Здравствуйте, мои дорогие...💝
— Зинаида Павловна, зайдите ко мне. Немедленно.
Голос из динамика внутренней связи разнёсся по всему третьему этажу кардиологического отделения Краснодарской городской больницы номер четыре.
Санитарка Зинаида Павловна Мещерякова, шестьдесят восемь лет, отжала тряпку в ведро и медленно выпрямилась, придерживая поясницу.
Четырнадцать лет она мыла полы в этом отделении.
Четырнадцать лет по восемь часов в день — одни и те же коридоры, одни и те же палаты, одни и те же разводы хлорки на линолеуме.
Кабинет нового главврача — Артёма Геннадьевича Кирсанова — находился в конце коридора. Ему было тридцать четыре.
Назначили два месяца назад, после того как предыдущий главврач ушёл на пенсию.
Артём Геннадьевич пришёл из частной клиники, где всё блестело хромом и пахло ванилью. Здесь пахло хлоркой и старыми трубами.
И это его раздражало.
— Садитесь, — он указал на стул, не поднимая глаз от монитора. — У меня жалоба.
Зинаида Павловна села. Руки положила на колени. Ногти коротко стрижены, кожа потрескавшаяся от хлорки и антисептика.
— Пациентка из двенадцатой палаты — Харитонова Людмила Андреевна — написала жалобу. Цитирую: «Санитарка стучит ведром в шесть утра, будит пациентов, выглядит неопрятно, пугает своим видом». Конец цитаты.
Зинаида Павловна молчала.
— Это не первая жалоба, — продолжил Кирсанов, листая папку. — Месяц назад медсестра Соколова сообщила, что вы разговариваете с пациентами на личные темы. Вмешиваетесь в лечение.
— Я не вмешиваюсь в лечение, Артём Геннадьевич. Пациенты спрашивают — я отвечаю. Четырнадцать лет в кардиологии, я знаю, какие таблетки от давления, а какие от аритмии. Но я не назначаю. Просто объясняю, если человек боится.
— Вот именно. Вы — санитарка. Ваша работа — полы и утки. Не объяснения. Для этого есть врачи.
— Врачей на обходе по три минуты на пациента. А человек лежит один. Ему страшно.
Кирсанов снял очки и потёр переносицу.
— Зинаида Павловна, я скажу прямо. Мне нужно сократить штат. Бюджет не резиновый. Санитарок в кардиологии три. Вы — самая возрастная. Пенсионерка. По закону вы получаете пенсию плюс зарплату. Это нерационально.
— Моя зарплата — двадцать четыре тысячи рублей, Артём Геннадьевич. Пенсия — девятнадцать тысяч. Итого сорок три тысячи. Из них я плачу за квартиру, лекарства для мужа — он после инсульта — и помогаю дочери с ипотекой.
— Я вам сочувствую. Но это не моя зона ответственности. Я предлагаю вам написать заявление по собственному. Без лишнего шума.
Зинаида Павловна посмотрела ему в глаза. Спокойно. Без слёз.
— А если я не напишу?
— Тогда я найду основание. Жалобы — основание. Несоответствие должностным обязанностям — основание. Вы ведь без медицинского образования?
— У меня среднее медицинское. Краснодарское медучилище, тысяча девятьсот семьдесят восьмой год. Фельдшер.
Кирсанов поднял бровь.
— Вы фельдшер? Почему работаете санитаркой?
— Потому что в девяносто втором фельдшерам платили семь тысяч, а санитаркам с доплатой за ночные — десять. У меня были двое детей и муж-строитель, которому не платили вообще.
Он промолчал. Потом встал.
— Решение принято. Даю вам неделю. Или заявление — или я начинаю процедуру.
Зинаида Павловна вышла из кабинета. В коридоре стояла медсестра Оля — молоденькая, второй год после училища.
Она всё слышала через тонкую дверь.
— Зинаида Павловна, это неправильно. Он не может вас так...
— Может, Олечка. Он главврач.
— Но пациенты вас любят! Вы единственная, кто с ними по-человечески!
Зинаида Павловна погладила Олю по плечу.
— Не переживай. Я пока работаю.
На следующий день случилось то, чего никто не ожидал.
В семь сорок утра в больницу по «скорой» привезли женщину шестидесяти двух лет — острый инфаркт миокарда.
Палата реанимации была занята — в больнице ремонт, два аппарата ИВЛ на обслуживании.
Женщину положили в кардиологию, в двенадцатую палату — ту самую, где лежала жалобщица Харитонова.
Дежурный врач — молодой ординатор — стабилизировал давление и ушёл к другим пациентам.
Медсестры были заняты: три человека на двадцать четыре палаты.
В девять пятнадцать Зинаида Павловна зашла в двенадцатую палату с ведром и тряпкой.
