Павел Тихомиров
Адрес статьи: https://naukaverakuljtura.com/конкордатский-кризис-1937-пролог-к-югосл/
Говоря о трагических страницах истории Сербской Православной Церкви и многострадального сербского народа, невозможно обойти стороной вопрос Конкордатского кризиса, сотрясавшего Королевство Югославию в 1937 году. Последствия этого кризиса были катастрофическими для сербского народа, ибо католики-югославяне – в основном это касается, конечно же, представителей хорватского народа – восприняли православных сербов как ненавистников католической веры, и это сделало их если и не явными усташами, то, во всяком случае, теми, кто относился к клеро-нацистскому режиму Павелича как к гарантии сохранения своего статуса.
Никто не спорит с тем, что Конкордат заключать нужно было, ибо в правовом государстве необходим инструмент регулирования отношений с религиозными общинами. Тем более, что в обязанность власти входит комплекс мер, направленных на то, чтобы сделать лояльными гражданами все те группы населения, которые настроены на конструктивное сосуществование с согражданами из других национально-культурных групп. Граждане католического вероисповедания не являются исключением из этого простого правила.
Трагизм ситуации в том, что в обсуждении пунктов Конкордата не был учтён голос Православной Церкви, часть архиереев которой, увы, не сразу поняла, что Королевство СХС – это вовсе не Великая Сербия, но секулярное государство, в котором представители других исповеданий и других народов имеют ровно те же самые права, что и православные сербы.
Предстоятель СПЦ патриарх Варнава не шёл наперекор королю Александру, полагая, что тому виднее: что и как нужно делать.
Другое дело – премьер Милан Стоядинович, оказавшийся весьма удобной мишенью. Точнее, тем, «против которого удобно было дружить». Т.е. именно такой политической фигурой, которая смогла объединить против себя разрозненные оппозиционные силы.
Которые использовали и лаиков, и клириков Сербской Православной Церкви в качестве… «полезных идиотов», удобной массовки для свержения Стоядиновича.
Тот тоже пошёл на принцип. И сложились все условия для того, чтобы вопрос регулирования правового положения римско-католической общины Королевства Югославия стал детонатором серьёзных потрясений, имевших роковые для всех жителей государства последствия.
Предыстория
Установив диктатуру «шестого января», король Александр приступил к воплощению в жизнь идей «интегрального югославянства». Это потребовало переформировать основы новой внутренней политики. Естественно, отразилось это и на религиозной жизни югославян.
Согласно переписи населения 1921 года в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев самым многочисленным исповеданием было Православие — 46,6%, затем Католичество (39,4%) и Ислам (11,2%). Остальные – протестанты и иудеи.
Правовое положение религиозных общин регулировалось соответствующими законами: Закона о Сербской Православной Церкви (8 ноября 1929 г.); Закона об Иудейской религиозной общине (14 декабря 1929 г.); Закона об Исламской религиозной общине (5 февраля 1930 г.) и Закона о Евангелистских христианских церквах (16 апреля 1930 г.). [1] Вопрос же правового урегулировании положения Католической церкви оставался открытым, несмотря на то, что попытки составления Конкордата между Королевством СХС и Ватиканом имели место ещё с 1924 года.
«Переговоры по Конкордату возобновились весной 1933 г. после нескольких попыток, предпринятых до «диктатуры шестого января». Тогда, посредством советника Николая Москателло, доверенного лица и человека, которого хорошо принимали одновременно и в Ватикане, Католической Церкви было передано предложение о подписании Конкордата. Москателло встретил кардинал Евгенио Пачелли (впоследствии папа Пий XII). После консультации Москателло по возвращении в Белград передал текст с некоторыми дополнениями и поправками, сделанными в Ватикане, королю для ознакомления». [2]
Но короля убили, и Конкордат не был подписан.
Пока был жив король из славного рода Кара Георгия, Сербская Православная церковь и помыслить не могла о непослушании монарху, его повелениям, в том числе связанным с достаточно болезненными вопросами секуляризации и превращения православной Сербии в многоконфессиональную Югославию. Согласно п.12 Видовданской Конституции (1921 г.) провозглашалась свобода совести и вероисповедания, следовательно, все юридически признанные исповедания имели полное равенство прав.
