Когда речь заходит об Иисусе Христе, все верующие согласны, что Он был великим Учителем, чьи этические принципы перевернули мир, а его пример любви и жертвенности достоин восхищения. Однако, когда дело доходит до вопроса о Его истинной сущности, многие предпочитают уклониться от обсуждения. Между тем, библейские тексты ясно и прямо говорят об этом, не оставляя места для двусмысленности. Вопрос о природе Христа — это ключевой момент вероучения, его центральный нерв.
Один из самых важных ключей к пониманию этого вопроса находится на стыке Ветхого и Нового Заветов. Это история о том, кого пророк Исаия видел в храме, сидящим на престоле в окружении серафимов. Апостол Иоанн пересказывает эту сцену так, что она заставляет задуматься о смысле сказанного. Пропустив эту связь, можно до конца жизни считать Иисуса великим человеком, упустив самое важное, ради чего были написаны эти строки.
Здесь кроется глубокая и болезненная проблема. Мы привыкли думать, что для верующего Библия — высший авторитет. Но когда сталкиваемся с очевидными текстами, например, отождествлением Иоанном Иисуса с Господом Саваофом, которого видел Исаия, и видим, что человек избегает этого свидетельства, становится ясно: для него есть нечто более авторитетное.
Такие люди находятся в сложном положении. Они хотят видеть в Иисусе нравственного учителя, великого пророка или даже «высшее творение» Бога, но не готовы принять, что текст называет Его «Единородным Сыном, сущим в недре Отчем». Дело не в богословских спорах о Троице, а в том, что у таких людей есть внутренняя система фильтров, через которую они пропускают Писание, и эта система выше самого Писания.
Часто это называют «здравым смыслом» или «рациональным подходом». Человек рассуждает так: «Бог не может быть человеком, это противоречит моему пониманию монотеизма. Значит, Иисус не мог называть Себя Богом буквально. Слова Иоанна нужно понимать иносказательно». Проблема в том, что Иоанн не оставляет места для иносказаний. Он прямо говорит, что Исаия видел славу Иисуса, и это факт. Верующий оказывается перед выбором: принять авторитет написанного слова, даже если оно превышает его понимание, или редактировать его, исходя из собственных представлений о Боге.
Очень часто выбирают второе. Признать, что Иисус — Господь Саваоф, которого видел Исаия, значит признать над собой абсолютную власть. Гораздо комфортнее иметь дело с Иисусом как добрым учителем, который даёт мудрые советы, но не требует поклонения, которое принадлежит только Богу. Писание же настаивает, что Ему уже принадлежит это почитание, и человек понимает: если согласится, придётся изменить всю жизнь, подчиниться Ему как Господу.
Поэтому такие люди прибегают к сложным конструкциям, чтобы «обезвредить» опасные тексты. Эти конструкции существуют не потому, что вытекают из текста, а потому, что позволяют сохранить контроль. Человек не хочет, чтобы Библия говорила что-то, с чем он не готов согласиться, и ставит себя выше Писания, решая, какие его слова «буквальные и важные», а какие «поэтические или преувеличенные».
Это печально, потому что такая позиция означает, что для человека священным становится не Писание, а его собственные рассуждения о нём. Он может искренне любить Библию, читать её и цитировать, но когда она предъявляет требование, ломающее его привычную картину мира, оказывается перед выбором: покориться или объяснить. Выбор в пользу «объяснить» показывает, где находится подлинный центр авторитета.
Исаия, увидев славу Господа, не стал рассуждать о возможности этого. Он упал и сказал: «Горе мне!». Он признал, что его представления о реальности разбиты. А современный человек часто хочет остаться хозяином своей теологии, ему нужен Бог, которого можно уместить в голове. Но Бог, который явился во плоти и сказал: «Прежде нежели был Авраам, Я есмь», не умещается. Вместо того чтобы расширить своё понимание под давлением Писания, человек сужает его до размеров своего понимания.