Римма открыла дверь, ожидая увидеть соседку с просьбой одолжить соли, или почтальона с заказным письмом, или кого угодно - только не эту женщину в кашемировом пальто цвета топлёного молока, с безупречной укладкой и надменным прищуром.
Незнакомка переступила порог, не дожидаясь приглашения, и Римма отшатнулась - не от страха, а от приторной волны чужих духов, мгновенно заполнившей тесный коридор.
- Вы к кому? - Римма вцепилась в растянутый ворот свитера.
Гостья провела ладонью по книжной полке и демонстративно осмотрела кончики пальцев.
- Пылища-то какая. Олег рассказывал, что ты у него хозяйственная, прямо клуша домашняя, а тут вон что творится.
- Простите, но мы с вами на "ты" не переходили, - Римма выпрямилась, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. - И я спросила: вы к кому?
Женщина расстегнула пальто, продемонстрировав округлившийся живот под облегающей водолазкой.
- Ксения. Можешь называть Ксюшей, если хочешь.
Я буду жить здесь, так что нам лучше сразу расставить точки над всеми буквами.
***
Три дня назад Римма перебирала карманы пиджака мужа перед тем, как отнести вещь в химчистку. Олег никогда сам не проверял карманы - за восемь лет брака она выудила оттуда бессчётное количество чеков, визиток, смятых салфеток и мятных леденцов.
В этот раз ей попался чек из ювелирного салона на Невском. Кольцо с сапфиром в обрамлении бриллиантовой крошки, сорок семь тысяч рублей.
Она перечитала цифры трижды, потому что на её собственной руке красовалось тонкое золотое колечко без единого камня - Олег в своё время объяснил, что камни в обручальных кольцах выглядят вульгарно, и она согласилась, потому что любила его и привыкла во всём полагаться на его вкус.
Она спрятала чек обратно. Не спросила ничего.
Провела два дня в каком-то оцепенении, машинально готовила завтраки, проверяла домашние задания восьмилетней Алёнки, вела уроки сольфеджио в музыкальной школе на Ленинском.
А потом наступила эта суббота.
Дочь уехала к бабушке в Пушкин ещё накануне вечером - Римма сама посадила её на электричку с Витебского вокзала, передала свекрови термос с какао и пакет домашнего печенья. Олег умчался рано утром, бросив через плечо что-то про внеплановое совещание.
Он не смотрел ей в глаза, и она не стала ничего уточнять.
Римма планировала разобрать антресоли, выкинуть старый хлам, накопившийся за годы совместной жизни. Вместо этого она открыла дверь женщине, носившей под сердцем ребёнка её мужа.
***
- Погодите, - Римма преградила Ксении путь в комнату. - Я, кажется, что-то пропустила. Какое отношение вы имеете к моей квартире?
Ксения закатила глаза - жест, от которого Римму передёрнуло.
- Господи, он что, тебе совсем ничего не объяснил? Типичный Олежка, вечно всё спихивает на других, - она достала из сумочки телефон и показала экран. - Вот, смотри.
Переписка, фотографии, планы на будущее. Мы с ним уже полтора года вместе.
Он собирается развестись, разделить имущество и жениться на мне. Квартира совместно нажитая, половина отойдёт ему, а значит - мне.
Я уволилась с работы, потому что беременным в офисе не место, а он обещал обеспечить мне достойную жизнь. Здесь, в этих стенах.
Римма смотрела на экран, где мелькали сердечки, объятия на фоне какого-то ресторана, совместные селфи с Олегом в костюме - том самом, сером в полоску, который она подарила ему на прошлый день рождения.
- И когда же Олег собирался поставить меня в известность о разводе?
- А это уже не мои заморочки, - Ксения пожала плечами. - Он сказал, что ты баба понятливая, без скандалов соберёшь манатки и съедешь. Присмотрел для тебя комнату в коммуналке где-то на Гражданке, говорит, вполне сносная.
Дочку, само собой, заберёшь с собой, мне чужие дети ни к чему.
Римма почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло - словно перегорел предохранитель. Паника, обида, ужас - всё это схлынуло в одно мгновение, и на смену пришла ледяная, звенящая ясность.
- Знаете, Ксения, есть такая поговорка: не говори "гоп", пока не перепрыгнешь.
- В смысле?
Римма отодвинула гостью - та от неожиданности отступила - и открыла шкаф в прихожей. На верхней полке, за коробкой с ёлочными украшениями, лежала синяя папка с документами.
- Олег вам много чего наговорил, как я посмотрю. Про совместно нажитое имущество, про раздел, про светлое будущее в этих стенах, - Римма положила папку на тумбочку и раскрыла. - А вот что он забыл упомянуть.
Ксения нехотя подошла ближе.
