Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

СЛЕДОВАТЕЛЬ ПО КВАНТОВЫМ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ

Тело Карла Вессена нашли в понедельник утром, и уже к полудню было ясно, что убийцы не существует. Не в том смысле, что его не нашли — в том смысле, что его не было. Все устройства, все протоколы, весь квантовый след преступления вели в аккуратную пустоту: Вессен был мёртв, причина смерти установлена, орудие идентифицировано — и абсолютно нигде, ни в одном регистре реальности, не было человека, который мог бы это сделать. Капитан Орлова позвонила мне в час дня. — Рене, — сказала она без предисловий, — у нас распавшееся дело. Я смотрел в окно на Неву — серую, февральскую, совершенно не заинтересованную в человеческих проблемах — и думал, что неплохо бы отказаться. — Пришли адрес, — сказал я вместо этого. Меня зовут Рене Каллас. Я следователь по квантовым преступлениям — должность, которой двадцать лет назад не существовало, а теперь существует в штате каждого крупного полицейского управления, хотя практически никто не понимает, что именно мы делаем. Официально — работаем с «декогерентны

Тело Карла Вессена нашли в понедельник утром, и уже к полудню было ясно, что убийцы не существует.

Не в том смысле, что его не нашли — в том смысле, что его не было. Все устройства, все протоколы, весь квантовый след преступления вели в аккуратную пустоту: Вессен был мёртв, причина смерти установлена, орудие идентифицировано — и абсолютно нигде, ни в одном регистре реальности, не было человека, который мог бы это сделать.

Капитан Орлова позвонила мне в час дня.

— Рене, — сказала она без предисловий, — у нас распавшееся дело.

Я смотрел в окно на Неву — серую, февральскую, совершенно не заинтересованную в человеческих проблемах — и думал, что неплохо бы отказаться.

— Пришли адрес, — сказал я вместо этого.

Меня зовут Рене Каллас. Я следователь по квантовым преступлениям — должность, которой двадцать лет назад не существовало, а теперь существует в штате каждого крупного полицейского управления, хотя практически никто не понимает, что именно мы делаем.

Официально — работаем с «декогерентными доказательствами». Неофициально — пытаемся поймать людей, которые научились стирать себя из причинно-следственных цепочек.

Квантовая делинкация появилась как медицинская технология — способ убрать из памяти травматическое событие, не удаляя само воспоминание, а разрушая его причинную связь с настоящим. Звучит гуманно. Выглядело гуманно. Лет семь это действительно использовалось только по назначению.

Потом кто-то умный понял, что ту же процедуру можно применить не к памяти — к следу. К самому факту присутствия в событии.

Если ты убиваешь человека и потом стираешь квантовую сигнатуру своего участия — остаётся труп без убийцы. Камеры тебя видели, но запись распалась. Устройства фиксировали твоё присутствие, но данные декогерировали. Свидетели помнят что-то, но не могут сказать, что именно — потому что воспоминание есть, а причинная привязка к конкретному человеку разрушена.

Идеальное преступление, если не считать одного: распавшаяся история всё равно имеет форму. Пустота на месте причины — это тоже улика. Просто читать её умеют немногие.

Я умею.

Читайте полностью https://vk.com/@malashenkovvf-sledovatel-po-kvantovym-prestupleniyam

Короткие рассказы на грани реального | Истории на грани реального. Виктор Малашенков | Дзен
Короткие видео | Истории на грани реального. Виктор Малашенков | Дзен