее мгновение, с обоих сторон ворот появились солдаты в железных доспехах. Они за считанные секунды преодолели расстояние до городских стражников, и прежде, чем те заметили нападение, с ними было уже всё кончено.
Спустя ещё пару секунд, в ворота города сплошным потоком хлынули десятки вражеских солдат. Стражник у входа в домик охраны не успел раскрыть даже рта. Арбалетная стрела со свистом вонзилась ему в шею, опрокинув на землю.
Со стороны северных ворот послышался короткий удар рынды. Однако, он стих почти сразу. Офицер охраны, успев услышать звук, выскочил из здания. В этот момент, через южные ворота уже двигались туринские войска. Удар по голове опрокинул офицера навзничь, и что было дальше, он не помнил.
Северные ворота были захвачены одновременно с южными. Первыми в них ворвались рыцари на карсах. Они перебили стражу, за считанные минуты захватив ворота.
Следом в город хлынули войска туринцев. Арбалетчики эпи расстреливали на месте всех, кто пытался оказать сопротивление. В итоге, из города совершенно никто не успел ускользнуть.
Кавагору был захвачен туринцами, меньше чем за пару часов.
Солдаты Самохи заняли все административные здания. Первым делом направившись к казармам, арсеналу и почтовому отделению. Затем захватили под полный контроль все улицы города, после чего принялись вытряхать из богатых зданий жильцов.
Спустя ещё час, крики, плач и стенания заполнили центральную площадь города Кавагору. Самоха приказал согнать всех дворян именно туда. Его солдаты ни с кем не церемонились. Они хватали жителей, кто в чём был, и волокли на площадь.
Пока одни сгоняли на площадь горожан, другие разбирали ближайший склад. Посмеиваясь над трясущимися от страха дворянами, солдаты сооружали на краю площади крупное костровище. Самоха наблюдал за всем этим, сидя в седле своего карса.
К нему неспеша подъехала Кин и указала на водонапорную башню, находившуюся рядом с площадью. Откуда её рыцари скидывали имперский флаг. Кавагору был полностью захвачен.
— Найдите мне лорда правителя, — приказал Самоха.
Спустя всего десять минут, наместник Кавагору стоял перед Самохой на коленях. Его отыскали и привели к нему двое рыцарей Кин.
— Перед тобой великий усул-хан, правитель туринского царства. Склони голову и назови своё родовое имя, — приказала Кин.
— Моё родовое имя Нарби, могучий усул-хан, — поклонившись ответил наместник.
— Нарби, — произнёс Самоха. — Я уже где-то слышал твоё имя… Но, разве в Кавагору не был другой лорд правитель?
— Пять лет назад он погиб на охоте, не оставив после себя сына. Его единственная дочь стала моей женой. Поэтому, меня и назначили лордом правителем, — ответил наместник.
— Ясно, — согласился Самоха. — Тогда слушай меня внимательно, Нарби. От следующего твоего решения будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизни всех этих людей.
— Я слушаю вас, великий усул-хан, — ответил наместник.
— Выбор у тебя не велик. Либо ты присягнёшь мне на верность, либо всех вас выпроводят из города в том виде, как вы сейчас есть. Только не надейся, что сможешь меня обмануть. Поклявшись мне в верности, каждый из присутствующих здесь дворян, будет не только обязан платить налоги, но и соблюдать законы туринского царства. И уверяю тебя, всех кто хоть раз попытается нарушить клятву, будет ждать сожжение на костре.
Когда голос Самохи смолк, наместник, подняв голову, посмотрел на него.
— Великий усул-хан. Могу я узнать, какой величины будет налог? — спросил наместник.
— Тридцать процентов от прибыли, не считая земельных сборов, — ответил Самоха.
— Я согласен, — неожиданно выпалил наместник. — Мы все согласны. Уверяю вас, никто из присутствующих никогда не откажется служить вам.
— Как-то удивительно быстро ты согласился, — хмыкнул Самоха.
