История с тайным эротоманом закончилась именно так: Анна Петровна пришла домой, выключила телефон и уснула в объятиях Бабайки.
И всё. Что было дальше? Кто звонил моей героине ночью? Причём тут студентка Бархатова? Я не знала…
Вообразите, в каком я очутилась положении! Это я, на минуточку, сочинила рассказ, создала интригующую читателя ситуацию, и на самом интересном месте история обрывается, не доложив об этом мне, автору. Каково? Вы скажете, что такого не бывает? У меня всё бывает.
Несколько дней, я пыталась сочинить продолжение, придумывала всякие удивительные ситуации, заставляла Анну Петровну говорить и умности, и глупости, плакать и хохотать… Но, увы.
Ничего не получалось. Текст ложился на белый экран компьютера скучный, вымученный и невыносимо пошлый.
В конце концов, все закончилось тем, что Анна Петровна уселась напротив меня и заявила, что дальнейшего надругательства над собой и над своей жизнью она больше допускать не намерена, что она протестует против действий, унижающих её честь и достоинство, что ей все надоело, и она требует, чтобы я оставила её в покое. В конце концов.
Я удивилась. Ещё не хватало, чтобы мои же собственные фантазии выражали мне же протест. Это до чего докатиться можно? Бред!
Поэтому я ответила, что подобного поведения не одобряю, но так и быть. Хорошо. Я добрая. Больше про похождения Анны Петровны писать не буду. Уговорила. Но, у меня есть условие. Прежде чем расстаться, я задам Анне Петровне несколько вопросов. А она должна мне ответить. Честно ответить!
Анна Петрова скорчила гримасу, как бы говоря, вот пристала, блин, что за наказание, ну да ладно, ведь не отстанет.
А потом сказала:
- Валяй, задавай свои вопросы. Отвечу честно. Может быть.
- Ну, про студентку я даже спрашивать не буду. Наверняка и зачет приняла и на экзамене «хорошо» в зачётной книжке недрогнувшей рукой вписала…
Анна Петровна меня перебила.
- С чего это ты взяла? Ничего я ей не ставила.
- А-а-а-а … Проявила принципиальность… А зачем? Ты же понимаешь, что студентке Бархатовой диплом нужен для … да для просто так. У всех есть, а она, что? Хуже? Работать не будет, так что своими фиктивными знаниями экономику страны не подорвёт…. Поэтому поставить липовой студентке липовую оценку, мне кажется, дело пустяшное, никаких тревожных мыслей и раздумий не вызывающее.
- А мне так не кажется, - Анна Петровна нервно закурила. – Нет, нет, сначала я тоже убедила себя этими убеждениями, решив не связываться с Бархатовыми и не портить отношения с коллегами. Буду как все. Все ставят, и я поставлю. На другой день после разговора с зав.кафедрой, я решила даже поговорить с Бархатовой … зачем-то … ну, создать хорошую мину при плохой игре, что ли…Я сказала ей, что к сессии ей надо готовиться серьезней, ответственней, что спрашивать буду строго, но справедливо… Она спокойно выслушала меня и совершенно спокойным же тоном уверенного в себе человека ответила.
- Анна Петровна, - сказала мне эта нахалка, - Анна Петровна, спрашивайте, как хотите, ваше право. Хоть строго, хоть справедливо. Мне кажется, что мы с вами сможем договориться.
И тут меня как-то так… пробило. Я тоже спокойно посмотрела ей в глаза и ответила. Безусловно. Со мной даже договариваться не надо. Сдавайте зачет, хорошо отвечайте на экзамене и наши с вами отношения выйдут на совершенно новый уровень межличностной коммуникации! И я развернулась и ушла.
Зачёт она не сдала, на сессию я её не выпустила.
Потому что … Да мне не понравился и этот взгляд, и эта самоуверенность! Она была уверена, что я согнусь под напором обстоятельств непреодолимой силы. Но она ошиблась.
Анна Петровна налила себе новую кружку чая.
- Она ошиблась. Потому что, чем больше меня пытаются согнуть, тем больше я сопротивлялась. Натура у меня такая.
Я внимательно посмотрела на неё.
