Узнав, что легендарный металл-вокалист Ронни Джеймс Дио ищет нового гитариста, в 1988 году 17-летний Роуэн Робертсон отправил в фэн-клуб певца демо-кассету со своей игрой. Кассета произвела настолько сильное впечатление, что в конечном итоге попала в руки самого певца и его менеджмента, а затем привела к прослушиванию, которое, в свою очередь, принесло Робертсону место в группе Dio.
Это практически в одночасье подняло аудиторию Робертсона, как он сам сказал в интервью Guitar World в 2022 году, с завсегдатаев «пабов и некоторых рок-конкурсов» до концертов с тысячами посетителей.
Его самые первые выступления с Dio были серией концертов на разогреве у Metallica, продвигавшей альбом 1988 года «...And Justice for All».
Несмотря на всё это, Робертсон рассказал в интервью, что перед первым из этих концертов он «на самом деле чувствовал себя совершенно расслабленным и абсолютно уверенным».
Описывая обстановку на первом концерте, Робертсон сказал:
«Свет погас, и началось грандиозное вступление к первой песне "Wild One" — с длинным интро, записанным на плёнку, а затем раздался мощный барабанный пассаж, и я выбежал на сцену.
Перед концертом мой гитарный техник "Попс" спросил, хочу ли я, чтобы он включил мою педаль дисторшна и подготовил её к работе. Я ответил: "Нет, я сам это сделаю, когда выйду на сцену".
Итак, я выбежал на сцену и — конечно же — нажал кнопку "выключить", и вся аппаратура полностью замолчала, а 10 000 человек начали освистывать меня!»
Само собой, его босс был не в восторге, но Дио верил, что его молодой новичок усвоит урок и без гневной лекции — и действительно, так и вышло.
«Я очень нервничал перед вторым концертом, но справился. Ронни был недоволен после первого концерта, но никаких обсуждений не было, и я просто не подходил к нему в тот вечер. Самое главное в отношениях с Ронни было то, что нужно было хорошо выполнять свою работу.
Ронни, конечно, никого не контролировал в мелочах. Он нанял меня, я был в группе с ним, и он сочинял музыку вместе с нами как с группой. Если ты совершал ошибку, он ничего не говорил, но никому не хотелось повторять эту же ошибку снова. Он очень серьёзно относился к своему искусству и ремеслу».