— Не сомневайтесь во мне, великий усул-хан! Я клянусь вам служить верой и правдой, всю свою жизнь, — произнёс наместник, снова склонив голову.
— Хорошо. Твоя клятва принята. Поднимись на ноги, — приказал Самоха.
К его удивлению, почти все присутствующие на площади дворяне, легко присягнули ему на верность. От присяги отказались только десять человек. Это были дворяне, находившиеся в Кавагору проездом. Их Самоха приказал временно запереть в башне.
К концу дня, все жители города были приведены к присяге туринскому правителю. После чего город почти сразу вернулся к обыденной жизни.
Вообще местные жители, оказались весьма гостеприимными. Едва поняв, что туринцы город грабить не станут, они начали с энтузиазмом звать туринцев к себе в магазины и таверны. При этом охотно делая солдатам приличные скидки.
Даже наместник города, едва придя в себя, принялся упрашивать Самоху остановиться в особняке их семьи.
Подумав, что в этом нет ничего плохого, Самоха достаточно быстро согласился. Спустя всего полчаса, они прибыли тута вместе с Кин и Ками. Ещё их сопровождали два десятка личной охраны семьи Ирити. Именно в тот момент и произошёл забавный инцидент.
Пока Самоха осматривал особняк в сопровождении наместника, его охрана обыскивала все коридоры и комнаты в здании, проверяя, нет ли тут посторонних. Именно в тот момент они и столкнулись с личным охранником дочери наместника. Почему вышел конфликт, было не ясно, но, когда Самоха с наместником спустились в сад, там уже стоял привязанный к дереву человек. Рядом с ним находились двое туринских рыцарей.
— Кто это? — удивился Самоха.
— Она пряталась с арбалетом за зданием, — произнёс один и рыцарей.
— Она? — Самоха пригляделся к крепко сбитой фигуре возле дерева.
Пленником действительно оказалась женщина. На вид ей было лет сорок. Её немолодое, обветренное лицо украшали несколько старых шрамов. Один глаз женщины совсем помутнел и явно ничего не видел. Её волосы, были собраны в пучок и удерживались на затылке несколькими длинными костяными шпильками. Одета женщина была в мужскую одежду, отчего и выглядела соответственно.
— Это страж моей дочери. Она служит нашей семье уже много лет, — подтвердил наместник.
Самоха шагнул ближе к пленнице. Остановившись в шаге от неё, он посмотрев женщине прямо в глаза. Поняв, кто перед ним, Самоха кивнул на пленницу рыцарям.
— Развяжите её, — приказал он.
Рыцари принялись развязывать верёвки. Когда путы, наконец, упали на землю, пленница, поморщившись, потёрла свои запястья.
— Вот уж не ожидал тебя встретить тут, — произнёс Самоха, продолжая рассматривать лицо женщины.
— Мы разве знакомы? — бывшая пленница пригляделась своим единственно видящим глазом.
— Не узнала? — ухмыльнулся Самоха. — Ну да. С нашей встречи прошло уже много лет.
Женщина наморщила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.
— Ты меня через перевал переводила, — произнёс Самоха. — По пещере.
— Мока? — неожиданно удивилась собеседница.
Самоха даже усмехнулся.
— Ты тоже сильно изменилась, — произнёс он. — Постарела что ли.
— Кто бы говорил, — хмыкнула собеседница. — Выглядишь, как знатный вельможа. Весь в позолоте.
Услышав её слова, Самоха весело рассмеялся. Он даже по-дружески похлопал Камату по плечу.
— Мне теперь положено так выглядеть, — произнёс Самоха.
— Ясно, — хмыкнула собеседница.
— Лучше скажи мне, что случилось с твоим глазом? — спросил Самоха.
— Да, какая-то тварь укусила, — ответила Камата, махнув рукой.
— Ну хорошо, что ты жива, — улыбнулся Самоха.
Он ещё раз посмотрел на собеседницу и, повернувшись, вернулся к наместнику.