Тогда, при жизни Короля-Объединителя, никто не смел высказаться публично о том, что теперь, в новом государстве, завоёванном ценой беспримерных человеческих жертв православных сербов, Сербская Церковь попала в подчинённое положение государству, её права ничем не отличаются от тех прав, которые имеют мусульмане, а римокатолики, напротив, после заключения Конкордата, могут получить некоторые привилегии. Тогда это говорить было невозможно, а вот теперь, когда правительство возглавил Милан Стоядинович, тема Конкордата стала весьма удобным инструментов расширения поля протестного электората.
Стоядинович
Работа над окончательным проектом Конкордата была завершена при правительстве Боголюба Евтича, но само подписание было назначено на 25 июля 1935 г. К указанному времени председателем правительства стал Милан Стоядинович.
Стоядинович стал министром финансов в 1922, когда ему было всего 34 года. Сам Никола Пашич поручил ему стабилизировать югославскую монету. Стабилизация и укрепление динара была первым успехом Стоядиновича, и его имя прогремело. Он обрёл репутацию единственного министра финансов в балканских странах, который в течение всех трёх лет своего пребывания в должности не просил кредитов за границей. Чтобы достичь баланса бюджета без дополнительных заимствований из-за границы, Стоядинович ввёл ряд новых налогов. Это привело к недовольству его финансовой политикой не только среди обычных налогоплательщиков, но и в среде депутатов Скупщины. Тем не менее, ему удалось добиться того, что бюджетный 1924/25 год был закрыт без дефицита. [3]
Начал публиковаться в белградской «Политике» и в британском «Экономисте».
В 1926 году был смещён с должности министра финансов. Несмотря на то, что все признавали его способности финансиста, человеческими качествами он, по-видимому, не блистал. Имел репутацию взяточника, картёжника, человека неискреннего и непостоянного. После министерского срока стал директором «Ядранско-Подунавского Банка».[4]
После принятия Конституции 1931 года открыто выступил против режима «шестого января». Был одним из представителей на переговорах между сербской оппозицией и запрещённой к тому времени Крестьянско-Демократической партией, в основном представлявшей интересы хорватов, а также был посредником в переговорах между королём и оппозицией.
После гибели короля по желанию князя-наместника Павла приглашён в правительство Боголюба Евтича в качестве авторитетного финансиста и одного из наиболее активных оппозиционных лидеров. Утрата короля – как морального авторитета, примирявшего национальные противоречия, и призывавшего перетерпеть экономические невзгоды – опасно углубила кризис, переживаемый Югославией.
Когда Стоядинович занял пост премьер-министра, внутренняя ситуация в стране подталкивала к немедленным политическим переменам. Переменам существенным.
Опираясь на князя Павла, Милан Стоядинович посвятил себя прежде всего двум чрезвычайно сложным задачам, которые являются коренным изменением внутренней и внешней политики Югославии. Он решил формировать правительство, опираясь на старые кадры радикалов, которые всё ещё были сильны, а также на словенцев и мусульман. Чтобы, укрепив базу, уже приступать к попытке решения «хорватского вопроса». Ядро правительства Стоядиновича состояло из членов ЦК Народной Радикальной партии, Словенской народной партии и Югославской мусульманской Организации, которые покинули оппозиционный лагерь вскоре после выборов.
Внешнеполитическая ситуация
Не нужно забывать, что в 1935 году до формирования Оси Берлин-Рим было ещё далеко. Муссолини рассчитывал на успех реставрации Габсбургов, что привело бы к неустойчивости всей Версальской системы. Для Югославии это означало бы потерю Хорватии и Словении, превратившейся бы в случае отделения Хорватии в эксклав. Сложись ситуация так, Болгарию было бы не удержать от реваншистских устремлений, направленных против Сербии.
Кроме того, мировой экономический кризис, который привёл к обвалу цен на продукцию сельского хозяйства, был на пике. Банкам грозил крах. Курс динара падал.
Вскоре после убийства короля Александра во французской внешней политике произошли изменения, которые аукнулись и в Белграде. Франция, которая перед лицом немецкой опасности нуждалась в Италии, проигнорировала обвинения в том, что именно Италия укрывает хорватских и македонских террористов. А когда Лига Наций ввела санкции против Италии вследствие вторжения той в Абиссинию, Югославия лишилась основного внешнеэкономического партнёра. И это подтолкнуло Белград к Берлину. Понимая, что вслед за экономическим сближением неминуемо произойдёт и политическое, князь-регент Павел и премьер Стоядинович взывали к здравому смыслу британцев, убеждая тех увеличить объём торговли с Югославией. Британцы направили в Югославию изрядное количество агентуры, для которых коммерческая деятельность оказалась весьма удобным прикрытием.
