— Теть Лен, ты давай без обид. Мы с пацанами и девчонками тут на все выходные зависнем. Иди спи в старую баню, а нам хозяйскую спальню уступи. И шашлык пожарь по-быстрому, а то мы с дороги голодные, — 25-летний Денис, сыночек моего мужа от первого брака, вальяжно закинул ноги в грязных кроссовках на мой новый белый стол из ротанга.
Его слова прозвучали, как обухом по голове. Я стояла на веранде своей любимой дачи, вцепившись побелевшими пальцами в ручку сумки с продуктами. В нос ударил кислый запах пролитого дешевого пива и сигаретного дыма. В груди бешено заколотилось сердце, а стул под Денисом противно скрипнул, когда он потянулся за чипсами.
Пять лет. Пять лет я вкладывала каждую копейку со своей зарплаты в этот участок. Сама красила стены, сама выбирала плитку, ползала на коленях, выпалывая сорняки в розарии. Мой муж, Слава, только лежал на диване с телевизором, а его драгоценный сыночек Денис за эти годы ни разу даже гвоздя здесь не вбил. Зато как только я достроила двухэтажный дом с панорамными окнами и теплым туалетом — они явились. Без предупреждения, компанией из шести человек.
— Денис, ты ничего не перепутал? — мой голос дрогнул. — Это мой дом. Уберите ноги со стола и собирайтесь. Пьянок здесь не будет.
Денис громко заржал, переглянувшись со своей размалеванной девицей.
— Слышь, теть Лен. Ни стыда ни совести у тебя нет. Это дача моего отца! А ты тут просто жена. У нас семья, мы имеем право отдыхать на своей земле! Батя сказал, что мы можем тут тусить. Так что давай, мудрее будь, не порть молодежи праздник. Иди мясо режь.
Враг бил по больному, прикрываясь отцом. Я с надеждой повернулась к мужу, который топтался у крыльца. Слава виновато отвел глаза, засунул руки в карманы и промямлил:
— Ленусь... ну правда. Мальчик устал на работе. Пусть отдохнут, что тебе жалко, что ли? Иди в баньке постели себе, а я с ребятами посижу. Не устраивай скандал.
Накипело. Внутри словно лопнула натянутая струна. Вся моя обида, вся усталость от этих нахлебников вдруг испарились. Дрожь в руках унялась, уступив место холодному, расчетливому спокойствию.
Хватит. Я больше не буду удобной прислугой в собственном доме.
— Конечно, Слава. Конечно, мальчики, — я неестественно мило улыбнулась. — Вы правы. Отдыхайте. Я только до магазина доеду, кетчуп забыла купить. И уголь.
— Во, нормальный разговор! И пивка еще захвати! — радостно крикнул мне вслед Денис, открывая новую банку.
Я развернулась и пошла к своей машине. Но по пути я завернула за дом, к техническому щитку. Открыла металлическую дверцу и с наслаждением опустила вниз главный рубильник. Свет на веранде моргнул и погас. Затем я перекрыла центральный вентиль подачи воды из скважины и сняла с него пластиковую ручку, бросив ее в карман. А напоследок, выезжая за территорию, я нажала кнопку на пульте, наглухо закрыв трехметровые автоматические ворота, которые без электричества можно было открыть только ломом.
Я ехала в город, включив любимую музыку. В машине пахло дорогим парфюмом, а на душе было невероятно легко.
Телефон взорвался звонками ровно через час, когда на улице стемнело. На экране высвечивалось «Слава муж». Я неторопливо припарковалась у своей городской квартиры, достала термос с чаем и ответила.
— Лена! Что происходит?! — орал в трубку муж на фоне отборного мата Дениса. — Свет пропал! Воды в кране нет, туалет не смывается! Ворота заблокированы, мы даже уехать не можем! Ты где?! Нас комары заживо жрут!
— Как где? В городе, в теплой ванне, — спокойно ответила я, делая глоток чая. — Вы же хотели отдыха на природе? Наслаждайтесь. Романтика, темнота, кусты вместо унитаза.
— Ты с ума сошла?! Нам холодно! Денис в бешенстве! Немедленно вернись и включи всё! Мы же семья!
— Семья, Слава, бережет чужой труд, — ледяным тоном отрезала я. — Вы там посидите до понедельника, подумайте над своим поведением. А в понедельник я приеду с рабочими менять замки. Вещи свои соберешь заодно.
— Лена, не дури! Открой ворота! — заверещал на заднем фоне пасынок.
— Приятных выходных на моей земле, — сказала я и сбросила вызов, отправив номер мужа в черный список.
Я раз и навсегда поставила их на место. Никаких криков, никаких ссор. Только тишина, покой и осознание того, что больше никто не посмеет вытирать ноги о мою доброту. Справедливость наконец-то восторжествовала.