Рада в щенячестве, только выйдя из карантина, подхватила пироплазмоз. Виной всему моя чукотская наивность – я была уверена, что клещи ничем не могут заразить животных. Я точно помню из детства, как ветврач об этом маме говорил. Поэтому мы не обвешивали Тефтелину оберегами из гусиных перьев и не мазали антиклещином. А зря! Коварный враг не дремал и с удовольствием вцеплялся в отъевшийся пятнистый бок. А потом в один прекрасный день барыня отказалась от игр и еды, а такого прежде не бывало. Отсталые слои населения подумали, что собака просто в депрессии и к утру все будет ок. Но к утру она уже еле ходила, и мы вызвали врача на дом. Оказалось, что мы успели вовремя и ей даже капельницы не понадобились. Она практически ничего не поняла - пара комариков в меховые складки укусила и все – через 3 часа щеночек был как новенький, но чеком и возможными последствиями мы впечатлились.
За первую таблетку от клещей мы воевали очень долго. Я гонялась за ней 2 часа, а Пятнистая упиралась всеми 4 лапами и, простите, харкала мне этой таблеткой в лицо. Я её уже и в сыр завернула. И с говядиной в крем размолола. А собака только плевалась. Клещи ликовали и аплодировали. Я ругалась и бесилась. В итоге, добротно залила таблетку вареньем. Не пожалела, чтобы перебить запах ядовитого зелья и обмануть подлую бабу. Тут-то Рада и попалась.
Оголодавши враг особенно коварен осенью и весной. В это время мы можем снять с собак до 40 клещей после прогулки. Я лично режу их пополам и складываю трупики в ряд, присваивая им инвентаризационный номер, а потом сжигаю на костре инквизиции и устраиваю поминки по невинным жертвам клещегеноцида.
На Раде кровопийцы видны лучше, тем более они всегда лезут наверх к лобешнику. А вот в Таиной густой шубе не видно ничегошеньки. Вроде и обыщешь ее Чернейство от ушей до шерстяных карманов, а все равно через пару часов находятся партизаны в жабо.
А еще у меня есть один пунктик – я боюсь клещей. Мне кажется, что ночью эти гады ползучие прознают, что есть земли далекие и прекрасные. И начнется великая клеще-миграция. И будут они 40 лет бродить-ходить, а потом найдут меня и присосутся. А я не хочу.