Вы пришли к психоаналитическому психологу, аналитику с запросом «хочу разобраться в себе» или без запроса, или с любым другим запрос. Вы ожидаете, что через 10, 20, может быть, 30 встреч наступит момент, когда можно будет поставить галочку: «исправлен», «вылечен», «готов к счастливой жизни». Вы ориентированы и ждете финишной прямой, а ее (финишной прямой) не видно!
Возможно, это звучит как приговор — «вас никогда не вылечат». Но давайте присмотримся внимательнее. Потому что за этими словами скрывается нечто гораздо более ценное, чем обещание быстрого результата.
В 1937 году Зигмунд Фрейд, которому оставалось жить два года, написал работу, ставшую его творческим завещанием. Называлась она «Конечный и бесконечный анализ». Это был текст человека, который подводил итоги, но не собирался утешать. Он честно задал себе и всему психоанализу вопрос, который многие предпочли бы обойти: возможно ли полное исцеление? Может ли терапия привести к точке, где можно сказать «все, я здоров», и больше никогда не возвращаться к своим внутренним демонам?
Ответ Фрейда был сложным. Он признавал: да, анализ может иметь «конечные» цели — разрешить конкретный невротический конфликт, помочь человеку выйти из острого кризиса, вернуть способность функционировать. Но он также видел то, что делало анализ по своей природе «бесконечным».
Фрейд выделил три момента, которые не сможет преодолеть никакая техника, сколь бы совершенной она ни была.
Первый — сама наша природа. Влечения, особенно агрессивные и деструктивные, укоренены в биологии. Они не исчезают от того, что мы их осознали. Они не уходят, как зубная боль после визита к стоматологу. Они остаются с нами навсегда. И задача терапии — не устранить их, а научиться с ними жить. Как говорит сам Фрейд, «нельзя запретить реке течь вниз по склону».
Второй — ригидность психики. У некоторых людей защитные механизмы настолько застыли, структура психики настолько жестка, что она сопротивляется любым попыткам изменений. Это не лень и не нежелание меняться. Это устройство. И аналитик должен признать: иногда он бессилен перед этой неподатливостью.
Третий Фрейд назвал «темным континентом». Он имел в виду женскую сексуальность, но в более широком смысле это признание того, что в человеческой психике всегда останутся зоны, непроницаемые для анализа. Зоны, которые мы не сможем до конца прояснить, понять, объяснить. И это не провал метода — это его честность.
Идеи Фрейда о бесконечности анализа вызвали волну критики и переосмысления. Мелани Кляйн, одна из самых ярких его последовательниц, взяла понятие инстинкта смерти и сделала его центральным в своей теории. Для кляйнианцев анализ действительно бесконечен — потому что деструктивные фантазии постоянно актуализируются в течение всей жизни, и работа с ними никогда не прекращается.
Французская психоаналитическая школа, к традиции которой я принадлежу, пошла другим путем. Здесь акцент сместился с медицинской модели «излечения» на этику психоанализа. Цель анализа, с этой точки зрения, — не в том, чтобы сделать человека «нормальным» или «счастливым» в бытовом смысле. Цель — помочь ему принять свою фундаментальную разделенность, признать, что его желание по определению не может быть окончательно удовлетворено. Анализ завершается не тогда, когда исчез симптом, а когда субъект принимает бесконечную природу своего желания и отказывается от иллюзии, что можно когда-то «починить себя» навсегда.
В современной клинической практике, особенно в работе с тяжелыми расстройствами и пограничными состояниями, идея бесконечного анализа трансформировалась в концепцию длительной психоаналитической психотерапии. Это не «лечение без конца», а форма постоянной психической поддержки, помогающая человеку удерживать хрупкий баланс между разными частями своей личности.
Человек, который, возможно, только присматривается к терапии или уже делает первые шаги осознает, что ни кто-то «исправит» его навсегда и ни что он выйдет из кабинета с дипломом «полностью здоров», также как это человек не ждет, что в жизни перестанут возникать трудности, тревога, сомнения. Такой человек перестает ждать «конечного результата» и начинает жить в самом процессе. Такой пациент начинает понимать: терапия — это не ремонт. Это встреча. Это исследование. Это диалог с самим собой, который длится столько, сколько нужно.
И у этой бесконечности есть свои дары.
Первый дар — вы перестаете быть заложником симптома. Вы не ждете, что он исчезнет раз и навсегда. Вы учитесь его понимать, слышать, что он говорит о вашей жизни. И это уже победа.
Второй дар — вы обретаете способность к рефлексии. Вы не просто реагируете на обстоятельства — вы можете остановиться, посмотреть на себя со стороны, спросить: «что сейчас со мной происходит?». Эта способность остается с вами навсегда, даже когда терапия завершена.
Третий дар — вы принимаете свою сложность. Вы перестаете требовать от себя быть «нормальным» в том смысле, который вложили в это слово другие. Вы разрешаете себе быть противоречивым, иногда слабым, иногда нелогичным. Вы начинаете жить в ладу с тем, что вас устроило, а не с тем, что «должно быть».
В моей работе я часто вижу, как люди приходят с запросом «сделайте со мной что-нибудь». Они хотят чтобы им выдали инструкцию, следуя которой, они станут счастливыми. Чтобы им наконец, сказала: «все, вы готовы, дальше сами».
Я этого не делаю. И не потому, что я жестокая или хочу удержать или выгнать пациента. А потому, что это было бы неправдой.
Фрейд был прав, когда признавал границы психоанализа. Но он был прав и в другом: именно признание этих границ делает психоанализ этичным. Он не обещает того, чего не может дать. Он не продает иллюзии. Он предлагает то, что действительно может: пространство, где вы можете встретиться с собой — во всей своей сложности, противоречивости, незавершенности.
И если вы готовы к такой встрече, вы поймете: бесконечность анализа — это не проклятие. Это приглашение. Приглашение к жизни, в которой вы не ждете финишной прямой, потому что сама дорога — и есть цель.
Если вы чувствуете, что застряли в повторяющихся сценариях, что тревога или депрессия не отпускают, что отношения рушатся по одному и тому же сценарию — это не значит, что с вами «что-то не так». Это значит, что ваша психика пытается вам что-то сказать. И ей нужен тот, кто поможет услышать.
Я не обещаю вам исцеления за 10 встреч. Я не обещаю, что после работы со мной вы станете счастливее и ваши проблемы исчезнут навсегда.
Я обещаю другое: место, где вашу сложность не будут лечить, а будут исследовать. Где не будут спешить с выводами. Где не будут требовать от вас быть тем, кем вы не являетесь. Где вы сможете встретиться с собой — и, возможно, впервые увидеть, кто вы есть на самом деле.
А дальше — будет жизнь. Не та, где нет проблем, а та, где есть вы и ваша способность с ними справляться. Не та, где нет боли, а та, где есть смысл. Не та, где нет сомнений, а та, где есть вы — и ваше право быть сложным, противоречивым, живым.
И если это то, что вы ищете — вы знаете, где меня найти.
Тарасюк Алёна Александровна психоаналитически ориентированный психолог.
#психотерапия #психоанализ
С уважением,
когда речь заходит о «лечащем» и «лечащемся» в психологии и верой в вашу уникальную симфонию.
@Психолог и психоаналитический Дзен