О Чарльзе Берде в Санкт‑Петербурге рассказывали удивительные истории. Например, говорили, что он построил плавучий железный остров — тот мог опускаться под воду и снова всплывать. А ещё с Бердом связана известная шутливая фраза «Труба пониже — дым пожиже». Когда он был на пике славы, люди в ответ на вопрос «Как дела?» часто говорили: «Как у Берда, только труба пониже — дым пожиже» — то есть «не так шикарно, как у него».
Со времён Петра I в Россию прибыло множество иностранцев, среди которых были как корыстные искатели выгоды, так и те, кто внёс весомый вклад в развитие страны. К последним относится, например, шотландец Чарльз (Карл Николаевич) Берд.
В 1786 году, по приглашению императрицы Екатерины II, в Россию прибыла группа из 10 механиков и металлургов из Англии — среди них был 26‑летний шотландец Чарльз Берд. Свою карьеру в России он начал в Петрозаводске: работал помощником другого приглашённого шотландца — Чарльза Гаскойна — на Александровском пушечно‑литейном заводе. После смерти Гаскойна Берд стал единоличным хозяином предприятия.
Свою предпринимательскую деятельность Чарльз Берд начал с создания литейного завода и механических мастерских на Матисовом острове в Санкт‑Петербурге. Он считал главным секретом успеха широкое применение паровых машин, изобретённых его земляком Д. Уаттом. Берд познакомился с этой технологией ещё в 1791 году в Петрозаводске, когда помогал изготавливать такую машину для Воицкого рудника.
Паровая машина привлекала его надёжностью, компактностью, хорошей тягой, способностью выдерживать перегрузки, работать на любом топливе и менять направление вращения. Предвидя наступление «эпохи пара», в 1811 году Берд разработал проект металлургического завода около Суоярви. Он проанализировал работу Александровского и Кончезерского заводов и показал, что доставка сырья на расстояние до 200 вёрст, истощение лесов и рудных залежей постоянно удорожают производство.
Берд подчёркивал ключевое преимущество паровых машин перед гидроэнергетикой: завод на воде нельзя перенести ближе к ресурсам, а паровую машину — можно. Кроме того, гидроэнергетика зависела от капризов северного климата: паводков, засух, промерзания водоёмов. Но Горный департамент отклонил проект — началась война с Наполеоном. Тем не менее за следующие шесть лет Берд нашёл новое применение паровым машинам — в транспортной сфере.
В Лондоне Чарльз Берд не раз слышал об экспериментах своего земляка и сверстника Генри Белла. Ещё в 1800 году Белла предложил Британскому адмиралтейству идею создания парохода. Хотя адмирал Нельсон признал, что первенство в этой области важно для государства, проект отклонили. Белл не сдался, а уехал в Шотландию и продолжил эксперименты с паровым катером. Его упорство принесло плоды в 1812 году — Белл построил пароход «Комет» и запустил первую в Европе регулярную линию на реке Клайд, соединившую Глазго с Западным побережьем Шотландии.
Берд последовал примеру соотечественника. Он первым в России — если не считать экспериментального проекта Ивана Кулибина — установил паровую машину на судно и добился лицензии на перевозку грузов и пассажиров. Этот шаг стал важной вехой в развитии отечественного пароходства. Кроме того, Берд одним из первых среди своих петрозаводских соотечественников принял российское подданство, прочно связав свою судьбу с новой родиной.
Изначально право на строительство пароходов в России было предоставлено Роберту Фултону — изобретателю паровой машины. Однако за три года Фултон не реализовал ни одного проекта, и привилегия на постройку пароходов перешла к Чарльзу Берду.
В 1815 году на заводе Берда в Санкт‑Петербурге построили первый российский пароход — «Елизавета». Его также называли на английский манер «пироскаф» или «стимбот». Это судно положило начало российскому пароходству.
О «Елизавете» написали в журнале «Сын Отечества» (№ 38 за 1815 год) в статье «Стимбот на Неве»:
«...Берд не построил для приложения паровой машины к судоходству нового судна, только вделал сию машину в обыкновенную тихвинскую лодку. Снаружи видно, что она имеет палубу с возвышающейся посредине плоскою крышей трюма (в котором находится машина)... По обеим сторонам судна видны дощатые футляры, в каждом из которых движется по колесу... Посреди судна возвышается железная труба диаметром около фута (0,3 м) и вышиною футов в 25 (7,6 м). При попутном ветре труба сия служит вместо мачты для поднятия паруса... Вся лодка имеет в длину 60 (183 м), а в ширину 15 футов (4,6 м) и ходит в воде на 2 фута (0,61 м)»
Пароход впечатлял своей скоростью: он легко шёл против быстрого течения Невы без вёсел и парусов. Внешний вид судна тоже привлекал внимание: два больших колеса, вращавшихся в водной пене, и высокая труба, из которой шёл дым. За это местные острословы прозвали его «судном с печкой». В качестве двигателя применили балансирную паровую машину Уатта, мощность которой составила 4 л. с., а частота вращения вала — сорок оборотов в минуту. На пароходе были установлены 6-лопастные бортовые колеса шириной 120 см и диаметром в 240 см.