Новая пациентка лежала бледная, с закрытыми глазами. Монитор показывал пульс восемьдесят шесть. Нормально для постинфарктного.
Но Зинаида Павловна замерла. Она посмотрела на капельницу. Потом на монитор. Потом на капельницу снова.
Четырнадцать лет она наблюдала, как ставят капельницы. Четырнадцать лет она слышала переговоры врачей. Она не была врачом.
Но она была фельдшером. И она видела, что скорость капельницы не соответствует назначению.
Она тихо вышла из палаты и нашла Олю.
— Олечка, посмотри палату двенадцать. Новенькая. Мне кажется, скорость вливания слишком высокая для нитроглицерина при её давлении.
Оля побежала. Через три минуты она вернулась — белая как стена.
— Зинаида Павловна, вы правы. Ординатор перепутал дозировку. У неё семьдесят на сорок — ещё десять минут и мы бы её потеряли.
Вызвали дежурного кардиолога. Спасли. Скорректировали назначение. Женщина пришла в сознание к обеду.
Оля написала в отчёте: «Санитарка З.П.
Мещерякова обратила внимание на критическую ошибку в скорости инфузии, что позволило предотвратить кардиогенный шок».
Отчёт лёг на стол Кирсанову.
В три часа дня он снова вызвал Зинаиду Павловну.
Но на этот раз в кабинете была ещё одна женщина — строгая, в сером костюме, с папкой Минздрава.
— Зинаида Павловна, — начал Кирсанов, и голос у него был уже другой. — Это Ирина Владимировна К., заместитель начальника управления здравоохранения администрации Краснодарского края.
Ирина Владимировна встала. Протянула руку.
— Здравствуйте, Зинаида Павловна. Я приехала по другому поводу — плановая проверка. Но мне рассказали о сегодняшнем случае. И я подняла вашу историю.
Зинаида Павловна пожала руку. Рука была крепкая.
— Вы четырнадцать лет работаете санитаркой с дипломом фельдшера. За это время — ни одного выговора, ни одного больничного. Три благодарственных письма от пациентов. И вот теперь — по сути — вы спасли жизнь женщине, которую чуть не убила ошибка дозировки.
Она повернулась к Кирсанову.
— Артём Геннадьевич, я правильно понимаю, что вы собирались уволить этого сотрудника?
Кирсанов сглотнул.
— Были жалобы... Оптимизация бюджета...
— Оптимизация — это когда сокращают тех, без кого можно обойтись. А вы предлагаете сократить человека, который сегодня предотвратил смерть пациента. Пока ваш ординатор ошибался в дозировке.
Она открыла папку.
— Я подготовлю представление к награде. Зинаида Павловна, вы согласитесь перейти на должность старшей медсестры? С вашим опытом и дипломом — это давно следовало сделать. Оклад — сорок две тысячи плюс надбавки.
Зинаида Павловна молчала. Потом сказала:
— Я согласна. Но у меня условие.
— Какое?
— Ординатора, который ошибся, не наказывайте. Он молодой. Он учится. Наказание ничему не научит, а поддержка — научит. Я буду за ним присматривать.
Ирина Владимировна улыбнулась.
— Вот поэтому вам и нужно быть старшей медсестрой.
Кирсанов сидел за столом и молчал. Когда Зинаида Павловна вышла, Ирина Владимировна задержалась.
— Артём Геннадьевич, один совет. Когда вы оцениваете сотрудника — смотрите не на его возраст и не на строчку в бюджете. Смотрите на то, что люди делают, когда никто не видит. Эта женщина мыла полы и параллельно контролировала назначения — четырнадцать лет. Бесплатно. Потому что ей не всё равно. Таких людей не увольняют. Таких людей берегут.
Она ушла. Кирсанов долго сидел один. Потом снял трубку и позвонил своей матери — впервые за три месяца.
Спасённая женщина — Тамара Ивановна — пролежала в больнице ещё две недели.
Каждый день Зинаида Павловна заходила к ней — уже не с ведром, а с блокнотом. В день выписки Тамара Ивановна обняла её в дверях.
— Спасибо вам. Мне врачи сказали, что ещё десять минут — и всё. А вы заметили.
— Я просто делала свою работу, — сказала Зинаида Павловна.
А вот Харитонова, та самая жалобщица из двенадцатой палаты, на следующий день сама попросила медсестру: «Передайте Зинаиде Павловне — пусть заходит когда хочет.
Я была неправа».
Скажите честно: как вы считаете — опыт и внимательность важнее диплома и должности?
И правильно ли Зинаида Павловна попросила не наказывать молодого ординатора — или он должен был ответить за свою ошибку?
С любовью💝, ваш Тёплый уголок