- Это договор купли-продажи жилого помещения, - Римма ткнула пальцем в нужную строку. - Две тысячи двенадцатый год. Собственник - Корнилова Римма Дмитриевна.
Это я, если вы не поняли.
- Ну и что? Добрачное имущество можно оспорить, если в браке в него вкладывались совместные средства, - Ксения явно где-то нахваталась юридических терминов. - Ремонт, улучшения, всё такое.
- Можно, - согласилась Римма. - Вот только квартиру я купила на деньги от продажи бабушкиного наследства. Вот справка от выборгского нотариуса.
Вот выписка из банка с поступлением средств. Всё чисто, всё прозрачно.
Моя собственность, добрачная, личная, неделимая.
Ксения выхватила документы и начала листать. Тональный крем на её лице вдруг стал заметнее - потому что кожа под ним посерела.
- Машина, - выдавила она. - Олег возил меня на серой "Шкоде", говорил, что родители подарили на юбилей.
- "Шкода" тоже моя. Оформила в четырнадцатом, за год до замужества.
Вот паспорт транспортного средства, можете полюбоваться.
- Но он... он же директор! Он говорил, что руководит строительной компанией!
Римма усмехнулась - впервые за весь разговор.
- Олег - рядовой менеджер в отделе продаж. Зарплата пятьдесят тысяч, из них половина уходит на погашение кредитов.
- Каких ещё кредитов?
- Потребительских. Три штуки.
Общий долг - двести сорок тысяч, плюс задолженность по кредитной карте ещё на сорок. Вот, пожалуйста, выписка из банка, всё как на ладони.
Ксения опустилась на табуретку в прихожей - не попросив разрешения, просто потому что ноги её не держали.
- Ты врёшь.
- Зачем мне врать? Я восемь лет живу с этим человеком.
Восемь лет оплачиваю его капризы, закрываю его долги, терплю его вечное недовольство. Вы думаете, мне приятно признавать, что я столько времени потратила на пустышку?
Ксения молчала, уставившись в пол.
В подъезде хлопнула дверь лифта.
***
Олег вошёл с букетом роз - тем самым, жалким и подмороженным, который продают в переходе у метро. Римма сразу узнала эти цветы: дешёвый целлофан, поникшие бутоны, торчащие во все стороны стебли.
Он покупал ей такие же на первое свидание, и она тогда умилилась - надо же, цветы, романтика. Наивной была, что и говорить.
Олег увидел Ксению и застыл на пороге.
- Ксюш? Ты чего здесь?
Я же просил подождать до завтра, мне надо было сначала подготовить почву...
- Почву? - Ксения вскочила на ноги. - Ты собирался подготовить почву? А заодно рассказать, что квартира не твоя, машина не твоя, и сам ты не директор, а обычный менеджеришко по уши в долгах?
Олег швырнул букет на пол. Лепестки разлетелись по линолеуму.
- Римка! Ты что ей наговорила?
Какого чёрта ты лезешь в документы и устраиваешь балаган?
- Я ничего не наговаривала, - Римма скрестила руки на груди. - Показала правду. Ту самую, которую ты почему-то забыл упомянуть своей пассии.
- Это семейное дело! Наше с тобой!
А ты выносишь сор из избы, позоришь меня перед посторонним человеком!
- Посторонним? - Ксения схватила его за рукав. - Я для тебя посторонняя? Я ребёнка от тебя ношу, Олег!
Я уволилась, поругалась с матерью, сняла комнату в этой дыре на Купчино, потому что ты обещал - через месяц переедем в нормальное жильё! А теперь выясняется, что нормальное жильё принадлежит твоей жене, и ты тут вообще никто, пустое место!
- Ксюша, послушай, ты всё неправильно поняла, это временные трудности, мы разберёмся...
- С чем разберёмся? - Римма шагнула вперёд. - С твоими кредитами? С твоими враньём?
Ты ей что наобещал, Олег? Золотые горы?
Сладкую жизнь? А чем платить собирался - моей квартирой, моей машиной, моими деньгами?
Олег развернулся к ней, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное, злое.
- Твоими? Да я восемь лет на тебя горбатился!
Кормил, одевал, терпел твоё нытьё и твою кислую физиономию! Ты хоть раз сказала "спасибо"?
Хоть раз оценила, каково мне жить с женщиной, которая только и умеет, что пиликать на пианино и воспитывать чужих детей за копейки?
- Олег, ты сам-то себя слышишь? - Римма не повысила голос, хотя внутри у неё всё кипело. - Ты приносил в семью пятьдесят тысяч, из которых тридцать уходило на твои же кредиты. Я работаю на двух ставках, веду частных учеников, репетиторствую по выходным.
Кто кого кормил все эти годы - большой вопрос.
