В мае 1624 года новость, от которой у короля Филиппа IV свело желудок, достигла Мадрида. Голландцы, эти северные еретики и пираты в одном флаконе, захватили Салвадор-да-Баия. Жемчужину португальской Бразилии. Центр сахарной империи.
Казалось бы, что тут такого? Война есть война. Но дело было не просто в потере города. Дело было в том, как именно это произошло.
Голландский флот из 35 кораблей подошел к бухте Тодус-ус-Сантус утром 8 мая. Португальский губернатор Диогу де Мендоса Фуртаду созвал ополчение из трех тысяч человек — местных поселенцев и чернокожих рабов. Но когда 1000 голландских солдат высадилась на берег, ополченцы просто… разбежались.
Мендоса остался с 60 верными солдатами. Город пал за несколько часов.
Филипп IV, который правил одновременно Испанией и Португалией (тогда это было единое Иберийское государство), оказался в ловушке. Потерять Бразилию — значило потерять лицо. И деньги. Много денег.
Но история, которую мы знаем из учебников, гласит: собрали объединенный испано-португальский флот, адмирал Фадрике де Толедо Осорио приплыл, осадил город, голландцы сдались. Все просто и героично.
Однако чем глубже заглядываешь в документы той эпохи, тем больше понимаешь: эта история хранит как минимум три слоя скрытых конфликтов, о которых предпочитают умалчивать.
Когда союзники ненавидят друг друга сильнее врага
Представьте себе Лиссабон в ноябре 1624 года. Из порта выходит флот Мануэля де Менезеса — 22 корабля, 4000 солдат. Португальцы готовы биться за свою землю. Они в ярости: голландцы посмели отнять то, что португальцы строили десятилетиями.
Теперь представьте Кадис в январе 1625-го. Испанская эскадра Фадрике де Толедо — 38 кораблей, 8000 матросов и солдат, треть из которых итальянцы. Гордые идальго, привыкшие командовать.
Две армады должны были соединиться у Кабо-Верде. Две нации под одной короной, но с совершенно разными интересами, амбициями и взаимными обидами.
Испанцы смотрели на португальцев свысока. Португальцы считали испанцев чужаками, которые вечно лезут не в свои дела. Еще бы — уния была насильственной с 1580 года, когда испанский король занял португальский трон. Бразилия была для португальцев не просто колонией — это был их американский дом.
Современные исследователи, в частности голландский историк Клаас Г. ван дер Слёйс, изучивший сотни писем того времени, отмечает: командование объединенным флотом больше времени тратило на улаживание ссор между офицерами, чем на планирование штурма.
Но была и другая проблема, о которой не пишут в патриотических хрониках.
Партизаны в рясах: как епископ с 250 индейцами изменил ход войны
Пока в Мадриде спорили, как собрать флот, а в Лиссабоне грузили припасы, в джунглях Бразилии разворачивалась совсем другая война.
После падения Салвадора голландцы чувствовали себя хозяевами положения. Комендантом города назначили полковника Йохана ван Дорта. Гарнизон насчитывал 2500 человек — серьезная сила. С моря город прикрывали форты, на улицах возвели баррикады.
Но голландцы не учли одного: епископ.
Дом Маркос Тейшейра, архиепископ Баии, не стал сидеть сложа руки. Вместе с горсткой португальцев он ушел в сельву. К нему присоединялись беглые поселенцы, индейцы, которых голландцы оскорбили своим высокомерием. За несколько месяцев епископ собрал около 1400 португальцев и 250 индейцев.
Началась партизанская война.
Голландские патрули исчезали в лесах. Обозы с продовольствием попадали в засады. В одной из стычек погиб сам ван Дорт. Его сменил Альберт Схоутенс — и тоже пал от рук партизан. Затем его брат Виллем принял командование.
Это был первый признак того, что бразильская кампания для голландцев оборачивается катастрофой. Но настоящий сюрприз ждал впереди.
1 апреля: день, когда все пошло не по плану
29 марта 1625 года объединенный флот вошел в залив Тодус-ус-Сантус. Адмирал Толедо расположил корабли огромным полумесяцем, перекрыв выход в океан. Голландские суда оказались в мышеловке.
На рассвете 1 апреля на пляж Санту-Антониу высадились 4000 солдат. У них был запас провизии всего на четыре дня. Толедо явно рассчитывал на быструю победу.
Но голландцы не собирались сдаваться.
Гарнизон, в котором насчитывалось около 2000 европейских солдат (голландцев, англичан, французов, немцев) и 800 чернокожих рабов, укрылся за укреплениями. Началась классическая осада.
Испанцы и португальцы принялись возводить осадные сооружения в кварталах Кармен и Сан-Бенито. Голландцы совершали вылазки. Во время одной из них погиб испанский капитан Педро Осорио и еще 71 солдат. 64 человека были ранены.