— Вы её знаете? — удивился тот.
— Да, — ответил Самоха. — Однажды, она переводила меня через перевал. Очень давно, правда. Я еле её узнал.
— Вероятно, это действительно было давно. Камата служит моей семье уже много сезонов, — подтвердил наместник.
— Это было действительно очень давно, — ответил Самоха.
Когда они ушли дальше по саду, к Камате подошла дочь наместника.
— Ты что, знаешь усул-хана? — спросила она.
— Кого? — не поняла Камата.
— С тобой разговаривал правитель туринского царства. Великий усул-хан, — произнесла дочь наместника.
— Тогда понятно, почему на нём столько позолоты, — ухмыльнулась Камата.
— Так ты его знаешь? — снова спросила дочь наместника.
— Разумеется, — ответила Камата. — Это же Мока. Тот самый, с которым мы спасли вас. Помните?
— Мока? — удивилась Фами. — Но разве он не был твоего возраста?
— Сама удивлена, — ответила Камата. — Столько лет прошло, а он почти не изменился.
За ужином, дочь наместника внимательно наблюдала за поведением Самохи. Он казался ей немного странным. Этот человек обладал огромной властью, и тем не менее, совершенно по-свойски беседовал, как с отцом Фами, так и с его тремя жёнами. Хотя надо было отдать ему должное, великий усул-хан обладал хорошими манерами и искусно пользовался столовыми приборами.
После ужина он неожиданно попросил дочь наместника позвать к нему Камату. Сказав, что хотел бы расспросить её кое о чём. Когда Камата прибыла в зал, где находился усул-хан, с ним беседовала молодая женщина. Днём Камата видела, как она легко держалась верхом на карсе. Судя по всему, женщина была кем-то из полководцев Мока.
Услышав шаги, усул-хан повернул голову в сторону вошедшей гостьи. Он немедленно протянул в её сторону руку и поманил ближе.
— Подойди, пожалуйста, сюда, — произнёс он Камате.
Женщина, беседовавшая до этого с усул-ханом, недоверчиво покосилась в сторону гостьи. Когда Камата подошла к столу, за которым сидел Мока, он развернул перед ней карту окрестных земель.
— Ты ведь давно тут живёшь, — утвердительно произнёс Мока. — И наверняка знаешь всю местность, как свои пять пальцев.
— Врать не буду, кое-что знаю, — ответила Камата.
— Тогда расскажи мне, куда ведут вот эти две дороги, — произнёс Мока ткнув пальцем в северную часть карты.
— Никуда, — ответила Камата. — В той стороне есть рудник, где добывают железо. А ещё там залежи кристаллической соли. Дальше с севера возвышаются скалы, а с запада, простираются заболоченные низины. Там даже пешком не пройти.
— Выходит, единственный путь из Кавагора в столицу, пролегает на запад? — спросил Мока.
— Да, — подтвердила Камата, указав пальцем на карту. — Отсюда до притока реки Мары, два дня пути. Там на излучине стоит крупный форт, прикрывающий Кавагору с запада. Это единственная дорога отсюда. Остальные пути доходят только до ближайших поселений.
— Можно ли из этого города добраться куда-то ещё, исключая путь через форт? — Спросил Самоха.
— Такого пути я не знаю. Из-за нагромождения скал на севере, эту долину огибает множество рек и ручьёв. Именно поэтому, окрестные земли изобилуют непролазными болотами, — ответила Камата. — Так что путь через форт единственный.
— Это хорошо, — кивнул Самоха. — Не хотелось бы столкнуться с войсками принца у себя за спиной.
— Но у этой ситуации есть и обратная сторона, — произнесла Камата. — Форт на границе земель очень хорошо укреплён. Чтобы пройти через него, солдатам понадобится взять его штурмом.
— Там есть магическое ядро? — поинтересовался Самоха.
— Нет, ядра там вроде бы, нет, — отрицательно покачала головой Камата. — Но в форте большой гарнизон, который может легко удерживать укрепления до подхода помощи из Тритлиса.