- Да ты пустое место! - Олег сорвался на крик. - Всегда была пустым местом! Думаешь, кому-то нужна тётка под сорок со своим сольфеджио и котлетами?
Да тебя любой нормальный мужик бросит через неделю!
Римма выдержала паузу. Посмотрела на мужа - растрёпанного, красного, с перекошенным от злости лицом.
Посмотрела на Ксению - бледную, растерянную, с размазанной тушью под глазами. Две жертвы одного и того же обмана, только она об этом узнала раньше.
- Ключи, - произнесла она спокойно.
- Чего?
- Ключи от квартиры и от машины. Сейчас.
- Ты спятила?
- Нет. Впервые за долгое время я совершенно в своём уме.
Ключи, Олег. Живо.
Он открыл рот, чтобы возразить, но что-то в её взгляде заставило его осечься. Может быть, он впервые увидел её настоящую - не покорную жену, готовую терпеть любые унижения, а женщину, которой больше нечего терять.
Связка брякнула об пол.
- Ты пожалеешь, - процедил Олег сквозь зубы. - Ещё как пожалеешь.
- Может быть. Но это уже будет моё дело, не твоё.
***
Римма собрала вещи мужа за полчаса. Две сумки - спортивная с его одеждой и дорожная с обувью, бритвой, туалетными принадлежностями.
За восемь лет совместной жизни он почти не обзавёлся собственным имуществом: компьютер - подарок тестя, часы - от родителей на свадьбу, костюмы - покупала она.
Ксения сидела на лестничной площадке, обхватив колени руками. Без надменного прищура и снисходительной улыбки она выглядела совсем иначе - моложе, беззащитнее, человечнее.
- Я не знала, - произнесла она, когда Римма вынесла сумки. - Веришь или нет, но я понятия не имела. Он показывал фотографии квартиры, говорил - наша, мы купили два года назад, выплачиваем ипотеку.
Рассказывал, что жена давно просила развод, что вы живёте как соседи, только ради ребёнка держитесь.
- Классическая история, - Римма поставила сумки рядом. - Все пассии так говорят.
- Я не пассия. То есть... - Ксения осеклась.
Господи, какая же я глупая.
Олег уже спустился по лестнице, не дожидаясь лифта. Римма слышала, как хлопнула дверь подъезда.
- Вещи забирайте, - сказала она. - Больше вам от него ничего не перепадёт.
Ксения подняла голову.
- Почему ты мне помогаешь? Я же пришла выселять тебя из твоего же дома.
- Вы не виноваты в том, что он врун и прохиндей. И ребёнок не виноват.
А вещи эти мне всё равно без надобности - выкинула бы, если честно.
Ксения медленно поднялась на ноги. Живот оттягивал полу пальто, и Римма вдруг подумала, что этой женщине сейчас гораздо хуже, чем ей самой.
У неё хотя бы есть крыша над головой, работа, дочь. А у Ксении - только сумки с чужими вещами и разбитые иллюзии.
- Удачи вам, - произнесла Римма.
И закрыла дверь.
***
Прошёл месяц.
Римма стояла на платформе станции "Невский проспект", возвращаясь домой после встречи с адвокатом. Развод оформили быстро - Олег не стал спорить, потому что спорить было не о чем.
Имущество осталось при ней, долги - при нём. Алименты он обещал платить, но Римма не строила иллюзий: с его зарплатой и кредитами выжать из него получится немного.
Она чувствовала странную лёгкость. Словно с плеч свалился груз, о существовании которого она даже не подозревала.
Больше не нужно готовить то, что любит Олег, и мириться с его вечным недовольством. Не нужно нюхать чужие духи на его рубашках и делать вид, что ничего не замечаешь.
Не нужно врать себе, что всё наладится, стоит только потерпеть.
В вестибюле торгового центра "Галерея" Римма замерла.
У витрины обувного магазина стояли двое. Олег - осунувшийся, небритый, в той же куртке, которую она покупала ему три года назад.
Рядом Ксения - в дешёвом пуховике, с огромной хозяйственной сумкой на колёсиках. Они о чём-то спорили вполголоса, и Ксения то и дело хваталась за поясницу.
Олег поднял глаза - и увидел бывшую жену.
Римма не отвернулась. Не ускорила шаг.
Просто смотрела, как он сутулится, как отводит взгляд, как берёт из рук Ксении тяжёлую сумку и тащит её к выходу. Они направлялись к маршруткам - видимо, метро теперь было не по карману.
Римма зашла в вагон, и двери закрылись.
Дома её ждала тишина, аромат свежезаваренного кофе и дочь, делающая уроки в своей комнате. А ещё - право самой решать, кого впускать в собственную жизнь.
Немного, если подумать. Но для нового начала - более чем достаточно.