ПОВЫШЕНИЕ

• Из серии "Рассказы про людей и не только"

Все совпадения абсолютны случайны.

Поскольку в основу положен исключительно личный опыт.

-Борис, ты... Ты зачем ударил ребёнка? Ты нормальный, вообще?

Кротову показалось, что лицо жены сделано из белого пористого шоколада, и этот шоколад тает. Знакомые черты оплывают, челюсть сваливается вбок... Чего только не привидится в царящем на кухне полумраке. Ведь нормального мужика в доме нет, и поменять лампочку некому.

Заплаканный сын испуганно выглядывал из-за мамкиной ноги. Потирая ушибленный затылок, он тоскливо подвывал. От этого воя сразу же заныли недолеченные на прошлой неделе зубы.

-Данила, заткнись!

Данила завыл с удвоенной силой - может, и нарочно. Кротов потянулся к нему, ещё не понимая, что станет делать: успокоит, или отвесит ещё одну затрещину. Таня, взвизгнув, оттолкнула мужа с непонятно откуда взявшейся силой. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за стол.

Задумчиво качающийся на самом краешке стакан обречённо кивнул людям на прощание и шагнул вниз. Кухня наполнилась долгожданным звоном стекла – какой же без этого семейный скандал? Данила немедленно перестал выть и уставился на разбившегося круглыми от ужаса глазами.

-Не смей его трогать! Борис, ты что творишь?

Кротов медленно развёл в стороны открытые ладони. С помощью такого жеста в кино переговорщик показывает плохим парням: я безоружен.

-Таня, успокойся...

-Сам успокойся!

-Ты же сама его ко мне привела! И сама попросила поговорить!

Так оно и было - сама и привела, уже доведённого до истерики. Объясните отцу, Данила Борисович - почему изворачиваетесь и врёте на каждом шагу? Почему прячете дневник, да ещё и так глупо - под собственной подушкой?

В итоге беседа прервалась подзатыльником - к этому всё и шло.

-Я просила принять участие в его воспитании! В кои-то веки! Сколько можно уже лежать на диване?

-Сколько нужно, - ответил Кротов, стараясь сдерживаться. - Пока я приношу в дом деньги, тебе должно быть всё равно, сколько я лежу на диване! Ты меня попросила принять участие в воспитании - и я принял. Тебе чего ещё надо?

-Ты его не воспитываешь, а калечишь!

Что тут скажешь? Любые слова, сказанные в ответ, будут бессмысленны. Всё-таки Костя был прав – для повышения тебе пока не хватает опыта, Борь. Несмотря на десятки пройденных тренингов, ты так и не научился бороться с возражениями.

Уже накинув пальто, Кротов не выдержал, скосил глаза в сторону кухни. Таня ползала под столом, собирая осколки, а всеми позабытый сын застыл, сжимая в мокрых от слёз пальцах дневник с двойками. Случайно встретившись с отцом взглядом, он тут же сгорбился, сморщился.

Что-то в этой семье идёт не так и не туда - подумал Кротов.

Лифт, разумеется, не работал. Пришлось спускаться по лестнице, и на площадке между четвёртым и пятым Кротова вдруг окатила удушливая волна запоздалой ярости. Пришлось притормозить, вцепиться в перила и переждать приступ.

Кто эти люди, оставшиеся двумя этажами выше? Эта маленькая женщина с одутловатым лицом, этот странный ребёнок, склонный впадать в истерику по малейшему поводу? Какое право они имеют ненавидеть меня? Я - не золотая антилопа. Я - рядовая рабочая лошадка глобального капитализма. Поэтому уже в тридцать четыре мои виски сплошь покрыты седыми прядями, словно каким-то грибком, пенициллиновой гнилью.

Но за каждую секунду этой никчёмной жизни Компания платит мне копейку. Эта копейка идёт на то, чтобы жена и сын были сыты и одеты.

А что - взамен? Даже уважения никакого нет!

Неужели так трудно его проявить?

Ветер, обрадованный, что кто-то решил составить ему компанию, швырнул в лицо Кротова горсть снега. Щедро, от души. Потом долго играл с зажигалкой, не давал язычку пламени разгореться.

Идти до магазина было недалеко – всего-то обогнуть угол дома. Мир снаружи состоял из тёмных стен с россыпью зажжённых окон и бьющейся о них метели. Внутри тоже всё обледенело - и Кротову был известен только один способ растопить этот лёд.

Когда он застыл на минуту, разглядывая полки с вискарём, сзади подкралась девочка - мерчандайзер, и спросила:

-Что-то конкретное ищете?