В марте 1936 года Гитлер вступил в Рейнскую область, которая была демилитаризована по Версальскому договору. Аншлюс с Австрией и раздел Чехословакии были делом времени.
Франция выглядела настолько слабо, что мало кто сомневался в том, что она не сможет защитить даже себя, не говоря уже о тех, кто считался союзниками. А поскольку считалось, что Франция готова принести Югославию в жертву Италии, политика Стоядиновича ещё больше повернулась в сторону Германии.
Именно Германия тогда сыграла решающую роль в улучшении экономической ситуации в Югославии. Немцы стали крупнейшими импортёрами продукции с/х, и, в то же время кредиторами банков и поставщиками машиностроительной продукции: от локомотивов до истребителей «Мессершмит» и бомбардировщиков «Дорни».
В новой международной ситуации Югославия, а вместе с ней и Румыния отделялись от Франции и Малой Антанты. В сентябре 1936 г. они отклонили предложение Бенеша расширить задачу Малой Антанты, чтобы защитить не только от Венгрии, но и от любого нападения. Чехословакия была, т.о., предоставлена себе.
Т.о. вполне логично то, что Стоядинович пошел по пути сближения с Муссолини и Гитлером. Италия, лишившаяся поддержки Франции после того, как попала под санкции Лиги Наций, также сделала ставку именно на Германию, чётко осознав, что с Францией «дружить против Германии» не получится. Не стоит забывать о том, что Великобритания – устами Галифакса – озвучивала постулаты «политики реализма», закономерно приведшие к Мюнхенскому соглашению 1938 г.
Аншлюс так же воспринимался в Белграде как куда меньшее зло по сравнению с возможной реставрацией империи Габсбургов, пересборка которой могла происходить теперь вокруг Будапешта. Всё шло относительно гладко, был заключён договор с Италией, и лишь возможное нападение Венгрии на союзницу по малой Антанте Чехословакию омрачало руководство Югославии, но всё “обошлось”. Чехословакию уничтожили без прямого вмешательства мадьяр.
Детали внутренней политики
Внутренняя политика Милана Стоядиновича была основана на следовании идеям «интегрального югославянства», доставшимся в наследство от короля Александра. Согласно Конституции 1931 г. Королевство Югославия являлось унитарным государством и ни о какой федерализации и автономии Хорватии не могло быть и речи.
Хорватская оппозиция, между тем, бойкотировала Скупщину и перешла на позиции откровенного сепаратизма. Тем не менее, Стоядинович надеялся, что Конкордат станет подспорьем в решении «Хорватского вопроса». Видимо, ставка была сделана на то, что хорваты, оставаясь достаточно сильно приверженными римокатолической церкви, убедившись, что общеюгославское правительство делает реальные шаги навстречу католикам, будут менее подвержены антиюгославской агитации со стороны как крестьянских демократов Мачека, так и усташей Павелича. Которые, кстати, особой религиозностью не отличались. (Другое дело, что католический клир после крушения Югославии совершил роковую ошибку, «прикрепив свой чёлн к кораблю усташества»).
Итак, Конкордат, по мнению Стоядиновича, был инструментом решения простой задачи: оторвать от Мачека тех хорватов, для которых религиозное было важнее национального. Всё вполне логично.
Но не всё так однозначно. У лидера Словенской народной партии Антона Корошца были свои мотивы продвигать Конкордат. Он участвовал в составлении текста документа, и в законе о Конкордате появилась статья, позволяющая католическому духовенству свободно заниматься миссионерством. [5]
Людевит Ауэр у патриарха
Обычно в материалах, посвящённых Стоядиновичу и Конкордатскому кризису, приводится любопытный эпизод.
В мемуарах, которые Милан Стоядинович опубликовал после Второй мировой войны уже будучи в эмиграции в Аргентине, указывается, что изначально планировалось назначить на пост министра юстиции Мехмеда Спахо, а Людевита Ауэра – на пост министра транспорта. Однако, поскольку представлять Югославию в Ватикане должен был именно министр юстиции, было принято решение отдать этот пост католику Людевиту Ауэру вместо мусульманина Спахо. Перед отъездом в Рим Ауэр посетил патриарха Варнаву и оповестил его о своей миссии.