- Ой, да ладно, можно подумать, ты никогда не ставила студентам тройки на экзаменах ни за что.
- Да ставила. Конечно. Но эти студенты хотя бы видимость бурной деятельности создавали, на экзамен приходили, билеты тянули, к зачету готовились… Хоть что-то делали. А здесь вообще ни-че-го! Кроме наглого взгляда и усмешки. Ну да, можно прикинуться овцой, типа, я ничего не замечаю, делаю как все. Но я не могу.
- А потом?
- Потом, у меня опять был разговор с зав.кафедрой, с некоторыми коллегами … фу, даже вспоминать не хочу… А однажды… Однажды по дороге домой из Университета меня догоняет мужчина, представляется отцом студентки Бархатовой и предлагает зайти в кафе, чтобы поговорить. Ну, откровенно говоря, мне совсем не хотелось говорить с гражданином Бархатовым, потому что я понимала, что ему надо, но… я согласилась.
Анна Петровна замолчала. Слопала две шоколадные конфеты и прихлебывала чай, не собираясь прерывать затянувшуюся паузу.
- Наверное, он был хорош собой? - спросила я ехидно. - Мне почему то вспомнился Аркадий Велюров — артист Мосэстрады, исполнитель куплетов и фельетонов. Помнишь, «Покровские ворота»?
- Ну да, исполнитель куплетов… Хотя, ты права, что-то есть общее с Броневым, который Велюрова играл. Вальяжный, неспешный, уверенный. Улыбается много, обаятельный. Короче, не так уж часто мужчины меня в кафе приглашают, чтобы я отказывалась. Мы зашли в одно … пафосное кафе, ну, слушай, статус господина Бархатова не позволял ему привести даму в пельменную, это понятно. Сели за столик и Велюров, тьфу, Бархатов заговорил. О том, как он меня понимает, что будь он на моём месте, он бы поступил точно так же – никаких поблажек, никаких липовых зачетов и экзаменов, что он очень уважает мою принципиальную позицию.
Я молчала. Я оценила этот хорошо рассчитанный ход - пустить леща и втереться в доверие. Бархатов сделал театральную паузу и продолжал.
- Я очень хорошо понимаю вас, Анна Петровна. Я же не дурак, я вижу, что Настя - девочка слабенькая, глуповатая даже, я бы так сказал. Я, знаете ли, мечтал о парне, а вот родилась девочка. Мамина радость. А для меня…
Бархатов вздохнул.
- Да ладно, Бог с ним. Девочка к жизни приспособлена мало, отчасти и я в этом виноват, баловал очень, возможность есть. Да и что от неё требовать? Главное замуж удачно выйти. А тут мать её постарается. Я уверен. Мать у неё очень деятельная женщина, очень. Кстати, она так хотела с вами встретиться. Вот тогда, боюсь, что разговор был бы у вас другой…
- Да я бы с ней разговаривать не стала, - зачем-то брякнула я, - не в моих правилах с родителями студентов переговоры вести.
- Вот как? Значит для меня вы сделали исключение? Спасибо, Анна Петровна, мне очень приятно и важно это знать.
И тут этот господин Бархатов-Велюров посмотрел на меня таким странным взглядом... И продолжил.
- Я всё понимаю. И я на вашей стороне. Но, Анна Петровна, а чтобы вы сделали на моём месте? Хорошо, вы не допустите её к экзамену, потянется хвост, исключение из Университета, она поступит в другой, где преподаватели будут более лояльные и получит диплом. Какой-нибудь. Всё равно. Всё равно диплом будет. А у вас будут напряженные отношения с коллегами, они ведь вас не поддерживают, не так ли?
Бархатов участливо смотрел на меня. Я смотрела в чашку с кофе. Глупый, пустой разговор. Встать бы да уйти. Вот прямо сейчас. И чего я сижу? Я не могла этого понять. Да, разговор был пустой. Смысла в нём не было… но мне почему-то было приятно сидеть в красивом кафе за столиком с приятным, импозантным мужчиной. Он обаятельно улыбался, и глаза у него с таким интересом смотрели на меня… Вот ведь, я так давно не чувствовала на себе заинтересованный мужской взгляд. Неужели дело только в липовых оценках его дочери? Ой, да было бы ради чего так стараться. На одну меня с моими принципами найдется десяток беспринципных преподов в других Универах.