-Нет, - ответил Кротов, вздрогнув от неожиданности. – Просто надо нажраться.

Тоненькая шейка, родинка на щеке, и счастливая улыбка до ушей. Лет двадцать, не больше. Кожа, наверное, на ощупь, как резиновая, и пахнет полевыми цветами. Интересно, как такие милые девочки становятся истеричками с одутловатыми лицами?

-А что у вас за повод?

-Повышение, - признался Кротов, разглядывая стройные ножки, обтянутые белыми колготками. Балетки, надо же... А если её поставить на шпильки, то мы, пожалуй, будем одного роста.

-Поздравляю вас.

-Не с чем. Его не будет.

-Вам тогда лучше водочки, - очень серьёзно сказала девочка и взяла Кротова за руку. - Пойдёмте, я покажу...

Взять бы тебя сейчас, и увезти в какую-нибудь гостиницу - думал он, млея от ощущения тёплой ладошки в своих пальцах. А с утра, прямо так, в чём есть - махнуть на пару недель в Египет. А потом выгнать всех к чёртовой матери и жить дальше. Не надрывая горб, не думая о том, откуда берутся деньги.

Жить просто так - для себя.

Сначала Кротов решил, что 0,5 будет вполне достаточно. Но потом вспомнил, что завтра в 8:00 собрание, и передумал - взял 0,7. Длинноногое чудо влюблённо ело глазами парня, одетого в военную форму с кучей шевронов. А потом уверенно взяло его за руку и потащило за собой к полкам с коньяком.

Не пропадёт в жизни – зачем-то подумал Кротов.

Ветер стих, и снег теперь падал тяжёлыми плотными хлопьями. Шагая с задранной к чёрному небу головой, Кротов чувствовал, как они ложатся на лицо и тают. Потом ему вспомнилось, как в детстве с пацанами отогревались после горки, усевшись на подъездную батарею. Как от штанов, покрытых толстой коростой мёрзлого снега, валил пар. Как на батарее вполголоса обсуждались очень важные, почти взрослые вещи.

Теперь мы обсуждаем другое - думал он, ловя на язык пролетающие снежинки. Сколько заплатили конкуренты, чтобы выдавить нас из "Пятёрочек"? Почему план по энергетикам выполнен лишь на тридцать процентов - ведь сегодня уже двадцатое? Чем кормить семью в ближайший месяц?

Подумав, Кротов пришёл к выводу, что ничего не изменилось. Пусть под задницей теперь не пыльная батарея, а сиденье служебного авто, собственности Компании. Всё равно, так же как в детстве, мы - просто пацаны на батарее. А жизнь пролетает мимо, пока мы треплем языками.

Вспомнив, что забыл про сигареты., Кротов сплюнул пенящейся от злости слюной на пол - зря, что ли двести рублей на уборщицу сдаю? Нет, возвращаться - не вариант. Надо растянуть эти восемь штук до завтра.

Дом, милый дом, встретил наглухо запертыми воротами и туго натянутыми арбалетами в каждой бойнице. Прямая спина жены казалась базальтовой, незыблемой, как материковая плита. Поборов себя, Кротов отодвинул в сторону пахнущие чем-то кислым волосы и прикоснулся губами к тёплой коже.

-Прости, Таня. Пойми, это повышение, оно очень много для меня значило. Я пашу, как проклятый, а они присылают из Москвы сопляка...

-Пошёл ты, Кротов... - сказала жена, закусив губу. Её пальцы всё скребли тарелку, уже скрипящую от чистоты. - Ты определись, что для тебя важнее - семья, или работа. Мне необязательно говорить - ты сам для себя реши.

-Для вас же стараюсь...

-Не ври, - ответила Таня, и выпустила тарелку из рук. - Ты эгоист законченный. Всегда только о себе думаешь. Если бы тебе сказали - выгони жену с сыном, а мы тебя супервайзером сделаем, ты даже думать не стал бы.

-Зачем так-то? - спросил Кротов у хлопнувшей перед носом двери.

Водка оказалась жёсткой и замечательно подошла к настроению. Первую рюмку он не стал даже закусывать - так, сигаретой закурил. После второй похрумкал огурчиком, но сухие пальцы, царапающие горло, так и не разжались. Пришлось убрать рюмку в шкаф, и достать гранёный стакан - чтобы наверняка.

