— Можешь не рыться на антресолях, Аня. Конверт я забрала, — Зинаида Павловна шумно отхлебнула горячий чай из блюдца и самодовольно поправила воротник застиранного халата. — Моему Витеньке долг отдавать надо, у мальчика проблемы. А твоя Ленка обойдется. Нечего девке по платным институтам штаны просиживать, пусть в ПТУ идет, на парикмахера.
Слова свекрови прозвучали, как гром среди ясного неба. Я застыла посреди комнаты с поднятыми руками, так и не дотянувшись до верхней полки шкафа. В ушах зазвенело.
Два года. Два года я брала дополнительные смены в больнице, не спала ночами, экономила на себе, ходила в старых зимних сапогах, чтобы накопить дочери на первый курс университета. Мой муж, Паша, получал копейки, а его мамаша, Зинаида Павловна, уже пять лет жила у нас «временно», заняв комнату Лены. И вот теперь она сидела на моей кухне и с абсолютно спокойным лицом заявляла, что украла мои сбережения ради своего младшенького — 35-летнего великовозрастного оболтуса Вити, который нигде не работал дольше месяца.
— Вы... вы в своем уме? — мой голос сел от возмущения. — Это деньги на учебу моей дочери! Какое право вы имели лезть в мои вещи?!
Свекровь грохнула кружкой по столу. Фарфор жалобно звякнул.
— А такое право, что мы семья! — рявкнула она, сверля меня злющими глазками. — Ни стыда, ни совести у тебя нет, Анька! Витя — брат твоего мужа, родная кровь! У него коллекторы под дверью стоят! А ты, кобыла здоровая, еще заработаешь. Муж-то твой согласился, сказал, что брат важнее бабских капризов.
Упоминание мужа стало последней каплей. Паша, значит, знал. Знал и позволил матери обчистить нас. Внутри меня всё оборвалось, а следом поднялась холодная, расчетливая ярость.
Враг давил на родственные связи, ожидая, что я сейчас сяду на табуретку, разрыдаюсь и смирюсь, как делала это последние пятнадцать лет. Но Зинаида Павловна не учла одного: я давно заметила, как она шныряет по моим полкам, пока я на дежурстве.
Я прислонилась к дверному косяку и... расхохоталась. Искренне, громко, до слез.
Свекровь поперхнулась чаем. Ее жиденькие брови поползли вверх.
— Ты чего ржешь, ненормальная? Совсем от жадности умом тронулась?
В этот момент на столе завибрировал её старенький смартфон. На экране высветилось: «Витенька сыночек». Зинаида Павловна победно усмехнулась, схватила телефон и тут же включила громкую связь, чтобы я слышала благодарности ее любимой «корзиночки».
— Сыночек, ну как? Отдал долг этим иродам? — проворковала она.
Из динамика раздался не голос, а истеричный визг взрослого мужика.
— Мама, ты что наделала?! Ты кого кинуть решила?! Меня тут пацаны в автосервисе чуть не прибили!
— Витенька, что случилось? — свекровь побледнела. Ее руки предательски затряслись, смартфон едва не выскользнул из пальцев.
— Что случилось?! — орал Витя так, что динамик хрипел. — Я им принес твой конверт, они его открывают, а там бумажки из «Банка Приколов»! С надписью «пять тысяч дублей»! Меня на счетчик поставили, мама, еще на сотню тысяч сверху за борзость!
Лицо Зинаиды Павловны пошло красными пятнами. Она начала хватать ртом воздух, тяжело дыша. На кухне резко запахло корвалолом — она трясущимися руками пыталась накапать себе успокоительное в стакан с водой, но половина капель летела на скатерть.
— Аня... — прохрипела она, глядя на меня полными ужаса глазами. — Как же так... Где деньги?
— На банковском счету, Зинаида Павловна, — я подошла ближе, с наслаждением глядя на ее панику. — Я их еще неделю назад отнесла в банк. А конвертик для вас, крысы вороватой, оставила. Знала ведь, что ваши липкие ручонки туда полезут.
— Да как ты смела?! — взвизгнула свекровь, хватаясь за сердце. — Его же убьют! Ты обязана снять деньги и спасти Витю! Паша тебя заставит!
Я скрестила руки на груди. Сердце билось ровно и спокойно. Накипело. Хватит быть жертвой в собственном доме.
— Паша может идти спасать брата вместе с вами. У вас ровно час, чтобы собрать свои вещи и выкатиться из моей квартиры. Обоих. И мужа своего ненаглядного прихватите, когда он с работы придет. Поживете у Витеньки, раз вы такая крепкая семья.
Вечером в квартире стояла звенящая тишина. Никто не бубнил телевизором на кухне, никто не требовал подать ужин. Я заварила себе кофе, села за стол и улыбнулась. Завтра я пойду подавать на развод, а моя дочь будет учиться там, где мечтала. А Витя с мамой... что ж, пусть расплачиваются «дублями».