Таня поставила кофейник на плиту и услышала, как Игорь кашлянул за спиной. Так он всегда делал перед важным разговором — будто прочищал горло для неприятных слов.
— Тань, нам надо поговорить.
Она обернулась. Муж стоял в дверях кухни, переминался с ноги на ногу, смотрел куда-то в сторону холодильника.
— Слушаю.
— Понимаешь... мама звонила. У них с Светкой проблемы с жильём. Дом аварийный признали, расселяют, но очередь большая. Они не знают, куда деваться.
Таня включила газ под кофейником. Ждала продолжения.
— И вот я подумал... — Игорь потёр переносицу. — У нас же трёшка. Мы с тобой в одной комнате можем, им две отдадим. Временно же. Пока не расселят.
Она молчала. Смотрела, как закипает вода, как поднимается пенка.
— Временно — это сколько?
— Ну... полгода, может, год. Максимум.
— Твоя мама и Светка. Здесь. Год.
— Тань, ну куда им? Светке восемнадцать только исполнилось, она в колледже учится. Мама одна их тянет. Я же не могу бросить.
Таня выключила газ. Налила себе кофе, села за стол. Игорь остался стоять.
— А спросить меня ты не подумал? До того, как уже всё решил?
— Я не решил! Я же с тобой советуюсь!
— Игорь, ты не советуешься. Ты ставишь меня перед фактом. Разница чувствуешь?
Он сел напротив, взял её руку. У него были тёплые ладони, чуть влажные от волнения.
— Тань, ну пойми. Это моя мама. Моя сестра. Я не могу оставить их на улице.
— На какой улице? — Таня высвободила руку, обхватила чашку. — У твоей мамы съёмная квартира. Пусть продолжают снимать.
— Дорого. Пятнадцать тысяч в месяц. Откуда у неё такие деньги?
— А у меня откуда возьмутся нервы жить с твоей мамой под одной крышей?
Игорь вздохнул.
— Я понимаю, что вы не очень ладите...
— Мы вообще не ладим, — Таня усмехнулась. — Твоя мама считает меня неудачной партией. Она мне это в лицо говорила на нашей свадьбе. Помнишь? «Игорёк мог бы и получше найти».
— Она выпила тогда.
— Пьяные говорят правду.
Повисло молчание. Игорь барабанил пальцами по столу — нервная привычка.
— Послушай, — он наклонился ближе. — Давай так. Они поживут пару месяцев, пока мама не найдёт что-то подешевле. Я помогу с поисками, честно. И попрошу маму вести себя... корректнее.
— Попросишь, — повторила Таня. — Как ты попросил её не вмешиваться в нашу жизнь? Как попросил не названивать по десять раз на дню? Как попросил не обсуждать меня с родственниками?
— Таня...
— Я не против помочь, — она сделала глоток кофе, обожгла язык. — Я могу скинуться на съёмную квартиру. Пять тысяч в месяц — потяну. Но жить с ними здесь не буду.
Игорь откинулся на спинку стула.
— У мамы нет денег даже на десять тысяч. У неё зарплата двадцать восемь. Коммуналка, еда, Светкины расходы — всё уходит.
— Светка может подработать.
— Она учится!
— Я в её годы учился и работала. В кафе по вечерам. Ничего, выжила.
Игорь встал, прошёлся по кухне.
— Значит, ты отказываешься помочь моей семье?
— Я отказываюсь превращать свою квартиру в коммуналку.
— Свою? — он обернулся. — Ты же знаешь, что мама помогла нам с первым взносом. Двести тысяч дала.
Вот оно. Таня ждала этого аргумента.
— Помогла. Три года назад. Я уже вернула эти деньги. Переводила по десять тысяч каждый месяц. Последний перевод — в январе. Хочешь, выписки покажу?
Игорь молчал.
— И вообще, — Таня поставила чашку, — ипотеку плачу я. Двадцать семь тысяч в месяц. Из моей зарплаты. Ты вкладываешь десять на коммуналку и еду. Так что да, Игорь, это моя квартира. По документам и по факту.
— Ты... ты считаешь деньги в семье?
— Я считаю, когда мне предлагают потесниться в собственном доме.
Он сел обратно, опустил голову.
— Мама будет очень расстроена.