«Патриарх принял его весьма сердечно, и был тронут таким вниманием. Перед тем, как расстаться, предстоятель СПЦ сказал следующее:
– Вы отправляетесь в путь, чтобы совершить важное и большое дело. Желаю Вам успеха в работе и преподаю благословение…
Ауэр приник к его руке, но патриарх обнял его и поцеловал в лоб». [6]
Поневоле вспоминается саркастическое булгаковское «и прослезился». Ибо трудно быть до конца уверенным в том, что всё было именно так, как описывается в мемуарах Стоядиновича. «Есть в его Мемуарах достаточно вещей, точность которых оспорена, но, в то же самое время, трудно предположить, будто его рассказ о событиях, связанных с Конкордатом, совсем произволен». [7]
Конкордат подписан
25 июля 1935 г. между Святым Престолом и Королевством Югославия подписан Конкордат. От имени папы Пия XI подписан кардиналом Пачелли (будущий папа Пий XII), а от имени короля Петра II – министром юстиции Людевитом Ауэром.
Конкордат, который был инициирован еще королем Александром, отличался от Конкордата Ватикана и Королевства Сербии. Немудрено, ведь в Королевстве Сербия католики составляли 1% населения, а в Югославии – до 40%.
«Он содержал общие положения о статусе Римско-Католической Церкви в Королевстве Югославия, правила административно-территориальной организации, положения епископата и клира, церковной собственности, церковных школ, молитв за правителя, брачного права, распоряжения о католической деятельности, папском нунции, отдельную статью о глаголице, о римокатоликах среди национальных меньшинств. Таким образом, Римско-Католическая Церковь получала благодаря Конкордату больше, чем по специальному закону, который ранее был провозглашен для других религиозных общин». [8]
О подписании Конкордата Белград и Ватикан выступили с отдельными заявлениями. В заявлении правительства Стоядиновича говорилось, что Конкордатом будет реализовано «конституционно принятое нами равенство католицизма с другими признанными конфессиями». Сообщение Ватикана содержало более подробную информацию. Но ни югославская, ни ватиканская стороны не представили текст Конкордата на всеобщее обозрение.
Подписание Конкордата прошло практически незамеченным югославской общественностью. Однако его ратификация в Скупщине была отложена на целых два года, поскольку Стоядинович надеялся к тому времени сгладить возможные острые углы, достигнув соглашения с Сербской православной церковью.
Важно отметить следующее.
Более года – т.е. с момента подписания летом 1935 и вплоть до ноября 1936 года – Сербская православная церковь хранила молчание по поводу Конкордата.
Из воспоминаний Милана Йовановича Стоимировича
«Ни князь, ни Стоядинович не питали никаких иллюзий по поводу слабости Югославии, разорванной и неединодушной. Но поскольку для нашего общества сентиментальность предпочтительнее в политике пользе и разуму, общество подвергло критике Стоядиновича, преподнеся его одиозным, оспариваемым, скомпрометированным. Оппозиция не выбирала средств в борьбе против него. Он был авторитарен, но не был популярен, был полезен, но не был понят. В целом, он не обладал даром делать дело тихо и системно, был нетерпелив. Зато не только на владык, но и на многих других производил впечатление человека властного. В 1937 ему было 50, был непьющим (лишь иногда – бокал пива), некурящим, занимался спортом (плаванье, бокс, охота и гольф) и выглядел как богатырь. Не сидел на месте, всегда смеялся и был оптимистом, который верит в свой гений («Счастливчик Счастливович», как его называли).