Я пила кофе, ела какую-то невероятно сладкую гадость с труднопроизносимым названием по немыслимо спекулятивной цене. И уходить мне не хотелось. Бархатов мне нравился.
Да, при таком наборе предлагаемых отвратительных обстоятельств, мне нравился этот мужчина. А вот это чувство мне совсем не понравилось. И я в очередной раз подумала, как странно и запутанно человеческое сознание, как лихо наши чувства могут наплевать на разум и начать манипулировать человеком.
- Ну, так как, Анна Петровна? Мы договорились? Нет, я не требую от вас мгновенного ответа… Да, мне вообще никакого ответа от вас не надо. Вы очень умная женщина и я просто рассчитываю на ваш ум.
Я, продолжая терзать сладкую гадость, решила перевести разговор в другое русло. Раз уж так мы славно сидим.
- А почему вы думаете, что я умная женщина? Вы же меня совсем не знаете?
- Вы ошибаетесь. Я вас хорошо знаю. У меня и телефон ваш есть. Да я вам даже звонил однажды…
И тут я … Да нет, не может быть, этого не может быть просто потому что не может быть никогда!
Вероятно, я сидела с таким дурацким видом, что Бархатов захохотал и добродушно воскликнул.
- Вы узнали меня? Надеюсь, что вы простите мне эту идиотскую шутку? Да, это я ваш, тайный эротоман. Простите, Анна Петровна, это было так глупо с моей стороны, но я был уверен, что вы умная женщина и вы правильно меня поймёте…
- То есть, тот ночной звонок готовил почву для дальнейших переговоров о судьбе вашей дочери?
Я, наконец, пришла в чувство и постаралась задать этот вопрос максимально ехидно. И умно, конечно.
- Нет, разумеется, нет, - Бархатов смотрел на меня доброжелательно и даже нежно. - Я давно за вами наблюдаю, нет, неправильно выразился, не наблюдаю, конечно, давно вас … заметил.
- Да где вы могли меня заметить? Я вас никогда и нигде не встречала, почему-то…
- Слушайте, я иногда прихожу в ваш Университет, на конференциях был пару раз. Вы там выступали. Да не всё равно, где я вас видел. Вы мне понравились. Вот и решил пошутить, наверное, неудачно, но вы же не сердитесь?
Бархатов взглянул так … странно, с таким хитрющим видом нашкодившего подростка… Нет, я не сердилась. Я не могла заставить себя сердиться. В этом солидном дядьке я вдруг увидела не придушенного статусом и жизнью мальчишку. И мне нравился этот мальчишка!
И это было очень, очень плохо... Я очень умная женщина, Бархатов прав. Я очень умная женщина, поэтому я допила кофе, доела сладкую гадость и стала прощаться с отцом своей студентки.
Вот и всё. Я всё тебе рассказала, теперь ты от меня отвяжешься, наконец?
Анна Петровна допила холодный чай. Потянулась было за второй сигаретой, но передумала, махнула рукой и вопросительно уставилась на меня.
Я вздохнула.
- Отстану, конечно. А чем всё закончилось?
- Что всё?
- Ну, ты выполнила просьбу Бархатова?
- Нет. К экзамену дочь его я не допустила. Но кафедра пошла другим путём, изыскала другие резервы и у студентки Бархатовой в зачетке стояли хорошие оценки, вполне удовлетворяющие любящих родителей.
- А с Бархатовым ты потом встречалась?
- Зачем? Не стоит начинать то, что непременно плохо закончится.
- С чего ты взяла… Ты нравилась ему, он понравился тебе. Почему плохо-то?
Анна Петровна встала. И хорошо поставленным голосом преподавателя высшего учебного заведения отчеканила.
- Я рассказала тебе всё, что надо. А что не рассказала, то и не надо. И пожалуйста, не приставай ко мне больше.
Женщина развернулась и исчезла в чёрном квадрате ночного окна.
Каково? Вы скажете, что такого не бывает? У меня всё бывает.