Осада затягивалась. Припасы таяли. Настроение в лагере союзников падало.
Толедо, опытный адмирал, понимал: время работает против него. В любой момент у Салвадора мог появиться голландский флот подкрепления. И он появился.
Но то, что произошло дальше, историки называют "чудом" — хотя, возможно, более точным словом будет "хаос".
Флот, который пришел слишком поздно
Через несколько дней после капитуляции голландского гарнизона к Салвадору подошел флот адмирала Будевейна Хендрикса. Тридцать три корабля. Достаточно, чтобы дать бой, перехватить инициативу и переломить ход кампании.
Но Хендрикс увидел в гавани 6 испанских галеонов, выстроенных в боевой порядок, и за спиной — всю мощь объединенной армады.
Адмирал принял решение, которое до сих пор вызывает споры среди военных историков. Он развернул флот и ушел в открытое море.
Испанцы попытались преследовать, но один галеон сел на мель. Погоню прекратили.
Хендрикс разделил свои корабли на три эскадры. Одна отправилась в Голландию за припасами (для гарнизона, которого уже не существовало). Две другие атаковали испанский Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико и португальскую Эльмину.
И там, и там голландцев ждало поражение.
Но главный вопрос остается: почему Хендрикс не рискнул? Ведь 33 корабля — это серьезная сила. Историки до сих пор спорят.
Голландские архивы хранят любопытный документ — письмо Хендрикса в Голландскую Вест-Индскую компанию. В нем адмирал жалуется на плохую подготовку экипажей, недостаток боеприпасов и... дизентерию на кораблях.
Армия, как известно, побеждает не тогда, когда у нее больше штыков, а когда она готова эти штыки использовать. Голландский флот 1625 года оказался не готов.
Итог, о котором не пишут в учебниках
Голландцы сдали Салвадор на почетных условиях. 1912 солдат получили право уйти с оружием в руках. Им оставили 18 знамен, 260 орудий, 6 кораблей. Пленных отпустили на родину на немецких торговых судах.
Франсиско де Моура Роллим, назначенный новым губернатором, получил гарнизон из 1000 португальских солдат.
Казалось бы — полный триумф Иберийской короны. Но был один неприятный нюанс.
На обратном пути в Испанию три испанских и девять португальских кораблей погибли в шторме.
Моряки выжили, но флот понес серьезные потери там, где никто не ждал опасности. Природа оказалась страшнее голландцев.
А дальше началось то, что историки называют "войной за Бразилию". Голландцы не смирились с потерей. В 1630 году они вернулись — и захватили Пернамбуку. На этот раз всерьез и надолго. Иберийская уния трещала по швам, Португалия готовилась к восстанию, а сахарные плантации Бразилии стали яблоком раздора на следующие десятилетия.
Так кто же на самом деле спас Бразилию в 1625 году?
Не объединенный флот, который едва не перессорился раньше, чем высадил десант. Не адмирал Толедо, чья стратегия сводилась к "ударить побольше и побыстрее". И уж точно не голландцы, чья нерешительность вошла в поговорку.
Спас Бразилию епископ с его партизанами в джунглях. Те самые 1400 португальцев и 250 индейцев, которые два месяца держали голландцев в напряжении, не давали им укрепиться, изматывали вылазками, убивали комендантов.
Когда испано-португальский флот прибыл к Салвадору, он застал гарнизон, который уже был на пределе. Голландцы держались только за стенами. Их воля к сопротивлению была сломлена задолго до появления осадных батарей.
Без партизанской войны епископа Тейшейры исход мог быть совсем иным.
Что осталось за кадром
История захвата Салвадора-да-Баия — это классический пример того, как за красивым фасадом "объединенной воли" скрывается хаос, взаимная неприязнь и череда случайностей.
Король Филипп IV и его всемогущий министр граф-герцог де Оливарес сначала проигнорировали сообщения испанских шпионов в Голландии о готовящемся нападении. Потом неделями не могли согласовать действия испанского и португальского флотов. Потом чудом успели к Салвадору раньше голландского подкрепления.
И в этом — главный урок той кампании.
Победы часто одерживают не те, кто лучше спланировал, а те, у кого больше оказалось запасных вариантов. У иберийцев был епископ в джунглях. У голландцев — дизентерия на кораблях. История любит иронию.
Салвадор остался за португальцами. Но всего через 15 лет Португалия выйдет из унии с Испанией, а голландцы захватят половину бразильского побережья. Война за Бразилию только начиналась.
А вы как думаете: если бы голландский флот подкрепления прибыл на неделю раньше, изменился бы ход кампании? Или партизанская война в джунглях все равно сделала бы бразильскую сахарную империю для европейцев "головной болью", которую проще продать, чем удержать?