— Это уже неважно, — хмыкнул Самоха. — Мои солдаты возьмут этот форт, максимум за пару часов. И даже если защитники крепости успеют отправить гонца в Тритлис, у меня будет больше трёх недель, прежде чем сюда прибудут имперские войска. А за это время, я уже наведу шороху в окрестных землях.
— Почему ты так уверен в этом? — не поняла Камата.
— А ты сама подумай, — произнёс Самоха. — Ближайшее почтовое отделение находится в Тритлисе. А до него не менее восьми дней пути. Пока гонец доберётся туда, пока сообщит о нападении на форт, пока об этом доложат принцу. В итоге пройдёт дней десять, не меньше. А дальше, хорошо если Рени сразу отдаст приказ, тогда его солдаты прибудут сюда всего за две недели. Но точно, не раньше. Ведь у них нет кругов телепортации.
— Вижу, тебя не просто так называют великим усул-ханом, — произнесла Камата.
Самоха ухмыльнулся.
— Знаешь, Камата. Люди не всегда могут предотвратить происходящее с ними, — ответил Самоха.
— Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, что ты не причастен к этому? — удивилась Камта.
— Помнишь, как мы перебили рыцарей, когда выбрались из пещеры? — спросил он.
— Их перебил ты, если быть точным, — поправила его Камата.
— А у меня был шанс не делать этого? — спросил Самоха.
Камата задумалась, пытаясь припомнить давно минувшие события.
— Пожалуй, нет, — согласилась она. — Спрятаться в пещеру мы бы не успели. Да и девчонка нас уже увидела.
— Когда принц послал против города Морры войска, у жителей не осталось выхода. Они готовы были назвать меня, кем угодно, лишь бы спасти свои жизни, — произнёс Самоха. — И не думай, что я был рад этому. Просто у меня не было выбора.
— А что же принц? Разве он не понимает, к чему это приведёт? Почему не договоришься с ним? — возразила Камата.
— Поэтому я и здесь, — улыбнулся Самоха. — Принц снова собирает войска возле столицы. Он желает продолжить эту вoйну. Я же, надеялся остудить его пыл, поставив в безвыходное положение.
— Тоесть, завоёвывать империю ты не собираешься? — напрямую спросила Камата.
— Типун тебе на язык, — хмыкнул Самоха. — Что мне с ней делать потом?
Камата даже улыбнулась.
— Тогда, главное не перестарайся. А то твоим солдатам, по-моему, всё равно, куда идти за тобой, — произнесла она.
— Не переживай, — ответил Самоха. — Мы просто пограбим дворянские поместья. Только и всего.
Достав из кармана маленький пузырёк с изумрудной жидкостью, он поставил его на стол и подвинул его в сторону Каматы.
— Что это? — удивилась она.
— Плата. За твою помощь, — произнёс Самоха. — Вкус, не очень. Но глаз твой излечить сможет.
— Мне ничего не нужно, — покачала головой Камата. — Я бы и так тебе помогла.
— Не отказывайся, — улыбнулся Самоха. — Поверь, такой эликсир ты сама никогда не достанешь.
Задумавшись на пару секунд, Камата, тяжело вздохнув, забрала пузырёк со стола.
Вернувшись к себе в комнату, Камата достала эликсир снова и посмотрела на его содержимое. Изумрудная жидкость внутри пузырька немного фосфоресцировала в полумраке комнаты.
Сомнения мучили Камату не долго. Быстро приняв решение, она повернула крышку, и та открылась с характерным хлопком. Выдохнув, Камата разом опрокинула содержимое себе в рот.
Вкус и правда, оказался не очень. Он был вяжущий, с небольшой горчинкой и терпкостью. Неожиданно, в голове что-то больно начало пульсировать. Камата поморщилась, как вдруг её повреждённый глаз пронзила сильная боль. Стиснув зубы, Камара схватилась за своё лицо рукой. На мгновение, её обуял такой страх, что она едва не закричала. Но в следующее мгновение, всё тут же прошло. Это было настолько неожиданно, что Камата не могла понять, что с ней.