-Ну, давай! - Кротов поднял плещущиеся за острыми стеклянными гранями сто граммов, сулящих забвение. Подмигнул себе, стоявшему в оконном проёме с таким же стаканом наперевес. - За повышение!!!

Чтобы добиться эффекта, на который рассчитывал, пришлось повторить процедуру - но после этого всё пошло как по маслу.

-Оно мне и не нужно было, это повышение, - рассказывал Кротов собеседнику, давно покинувшему чёрный проём, и пересевшему на стул напротив. - Мне просто хотелось, чтобы в моей жизни хоть что-нибудь изменилось.

По вздымающимся в голове горячим волнам плыли нарисованные на обоях кофейные чашки. Вилка падала из рук, непокорная помидорка никак не хотела накалываться на вилку, убегала всё дальше, до самого края стола - пока не убежала совсем.

-А Костя тоже хорош, - сказал Кротов, проводив помидорку взглядом. - Всё кормил меня обещаниями... Знаешь, что самое обидное? Не то, что меня по бороде пустили, не то, что, что прислали из Москвы ребёнка на моё место. А знаешь - что?

Знаю - грустно кивал сидящий напротив. Самое обидное - то, что ты позволил себе поверить Косте. Да ещё и проставился заранее, решив, что должность уже в кармане. Те, кто платил за разбитую посуду, кто тащил домой твоё пьяное тело, кто шептал на ушко полезные советы…

Как же все они завтра будут смеяться над тобой!

-Да! - подтвердил Кротов ударив по столу кулаком и угодив во что-то мокрое. Надо же, банка с огурцами перевернулась. - Именно! Это собрание должен был проводить я! Я, а не этот малолетка из Москвы! Не поеду...

И не надо - соглашался молчаливый собеседник. Он был услужлив: каждый раз, когда приходило в голову повторить, стакан волшебным образом оказывался наполовину полон.

Через некоторое время Кротов обнаружил, что сидит за столом в ботинках и намотанном на голую шею шарфе. С шарфа капал рассол.

Мы ходили за добавкой - подсказало альтер-эго. Ты что - не помнишь?

-Не помню... - вяло ответил Кротов. Весь кураж куда-то делся, осталась только тупая тяжесть в висках и неимоверное желание добраться до кровати. - Что-то я совсем пьяный стал... Надо бы, наверное... Ещё?

Сидящий напротив картинно разводил руками - за чем, мол, встало дело.

-Не поеду на собрание, - бормотал Кротов, с какой-то отчаянной, обречённой упёртостью. - И увольняться не буду! Они только и ждут, чтобы я заявление на стол бросил. Не дождётесь! Устанете меня ещё увольнять!

Потом Кротова не было, и это была лучшая часть вечера. К сожалению, всё хорошее быстро кончается - под столом, в подсыхающей рассольной луже.

За окном было уже светло. К счастью, рядом, на полу, случился телефон. С трудом настроив глубину резкости, Кротов вгляделся в бессмысленное нагромождение цифр. Наконец, после долгих попыток, ему удалось определить время - 9:30.

-Здорово... Видишь, Борян, а ты ещё нервничал: ехать тебе на собрание, не ехать. Всё само собой решилось.

Сил хватило ровно на то, чтобы доплестись до ванной и открыть кран. Скрючившись на восхитительно холодном кафеле, Кротов долго слушал, как течёт вода. Потом он уснул, и только телефонный звонок вырвал неудавшегося супервайзера из цепких объятий сна. Очень вовремя, кстати - для формирования образа неудачника не хватало только захлебнуться в ванне.

Какое-то время Кротов колебался, а потом мазнул пальцем по экрану.

-Да?

-Могу я услышать Бориса? - осведомился чей-то голос, молодой и звонкий. Он был до краёв наполнен нездоровым комсомольским задором, этот голос. Казалось, что его обладатель готов продавать напитки, соки и снеки днём и ночью, не отвлекаясь на физиологические потребности и погодные условия.

-Я слушаю.

-Меня зовут Александр. Я новый руководитель нашей команды.

-Очень приятно, - соврал Кротов.

-Я хотел узнать, по какой причине вас не было на собрании.

-По причине поломки автомобиля, Александр.

-Борис, вы могли бы мне позвонить мне и предупредить о возможном опоздании.

Интересно, как сейчас звучит мой голос – лениво подумал Кротов. Как он воспринимается на слух? Имеет хоть какой-то смысл пытаться говорить бодро и создавать впечатление свежего и выспавшегося?

-Александр, к сожалению, у меня нет номера вашего телефона.

-А где вы сейчас находитесь?

