Глава 34
Утро выдалось солнечным, но прохладным. Настоящее осеннее утро, когда хочется закутаться в плед и никуда не идти. Гена так и сделал — закутался в плед, посадил на колени Пони, на плечо Персика и сидел с чашкой кофе, глядя в окно.
— О чём задумался? — спросила Рита, подходя сзади и обнимая его.
— О том, как хорошо, — честно признался он. — Вот прямо сейчас. Сидеть, смотреть на сад, чувствовать вас рядом.
— Романтик.
— Ботаник.
— Любимый.
— Любимая.
Пони на коленях заурчала, требуя внимания.
— И Пони любимая, — добавил Гена, почёсывая её за ухом.
— И Персик, — Рита погладила котёнка на плече.
— И Муся, — кивнул Гена на кошку, которая величественно возлежала на подоконнике.
— И Лиза, — Рита посмотрела под стол, откуда выглядывала пугливая кошка.
— И Уля, — добавил Гена, кивая в сторону террариума.
— Все любимые.
— Все.
Они помолчали, наслаждаясь моментом.
— Гена, — вдруг сказала Рита. — А помнишь, как мы познакомились?
— Помню ли я? — улыбнулся он. — Ты пришла с Агатой, которая начала охотиться за моими бриллиантами. Я подумал: "Какая красивая сумасшедшая".
— А я подумала: "Какой странный ботаник. Надо будет ещё прийти".
— И пришла.
— И пришла. И не пожалела.
— Я тоже.
— А помнишь, как ты впервые остался у меня ночевать?
— На диване, с кошками?
— Да. Я тогда проснулась, а ты сидишь весь в котах и боишься пошевелиться.
— Я боялся их разбудить.
— А они боялись, что ты уйдёшь.
— Уже тогда?
— Уже тогда. Они чувствуют.
— А ты?
— Я тоже чувствовала. Но боялась признаться.
— Чего?
— Что это навсегда.
— А теперь не боишься?
— А теперь знаю.
— Что?
— Что это навсегда. И это хорошо.
Гена поцеловал её в макушку. Пони на коленях недовольно фыркнула — мешают.
— Пони, ты ревнуешь, — сказал Гена.
— Пони всегда ревнует, когда не на неё всё внимание.
— Она привыкнет.
— За пять лет не привыкла.
— Значит, не привыкнет никогда.
— И хорошо. Пусть ревнует. Значит, любит.
Персик на плече зевнул и уткнулся носом в Генину шею.
— Персик спит, — прошептал Гена.
— Персик всегда спит, когда ему хорошо.
— Или когда наелся.
— Или когда набегался.
— Или просто так.
— Кошачья жизнь.
Муся с подоконника спрыгнула и подошла к ним. Просто подошла, села рядом и начала умываться. Это было высшее проявление доверия — быть рядом, но заниматься своими делами.
— Муся с нами, — удивилась Рита. — Просто так.
— Она признала, что мы свои.
— Это случилось не сразу.
— Но случилось.
Лиза, видя, что все свои, осторожно вылезла из-под стола и пристроилась в ногах. Не рядом, но близко.
— Лиза прогрессирует, — заметил Гена.
— Лиза учится доверять.
— Медленно, но верно.
— Как мы с тобой.
— Мы быстрее.
— Мы — люди. Нам положено.
— А им?
— Им можно медленно. Они кошки.
— У них свои законы.
— Своя правда.
— Своя любовь.
Они снова замолчали. Тишина была уютной, тёплой, как плед.
— Гена, — сказала Рита. — Вот бы сразу так.
— Что?
— Вот бы сразу так хорошо. Без страхов, без сомнений, без "а вдруг не получится". Сразу понять, что это — навсегда.
— Не получилось бы.
— Почему?
— Потому что без страхов и сомнений мы бы не ценили то, что имеем. Мы бы не знали, как это бывает, когда плохо. И не сравнили бы с тем, как хорошо сейчас.
— Ты прав. Но иногда хочется.
— Хочется. Но нельзя.
— Почему нельзя?
— Потому что жизнь — это процесс. Нельзя перепрыгнуть через этапы. Нужно прожить каждую минуту, чтобы понять ценность следующих.
— Философ.
— Ботаник.
— Ботаник-философ.
— Это я.
Пони на коленях перевернулась на спину, подставляя живот для почёсывания.
— Пони хочет ласки, — улыбнулась Рита.
— Пони всегда хочет ласки.
— Как и мы.
— Мы тоже хотим. И даём.
— Это главное.
— Да.
Они сидели втроём (ввосьмером, если считать кошек) и смотрели на осенний сад. Листья падали, кружились, ложились на землю золотым ковром.
— Красиво, — сказала Рита.
— Очень.
— Жаль, что это быстро пройдёт.
— Придёт зима. Тоже красиво.
— А потом весна.
— А потом лето.
— И снова осень.
— Круг.
— Наш круг.
— Наша жизнь.
Пони заснула на коленях, довольно урча во сне. Персик на плече тоже спал. Муся умылась и теперь просто сидела, глядя в окно. Лиза пристроилась в ногах и, кажется, тоже задремала.
— Гена, — прошептала Рита.
— М?
— Спасибо, что ты есть.
— Тебе спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть у меня.
— И у кошек.
— И у кошек.
— И у Ули.
— И у Ули.
— И у всех.
— И у всех.
— Навсегда?
— Навсегда.
Они поцеловались, стараясь не разбудить спящих кошек. Те, конечно, проснулись — откуда-то узнали, что люди целуются без них. Но быстро успокоились: любовь — она на всех. И на людей, и на кошек, и на улиток. На всех, кто умеет любить.
Вот бы сразу так. Но тогда бы не было этой минуты. А она — бесценна.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал и Канал МАХ