— Когда родишь сына? — спросил муж, даже не поздоровавшись.
Я замерла с ложкой в руке. Мы сидели на кухне, я кормила кашей нашу трёхлетнюю дочку Алису. Он только что вернулся с работы, даже не переоделся.
— Что? — переспросила я.
— Сына. Когда родишь? Две дочери уже есть. Хватит. Пора и наследника.
Я поставила ложку. Алиса смотрела на отца, не понимая, о чём речь.
— У нас две дочери, — сказала я. — Ты хочешь третьего ребёнка?
— Хочу сына. Дочери — это не продолжатели рода. Фамилию передавать некому.
— А как же Алиса и Соня? Они носят твою фамилию.
— Но они выйдут замуж, фамилию поменяют. А сын останется. Род продолжит.
Я посмотрела на дочку. Она жевала кашу, испачкала щёки. Такая маленькая, такая любимая. И отец говорит, что она «не продолжатель».
— А если я не смогу родить сына? Или не захочу?
— Захочешь, — сказал он дерзай. — Я тебя прошу.
— Ты не просишь. Ты требуешь.
Он кивнул головой.
— Называй как хочешь. Но наследник мне нужен.
Я встала, взяла Алису на руки, вышла из кухни. Сердце колотилось. Я не знала, что сказать. Знала только одно: я не хочу третьего ребёнка. И не хочу сына «для продолжения рода».
Мы поженились восемь лет назад. Я была влюблена, он — галантный, заботливый. Дарья — наш первый ребёнок, родилась через два года после свадьбы. Он был счастлив, носился с ней, менял подгузники, гулял по ночам.
— Моя принцесса, — говорил он.
Когда Дарье было три, родилась Соня. Он уже не так радовался. Сказал: «Ну, две дочки. Ничего, сын будет».
Я тогда не придала значения. Думала, шутит.
Но он не шутил.
Когда Соне исполнилось два, он начал разговоры о сыне всерьёз.
— Надо планировать, — говорил он. — Время идёт.
— А если снова дочка?
— Сделаем УЗИ, если дочка — прервём.
Я похолодела.
— Ты предлагаешь убить ребёнка, если это девочка?
— Я предлагаю родить сына. Девочек у нас уже две. Хватит.
— А если после аборта я не смогу больше иметь детей?
— Глупости. Всё будет нормально.
Я не спала ночами. Смотрела на спящих дочек и не понимала, как можно променять их на нерождённого сына. Как можно не любить их так же сильно, как любил бы мальчика.
Но я не выдержала.
— Саша, давай поговорим, — сказала я вечером, когда дети уснули.
— О чём?
— О сыне. Я не хочу третьего ребёнка.
Он отложил телефон.
— Почему?
— Потому что я устаю. Две дочки — это тяжело. Я работаю, веду дом, воспитываю детей. Ты помогаешь редко. Я не потяну третьего.
— Я буду помогать.
— Ты обещаешь это всегда, но не помогаешь. Ты даже не знаешь, у кого из детей аллергия на молоко.
Он помолчал.
— Это другое. Сын — это наследник. Ради него я буду стараться.
— А ради дочек не старался?
— Дочек и так любят. Они вырастут, выйдут замуж, уйдут в другую семью. А сын останется.
Я смотрела на него. В его глазах не было злобы. Была какая-то древняя, въевшаяся в кровь уверенность: сын — это главное. Всё остальное — второстепенно.
— Саша, я не буду рожать третьего, — сказала я твёрдо. — Не проси.
— Тогда я найду другую, — сказал он спокойно. — Которая родит.
У меня перехватило дыхание.
— Ты что, угрожаешь?
— Я говорю, как есть. Мне нужен наследник.
Я встала, вышла в детскую. Села на пол между кроватками. Соня спала, раскинув руки. Дарья что-то бормотала во сне. Я смотрела на них и плакала.
Мужчина, которого я любила, сказал, что найдёт другую. Потому что я не дала ему сына.
А дочери — не в счёт.
Через неделю я пошла к юристу. Консультация была платной, но я отдала последние деньги.
— официальный развод, алименты, раздел имущества, — перечислила я.
— Причина? — спросила юрист.
