Как же реагировал на эти события официальный Петербург? Вести о том, что над одним из островов Гавайского архипелага поднят российский флаг, дошли в столицу с опозданием, что естественно при средствах связи того времени. Министерство иностранных дел было неприятно удивлено этим фактом. Россия не намеревалась осложнять отношения с Англией и США из-за чрезмерной ретивости отдельных служащих Российско-Американской компании. Нессельроде издал циркуляр, в котором центральная власть полностью отмежевалась от действий Шеффера. Протекторат не был признан, как и заключённые торговые соглашения. 24 февраля 1818 г. руководство МИД дало поручение урегулировать конфликтную ситуацию.
Однако де-факто вопрос был урегулирован самим ходом вышеизложенных событий.
Как же сложилась дальнейшая судьба российско-гавайских отношений?
После побега Шеффера центральная гавайская власть опасалась возмездия со стороны русских, ибо полагала, что за его спиной стоит одно из сильнейших европейских государств того времени. Офицерам российского императорского флота, посещавшим Гавайи после «дела Шеффера», приходилось постоянно заверять местные власти, что у России нет к ним никаких претензий и что она не собирается требовать материального возмещения за причинённый ущерб.
11 (23 по новому стилю) августа 1852 г. император Николай I издал указ об основании русского консульства на Гавайских островах. Генеральным консулом был назначен небезызвестный Э. А. Стекль. Впрочем, тайный советник так и не добрался до Гавайев (его назначили посланником в США). Именно он окажется ключевой фигурой в истории продажи американцам Аляски пятнадцатью годами позже. Функцию же представителей России на островах стали исполнять всё те же немецкие купцы на русской службе.
Торговая конвенция между Российской империей и Гавайским королевством была подписана в Париже лишь 7 (19 по новому стилю) июня 1869 г., когда уже мало кто сомневался в фактическом преобладании американских интересов в указанном регионе, кроме, быть может, самих американцев (!), а Российско-Американская компания прекратила своё существование ввиду продажи Аляски Соединённым Штатам.
Идеи же Шеффера о необходимости активного вмешательства России в гавайские дела какое-то время ещё возникали в умах отдельных ретивых её подданных. Так, например, купец-ирландец П. Добелл, состоявший на русской службе в должности консула на Филиппинах, в 1820 г. пытался возродить проекты Шеффера. Однако царское правительство не заинтересовалось ими.
И это понятно: слишком далёкими и ненужными казались Петербургу Гавайские острова и слишком ограниченными силами располагала Россия на Тихом океане.
Что касается самого Георга Шеффера, то его дальнейшая судьба заслуживает отдельного упоминания и могла бы стать, как минимум, материалом для авантюрного романа. Нашему герою удалось бежать с острова Кауаи в китайский порт Гуанчжоу. Добравшись до Петербурга, он выступил с проектом завоевания Гавайских островов, который, разумеется, не был поддержан. В 1819 г. Шеффер покинул Россию.
Похождения предприимчивого доктора дают повод задуматься над тем, что принято называть проблемой «человека и времени». А в том, что наш герой может служить собирательным образом европейца колониального XIX в., сомневаться не приходится. Начав свой жизненный путь в Европе под именем Георга Шеффера, он прошёл становление в России и Русской Америке уже в качестве Егора Николаевича, а завершил свой жизненный путь в 1831 г. в Бразилии (!) под именем графа Франнентальского (на этот раз он очаровал императора Педру I).
Подводя итоги, следует отметить, что ещё многие аспекты становления России в качестве тихоокеанской державы заслуживают пристального внимания исследователей. Ибо только через познание истории взаимоотношений нашей родины со странами тихоокеанского бассейна можно адекватно оценивать роль и место современной России в Азиатско-Тихоокеанском регионе.