— Пусть расстроится, — Таня пожала плечами. — Я не обязана жертвовать своим комфортом ради чужого удобства.
— Чужого? — Игорь поднял глаза. — Это моя мать!
— Для меня — чужая женщина, которая меня не уважает.
Он встал резко, стул скрипнул.
— Знаешь что? Я позвоню маме и скажу, что моя жена отказалась помочь. Пусть знает, какая ты на самом деле.
Таня усмехнулась.
— Скажи. Мне всё равно, что она обо мне думает. Она и так меня терпеть не может.
Игорь вышел из кухни. Хлопнула дверь в комнату. Таня допила остывший кофе, посмотрела в окно. Во дворе мальчишка катался на самокате, падал, вставал, снова разгонялся. Упрямый.
Вечером Игорь вернулся с работы мрачный. Поужинали молча. Таня мыла посуду, когда он подошёл сзади.
— Я разговаривал с мамой. Она плакала.
Таня вытерла тарелку, поставила в сушилку.
— Игорь, я понимаю, что тебе тяжело. Но это моя граница. Я не могу жить с твоей мамой. Физически не могу.
— А если я настаиваю?
Она обернулась.
— Что значит «настаиваю»?
— Значит, я всё равно их приглашу. Это моё право — позвать родных людей.
Таня вытерла руки о полотенце.
— Хорошо. Приглашай. Только учти: я съеду.
— Куда?
— К подруге. Или сниму комнату. Не твоя проблема.
Игорь шагнул ближе.
— Ты шутишь?
— Нет.
— То есть ты готова разрушить семью из-за того, что не хочешь потерпеть пару месяцев?
Таня посмотрела ему в глаза.
— Я не разрушаю семью. Это ты ставишь маму выше жены. Это твой выбор, не мой.
— Мне уйти из моей же квартиры, чтобы твоя мама и Светка жили с комфортом? — она рассмеялась. — Ты слышишь, что говоришь?
Игорь стоял, сжав кулаки.
— Значит, ты меня не любишь. Если бы любила, пошла бы навстречу.
— Любовь — не самопожертвование, — Таня повесила полотенце. — Я люблю тебя. Но я не обязана терпеть неуважение ради этой любви.
— Какое неуважение?
— Ты даже не спросил моего мнения. Ты уже пообещал маме, правда? До нашего разговора.
Молчание было ответом.
— Так и знала, — Таня кивнула. — Иди, звони маме. Говори, что всё в силе. А я соберу вещи.
— Таня...
— Что?
Он открыл рот, закрыл. Потом развернулся и ушёл в комнату. Через минуту она услышала приглушённый голос — он и правда звонил матери.
Таня достала из шкафа сумку, начала складывать одежду. Руки не дрожали. Странно, но она чувствовала облегчение. Будто сняла тесную обувь после долгого дня.
Игорь вернулся через полчаса. Увидел сумку, побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Таня, подожди. Давай ещё раз обсудим...
— Нет, — она застегнула сумку. — Всё уже обсуждено. Ты сделал выбор. Я сделала свой.
— Но я... я передумал. Я сказал маме, что пока не получится.
Таня остановилась.
— Пока?
— Ну... в смысле, надо подождать.
— Игорь, либо ты говоришь ей твёрдое «нет», либо я ухожу. Третьего не дано.
Он молчал. Смотрел в пол.
— Не могу, — выдохнул наконец. — Это моя мать.
Таня кивнула. Взяла сумку.
— Я у Лены. Позвонишь, когда определишься, с кем хочешь жить — со мной или с мамой.
Она дошла до двери, обернулась.
— И да. Ипотеку продолжу платить. Это моя квартира, как-никак.
Игорь стоял посреди комнаты — растерянный, постаревший вдруг. Таня вышла, закрыла дверь тихо, без хлопка.
На лестничной площадке достала телефон, написала Лене: «Можно к тебе на пару дней?» Ответ пришёл мгновенно: «Приезжай. Вино уже охлаждается».
Таня улыбнулась. Спустилась вниз, вышла на улицу. Вечер был тёплый, пахло сиренью и свежескошенной травой. Где-то играли дети, смеялись.
Она не знала, чем всё закончится. Вернётся ли Игорь к ней или выберет мать. Но впервые за долгое время Таня чувствовала, что поступает правильно. Что не предаёт себя.
И этого пока было достаточно.