Берд активно рекламировал своё изобретение, и оно привлекло внимание царской семьи. 2 сентября 1815 года царица со свитой прокатилась на «Елизавете» — катание устроили в круглом пруду у Таврического дворца. Событие вызвало большой ажиотаж: толпы людей стремились разглядеть необычное судно поближе.
3 ноября 1815 года состоялся первый регулярный рейс парового бота «Елизавета» по маршруту Санкт‑Петербург — Кронштадт. Путь в одну сторону занял 3 часа 15 минут, а обратный рейс из‑за неблагоприятных погодных условий продлился более 5 часов. На борту судна тогда находилось 13 пассажиров.
Впоследствии «Елизавета» начала регулярно курсировать по Неве и Финскому заливу. Благодаря мореплавателю и деятелю русского флота Петру Рикорду английское обозначение «стим‑бот» уступило место русскому слову «пароход».
Успех «Елизаветы» позволил Чарльзу Берду получить крупные государственные заказы и основать собственное пароходство. Новые пароходы компании перевозили как грузы, так и пассажиров. Уже через год на той же линии появился ещё один грузопассажирский пароход Берда — он пришёл на смену небезопасным и громоздким парусным лихтерам.
Через год еще один его грузопассажирский пароход сновал по той же линии, заменив громоздкие и опасные парусные лихтеры. К 1820 году на линии уже были четыре парохода, потом — одиннадцать. А с 1817 года Чарльз Берд наладил серийное производство судовых паровых машин. К 1825 году его компания выпустила уже 130 паровых машин различного назначения — все они несли фирменную эмблему Берда.
В 1817 году Чарльз Берд получил от Сената монопольное право на паровое судоходство в обширном регионе: на Балтике, Каспийском, Чёрном, Белом и Азовском морях, а также на реках и озёрах европейской части России.
Развитие парового судостроения шло активно:
- В 1832 году на Охтинской верфи построили военный пароход «Геркулес». На нём установили первую в мире усовершенствованную пароходную машину без балансира — разработку русских техников‑новаторов. В Англии подобные машины появились лишь в конце 1837 года.
- В 1836 году Ижорский завод выпустил первый колёсный пароход‑фрегат «Богатырь»: судно водоизмещением 1340 т оснастили 28 пушками и машиной мощностью 240 л. с.
За вклад в развитие российского флота Чарльз Берд был удостоен дворянского титула и множества наград, включая орден Святого Владимира 3‑й степени.
Берд не останавливался на достигнутом и продолжал популяризировать пароходные технологии. Например, он приглашал петербургских чиновников на прогулки по Неве. Во время таких поездок гостей не только развлекали и угощали, но и возили на завод — чтобы продемонстрировать производство изнутри.
При этом на пароходах действовали строгие правила безопасности: пассажирам любого звания запрещалось вмешиваться в управление судном и машинами или спорить с членами экипажа. Это было необходимо, чтобы избежать рисков для судна и пассажиров.
Вскоре флот Берна начал обслуживать маршруты по Балтике — до Ревеля и Риги и по Волге.
К 1835 году Берд владел уже 52 пароходами. Монопольное право на строительство и эксплуатацию паровых судов («императорская привилегия») сохранялось за ним до самой смерти в 1843 году — на тот момент ему было 76 лет.
Чарльза Берда похоронили на Смоленском лютеранском кладбище в Санкт‑Петербурге. Семейное дело продолжили его потомки. Сначала сын Франц, затем внук Джордж, который в 1881 году продал завод.
Уже после смены владельца, в 1877–1878 годах, предприятие выполняло заказы Морского ведомства — на нём строили миноносцы с паровыми двигателями.
Успехи Чарльза Берда вызвали большой резонанс в обществе. Петербуржцы стали шутить: «Дела, как у Берда, только труба пониже и дым пожиже». Это выражение использовалось в ответ на вопрос «как дела?» и означало, что дела не так хороши, как у успешного Берда.
Со временем имя Берда забылось, но часть про дым и трубу сохранилась в языке. Сегодня это выражение используют, чтобы сказать, что что-то или кто-то уступает другому по каким-то параметрам.
Подписывайтесь на канал — не пропустите новые интересные статьи! А алгоритм Дзена поможет вам находить ещё больше увлекательного контента!