-На маршруте, Александр. Работаю на подменном автомобиле.

-Работайте лучше, Борис. У вас не выполнен план по он-премис. По энергетикам. А сегодня уже двадцать первое.

-Я в курсе, Александр.

В трубке замолчали. Кротов уж было подумал, что это всё, но оказалось, что Александр просто выруливал из тупика, в который сам себя загнал.

-Жаль, что вас не было на собрании. Мы обсудили много важных вопросов - может, вы почерпнули бы для себя что-то новое.

-Не сомневаюсь... - Кротов прикрыл глаза руками: кровь, разогнанная прыгнувшим давлением, резанула по ним, словно маньяк бритвой.

-Может быть, вы просто игнорируете моё общество? А, Борис?

-Александр, у меня сломалась машина. Она не заводится. Может, у вас в Москве умеют работать на незаведённых машинах. У нас такого нет.

-Что случилось с машиной?

-Датчик коленвала, наверное. Уже два раза такая ситуация была.

-Я вас услышал, Борис, - ответил Александр после многозначительной паузы. - Успехов в работе. Будьте любезны заехать в офис после того, как откатаете маршрут. Хочу познакомиться с вами лично.

-У меня сегодня двести километров туда, двести обратно. Приеду часов в девять, а то и позже.

-Ничего, я подожду.

Ну, подожди - подумал Кротов, набирая номер механика Стаса.

-Подъезжай за подменной машиной, - хмыкнул механик Стас. Он был опытен и хитёр, этот человек, проработавший в Компании уже семнадцать лет. Непонятно на что рассчитывал Кротов, пытаясь взять его на жалость.

-Стас, о чём ты? Я встать даже не могу.

-Сейчас этот Александр ко мне придёт и скажет: Стас, давай посмотрим, где находится машина Кротова. Что я ему отвечу?

-Он не придёт. Он не додумается.

-Подскажет кто-нибудь. Это же Компания, Боренька.

Мокрый телефон выскользнул из пальцев, как хитрая рыба из пальцев беспечного рыбака. Кротов громко выругался, каким-то чудом поймав его у самой воды.

-Это ты не мне, надеюсь?

-Это не тебе. Слушай, Стас - ну как я сейчас поеду?

-На такси.

Огромные чёрно-белые глаза пластмассового Человека - Паука, забытого сыном между бутылочками с шампунем, гипнотизировали, сбивали с мысли.

-Стас, ты издеваешься, что ли?

-Нет. Я говорю абсолютно серьёзно. У тебя что с машиной, кстати?

-Датчик, наверное.

-Меняли же датчик...

-Ну, значит - плохо поменяли, - вяло предположил Кротов.

Стас устало вздохнул. Похоже, этот разговор осточертел ему не меньше.

-Борис, прими машину. На такси приезжай, а хочешь - на маршрутке. Хоть на собаках, только быстрей. Иначе это всё кончится для тебя плохо. Береги себя.

Пальцы дрожали, и зубная паста никак не желала ложиться на щётку ровной толстой колбаской. В голову снова вернулась мысль о водке. Брызнув на запотевшее зеркало водой, Кротов долго изучал свои глаза, покрытые красной сеточкой лопнувших сосудов. И решил: не стоит. Не стоит это всё полутора лет без прав. Лучше прогуляться до остановки - чтобы свежий морозный ветер проветрил мозги.

Наброшенное на спинку стула пальто печально тянулось к полу одним рукавом, но выглядело чистым - на первый взгляд. Чего нельзя было сказать о брюках и рубашке, источавших аромат похмельного пота и скисшей закуски. Вылью на себя побольше одеколона – махнул рукой Кротов. Первый раз, что ли?

Табачный дым по вкусу напоминал жжёную шерсть. Глядя на машину, заваленную снегом чуть не до крыши, Кротов дососал сигарету до самого фильтра. Похоже, с утра по двору прошёлся трактор, и вероломно, без объявления на подъездных дверях, сгрёб весь снег в этот угол. Ещё одной головной болью меньше. Теперь машина не попадёт к Стасу раньше апреля. А если ему надо раньше - пусть сам и откапывает.

Кротов уронил догоревший окурок, нагрёб на него снега и притоптал, оставив аккуратное квадратное надгробие. Поднял воротник, и зашагал по прочищенной трактором дорожке, ёжась от колючего ветра. Ветер торопливо заметал следы от его ботинок, оставляя только белую волнистую поверхность - как будто никакого Кротова никогда и не было на свете.

2014