В этот момент, в комнату приоткрылась дверь и туда проскользнула Фами. Увидев Камату стоявшую в замешательстве, она остановилась.
— Что с тобой? — дочь господина Нарби, шагнув к столу, взяла стоявший на нём пузырёк.
Камата, проморгавшись, повернула голову в сторону гостьи.
— Камата?.. — Фами смотрела на неё с удивлением.
— Я думала вы уже спите, — произнесла Камата.
— Твой глаз... Он изменился, — произнесла Фами.
— Усул-хан дал мне лекарство от слепоты, — ответила Камта.
— Ясно, — облегчённо выдохнула Фами. — И о чём вы говорили с усул-ханом?
— Он спрашивал меня, куда идут дороги вокруг Кавагору.
— Ты знаешь, что он будет дальше делать? — спросила Фами.
— Примерно, — ответила Камта. — Мока сказал, что до прихода имперских войск собирается разграбить дворянские поместья.
— А потом? — с тревогой спросила Фами.
— Он спрашивал меня, есть ли обходной путь сюда. Думаю, он собирается занять западный форт и закрепиться в этих землях, — ответила Камата.
— Отец беспокоится, что усул-хан покинет эти земли. Тогда всех жителей могут kaзнить за предательство — произнесла Фами.
— Вряд ли он так поступит. Иначе, зачем ему присяга на верность жителей, — ответила Камата. — Думаю, Мока не такой человек.
— Мока? — дочь господина Нарби только осознала, что её личный страж, называет усул-хана по имени.
— Простите, госпожа, — ответила Камата. — Он так запросто разговаривал со мной, что я забыла о приличии. В любом случае, вашему отцу не о чем беспокоиться. Я так поняла, что туринцы не собираются покидать окрестности Кавагору.
— О чем вы ещё разговаривали с усул-ханом? — спросила Фами. — Ты достаточно долго была у него.
— Да особо ни о чём, — пожала плечами Камата, — Так, вспомнили прошлую встречу и всё.
— Знаешь, когда я рассказала отцу, что это тот самый Мока, который вместе с тобой спас меня много лет назад, отец очень обрадовался, — произнесла Фами. — Представляешь, оказывается нынешний усул-хан был раньше дворянином империи. За помощь в северной войне его наградил титулом сам император. Он даже даровал ему земли на восточной окраине, где семья Ирити построила себе целый город.
— Я догадывалась, что Мока достигнет определённых высот, но не думала, что настолько больших, — призналась Камата.
— Это ещё не всё, — произнесла Фами. — Отец говорит, что семья Ирити, долгие годы защищала империю от алгар. Их наёмные войска даже захватили часть земель алгарского правителя. Представляешь?
— Так он, выходит, герой, — хмыкнула Камата.
— Выходит, так. Отец сказал, что император хотел сделать его проконсулом части восточного региона. За это принц и возненавидел семью Ирити. Сев на трон, он сразу заточил Мока в темницу, где заставил отречься от дворянского титула и всех привилегий. Видимо, по этой причине они и воюют.
Камата задумалась. Живя в глубинке, она ничего не знала о происходящем в империи. Оказалось, что Мока, тем временем, успел побывать уже на нескольких войнах, получить дворянский титул и даже лишиться его. У Каматы складывалось такое ощущение, что все эти годы, мир крутился вокруг него одного. Это было достойно удивления.
На следующее утро, туринские войска покинули город Кавагору. Здесь остался только небольшой гарнизон, для поддержания связи.
Камата и её госпожа наблюдали со стен города, как многотысячная туринская армия уходит по просёлочной дороге на запад, в сторону форта. После рассказа своей госпожи, Камата больше не сомневалась, что войска туринцев легко захватят его. Иначе и быть не могло.
Алексей Шинелев