— Муж хочет, чтобы я родила сына. Грозит уйти к другой, если откажусь.
Она покачала головой.
— Это не основание для развода в упрощённом порядке. Но если вы не согласны жить с ним — разведём.
— Я не согласна.
Она кивнула, начала оформлять бумаги.
Домой я вернулась поздно. Саша сидел на кухне, пил чай.
— Ты где была? — спросил он.
— У юриста.
— Зачем?
— Подаю на разрыв брака.
Он поперхнулся.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Ты сказал, что найдёшь другую. Я решила не ждать.
— Я же пошутил!
— Ты не шутил. Ты был серьёзен.
Он встал, подошёл ко мне.
— Кать, давай забудем. Не надо сына. Не надо развода.
— Поздно. Ты показал, кто ты есть. Я не хочу жить с человеком, для которого наши дочери — не продолжатели рода. Для которого они — брак, ошибка, досадное недоразумение.
— Я люблю их!
— Ты любишь их как игрушки. А когда речь зашла о наследнике — они стали неважны.
Он молчал.
Я прошла в спальню, достала чемодан. Начала собирать вещи.
— Ты уходишь? — спросил он.
— Ухожу. Детей забираю.
— Куда?
— К маме. А потом найду квартиру.
— Кать, не делай глупостей.
— Самое глупое я уже сделала — вышла за тебя замуж.
Я закрыла чемодан. Разбудила детей, одела. Соня плакала, Дарья терла глаза.
— Мы едем к бабушке, — сказала я.
— А папа? — спросила Дарья.
— Папа остаётся. Мы поживем отдельно.
Она не поняла, но спорить не стала.
Я вышла из квартиры. Саша стоял в дверях, смотрел. Не остановил.
Я села в такси, прижала детей к себе. Соня уснула у меня на руках. Дарья смотрела в окно.
— Мам, а мы вернёмся? — спросила она.
— Не знаю, родная. Может быть, нет.
Она кивнула. Ей было шесть. Она уже многое понимала.
Я заплакала. Не от жалости к себе — от злости. Злости на него, на его дурацкие представления о роде, на то, что он заставил меня выбирать.
Но я выбрала. Дочерей. Их будущее. Их право быть любимыми не меньше, чем нерождённый сын.
Мы приехали к маме. Она открыла дверь, увидела нас с чемоданами, вздохнула.
— Проходите, — сказала она. — Я знала, что так будет.
— Знала и молчала?
— Ждала, когда ты сама поймёшь.
Я вошла. Мама обняла меня. Дети побежали в комнату, к игрушкам.
— Всё будет хорошо, — сказала мама. — Ты справишься.
— Я знаю.
Через два месяца был суд. Саша просил не разводить, обещал измениться. Я сказала, что не верю.
— Почему? — спросил судья.
— Потому что он считает наших дочерей неспособными продолжить его род. Потому что он готов был бросить нас ради нерождённого сына. Потому что он не уважает меня и моих детей.
Судья посмотрел на Сашу.
— Это правда?
Он молчал.
— Суд постановляет: брак расторгнуть.
Мы вышли из зала. Саша догнал меня.
— Кать, дай шанс.
— Нет.
— Я люблю тебя.
— А я тебя — нет. Ты убил мою любовь, когда сказал, что дочери — не продолжатели.
Он опустил голову. Я ушла.
Я сняла маленькую квартиру. Две комнаты, кухня, ванная. Старая, но чистая. Детям понравилось.
— Мама, а папа будет к нам приходить? — спросила Дарья.
— Будет. Раз в неделю.
— А ты его любишь?
— Я люблю вас. Это главное.
Она кивнула, убежала играть.
Я села на диван, выдохнула. В окно светило солнце. За спиной смеялись дочери.
Мои дочери. Моя жизнь. Моё продолжение.
Фамилию они могут поменять. Но мою любовь — никогда.
И никакой нерождённый сын не заменит их.
Я улыбнулась. Встала, пошла готовить ужин.
Жизнь продолжается. Без него. Без сожалений. Без чувства вины за то, что я не родила сына.
Потому что быть матерью — это не про пол. Это про любовь. Безусловную. Настоящую. Которая не спрашивает, кто ты — мальчик или девочка.
Которая просто есть. И будет всегда.