Действительно, он заигрывал с некой разновидностью «дирижированной экономики» и политического фашизма, но на диктатора «не тянул». Был достаточно храбр, но не особенно трудолюбив, хотя и обладал большой трудоспособностью. Не был демагогом, хотя страстно любил власть. Не умел вести себя с людьми, не имел особых идей, поскольку не был широко образован. <…>
Было действительно просто фатально, что Варнава и Стоядинович нечасто виделись, и очень обделяли друг друга из-за того, что между ними посредником был Янич. Не стало этой связи – и всё повалилось. Сказалась твердолобость Милана Стоядиновича и амбициозность Варнавы (Росича), который веровал, что может добиться власти в государстве и выйти на первый план. По крайней мере, так полагали люди, которые наблюдали его общение с оппозицией, которая была разрознена и по целям, и по менталитету. Во главе её был Мачек, но лишь формально, по–сути, её возглавляли левые интеллектуалы, которые имели точно обозначенные цели, и среди которых было немало даровитых людей, высоко образованных, и в то же время готовых пожертвовать жизнью за свои убеждения. Они использовали церковь как ширму, за которой они скрывались». [9]
Наконец, церковь реагирует
13 ноября 1936 года премьер Стоядинович официально оповещает патриарха Варнаву о планах относительно принятия Конкордата. В «Гласнике Сербской Патриархии» (печатном органе СПЦ) говорилось следующее:
«31 октября / 13 ноября с. г. председатель Совета министров и министр иностранных дел г-н Милан Стоядинович посетил в тот день после полудня в патриархии Его Святейшество Патриарха Сербского господина Варнаву. Г-н председатель правительства и Его Святейшество Патриарх г-н Варнава провели большое количество времени в разговоре, полезном для Церкви и государства». [10]
Стоядинович не ожидал проблем с ратификацией Конкордата в Скупщине. Но он недооценил решительности оппозиции, которая в стремлении свергнуть его, сделал ставку на СПЦ. Ставка была на возбуждение в народе возмущения, связанного с разочарованием в национальной и культурной политике объединённого государства южных славян. С обидой на забвение – во имя «тренда многонационалки» – всего того, что сербский народ претерпел на пути построения независимой – как от Османов, так и от Габсбургов – державы.
В начале декабря Архиерейский Собор направил Наместничеству и правительству меморандум, в котором говорилось, что Сербская православная церковь не может согласиться на такое решение.
Не только «Гласник СПЦ», но и самые малые церковные общины напоминали премьеру одно и то же. Из «Письма православной церковной общины Карловца председателю правительства Милану Стоядиновичу»: «Согласно Конкордату, вопреки принципам конституции державы, одна религиозная община приобрела бы большие прав и превосходство над другими, особенно над Святосавской церковью…» [11]
С другой стороны папский нунций в Белграде Пелегринетти 7 декабря 1936 г. высказывал протест Стоядиновичу в связи с тем, что в повестку дня Скупщины не был включён вопрос Конкордата. [12]
Видя, как все противники режима собираются вокруг Сербской Православной Церкви, Стоядинович воспринял вопрос Конкордата как вопрос своей репутации главы правительства.
И упёрся.
Продолжение следует
Литература
[1] Ђурковић М. Милан Стоjадиновић: Политика у време глобалних ломова / Издавач Јавно предузеће Службени Гласник; Центар за конзервативне студије, 2012. С. 211
[2] Е. С. Тимонина Конкордатский кризис 1937 года в Югославии: апогей противостояния Сербской Православной Церкви и государства. ХРИСТИАНСКОЕ ЧТЕНИЕ Научный журнал Санкт-Петербургской Духовной Академии Русской Православной Церкви. № 4, 2023
[3] Бецић, Иван М. (2012). Министарство финансија Краљевине Југославије 1918-1941. Београд: Институт за савремену историју. стр. 71, 231, 260—267.
[4] Yugoslavia: Political Diaries 1918-1965. Volume 2: 1927-1937. edited by Robert L. Jarman. Slough: Archive Editiona. 1997. стр. 9.
[5] Mišović M. Srpska crkva i konkоrdatska kriza. Beograd, 1983. S. 37
[6] Stojadinović M. Ni rat ni pakt. Buenos Airos. 1963. S.421
[7] Др. Ђоко Слиjепчевиħ, Историjа СПЦ. Т.2, Београд 2002. С.580
[8] Е. С. Тимонина. Конкордатский кризис 1937…
[9] цит. по: Златоусти проповедник Васкрслога Христа. Свети владика Николаj у сећањима савременика. 2003. Приредили Владимир Димитриjевић и Горан Вељковић. С. 35-36
[10] Гласник, 30–31/1936, 698. Цит. по: Е. С. Тимонина. Конкордатский кризис 1937…
[11] Писмо православне црквене општине у Карловцу председнику Владе Милану Стојадиновићу https://sr.wikipedia.org/wiki/Конкордатска_криза
[12] Е. С. Тимонина. Конкордатский кризис 1937…