Эта история для новых подписчиков. Она написана полностью, и была воспринята неоднозначно. Комментарии не закрываю. но читать, чтобы снова не психануть, не буду. На других платформах она платная. Повесть "Репетитор для ведьмы" я сегодня удаляю. Приятного чтения
Бесшумно, безнадежно как-то, печально затворилась дверь за Вероникой. Андрей Леонидович с минуту задумчиво смотрел в потолок, а затем откинул плед и стал передвигаться к краю кровати. С каждым разом эти простые движения занимали все больше времени. Возможно, он мог и быстрее, но до ужаса боялся упасть. Боялся, что, вернувшись, Вероника обнаружит его на полу, с торчащими в разные стороны голыми коленями, худыми бедрами с болтающейся, как застиранное белье кожей, распахнет дверь и крикнет на весь дом: «Посмотрите, кого вы боитесь! Полюбуйтесь на этого грозного старика! Устыдитесь, наконец!» На ее призыв сбегутся все домочадцы, гости, столпятся в проходе, замрут в изумлении, а потом кто-то прыснет в кулачок, вроде стыдливо и неуверенно, но этот первый смех даст сигнал остальным. Можно. И грохнет раскатисто хохот: мощно, беспощадно, как набравший силы за зимние месяцы молчания весенний гром.
Андрей Леонидович уже и не помнил, когда впервые возникла у него эта безумная мысль, но именно от Вероники, которая ни разу за годы службы не дала повода усомниться в своей верности, он ждал подлости. Именно ей отводил роль Иуды.
Иуды? Старик замер, нащупав пальцами пропасть за краем кровати, двинулся еще чуть-чуть — кресло Вероника поставила рядом так, чтобы он мог сам перебраться в него, и даже если упадет, то вскарабкаться обратно. Ходил он плохо, но все же ходил. Быть может поэтому она еще немного боялась его. Андрей Леонидович пребывал в непоколебимой уверенности, что не любовь, о которой она тут рассуждала, а именно страх вынуждает ее заботиться о нем все годы его немощи.
Но почему он сравнил ее с Иудой? Разве он сам Христос? Старик хихикнул. Счастье, что ни разу, ни одного дня не верил он ни в Бога, ни в черта. Иначе страшно, страшно было бы сейчас, стоя на краю бесконечности.
Он действительно представил себя на развалинах села Гамсутль. Ветер порывисто толкает его в спину, потом внезапно утихает, и опутанная дикой растительностью тишина мертвого города, в преддверье последнего удара оглушает его.
Смех смыл с губ приступ кашля. Он потерял край кровати, схватился за грудь, опасаясь, что бултыхающиеся легкие пробьют хрупкие ребра и вывалятся наружу.
Когда приступ стих, Андрей Леонидович с опаской посмотрел на дверь. Она не может с ним поступить так сейчас. Ее чертова дочь, которая должна была быть его дочерью!, еще не получила издательство. Вот истинная цена ее любви. Всего-навсего еще одна корыстная дрянь. Все они сидят на коротком поводке, крепко сплетенном из его денег, угождая и прислуживая ему.
Еще лет двадцать назад Андрей Леонидович осадил бы сам себя: не твои это деньги, не твои. И плевать, что лицо его при этих мыслях краснело от гнева и злобы, а кулак сжимался, пряча чудовищную ненависть к жене, которая боялась его до смерти, но перед смертью отомстила расчетливо, страшно, ударив по самому уязвимому месту — тщеславию. Кажется единственный миг, когда она была счастлива в этом пустом, холодном, как запертый летний отель зимой, браке, был тот ее последний вечер.
Уже все днем было ясно. Маленькую Светочку отправили с няней в город, а они с Марго сидели в гостиной и скучали. Громыхали настенные часы, как пульс отбивая каждую секунду их томительного ожидания. Сухие глаза Марго с тревогой смотрели на дверь. Ее детская естественная любовь к матери давно умерла, задавленная презрением и пренебрежением, с которым к ней относился Андрей Леонидович. Красивая, роскошная с юности Марго поняла, что держаться надо сильного, властного отца, а он тогда по глупости принимал ее хищную хватку за дочернюю привязанность и любовь.
Совсем еще молоденькая Вероника, уже ставшая его любовницей, и в то время еще краснеющая при виде Маргариты, неслышно вошла в гостиную и сказала, что Андрея Леонидовича просят подняться наверх.
Старик хмыкнул, вспоминая, как прижал по дороге Веронику к стене и долго целовал, возбуждаясь от мысли о славном, налитом жизнью теле девушки у дверей комнаты, насквозь пропахшей смертью.
Еще не зная, какой сюрприз приготовила умирающая, в комнату он вошел с улыбкой, на которой медленно высыхали следы от мокрых губ Вероники.
— Подойди ближе, — потребовала жена. — Я хочу видеть твое лицо.
Как глуп и самоуверен он был, думая, что она все это время, несмотря на его обращение, с ума сходила от страсти к его яркой, по-мужски острой красоте, доставшейся по наследству Маргарите.
— А ты все еще ничего, — сказала она, вцепившись вдруг в его подбородок с такой силой, что Андрей Леонидович усомнился в том, что супруга покинет мир этой ночью. — Довольный какой. Дождался? А фиг тебе, — она резко отпустила его лицо, сжала кулак, просунув большой палец между средним и указательным, а затем ткнула ему этой фигурой в нос, чего он уж совсем никак не ожидал. — Я Свете все оставила. Все до копейки. Может, хоть она, светлая моя девочка, будет счастлива этими проклятыми деньгами. А теперь пошел вон.
И она отвернулась. Впервые за двадцать три года она его не боялась и была по-настоящему спокойна.
Андрей Леонидович несколько раз глубоко вдохнул, чтобы восстановить дыхание. Гнев, который при воспоминании о последнем дне жизни жены, охватил его едва ли не с той же силой, что и двадцать с лишним лет назад, мог уронить его в бездну, как в переносном, так и в прямом смысле. А ему теперь нужны силы, концентрация внимания, спокойствие, чтобы перебраться в кресло, чтобы, падая, не умереть, пока не удостоверится, что план удался.
Если бы эта мерзавка, всю их совместную жизнь не смевшая поднять глаз, не взбунтовалась напоследок! Если бы Света не выросла такой же, как бабка: послушной, внушаемой, тихой, безвольной.
Всю жизнь она и думать не могла перечить Андрею Леонидовичу и Маргарите. Он испытывал привязанность к внучке, но с того момента, как Света унаследовала все состояние семьи, сознательно ломал ее, превращая в покорную, уверенную в собственной никчемности женщину, недостойную поощрения, счастья, любви. Поэтому бедняжка так стойко сносила презрение самого презренного человека на земле — своего мужа.
Его откровенные измены воспринимала, как должное. Как же иначе, ведь она не сомневалась, что любить ее невозможно. Она искренне верила, что не проживет без деда, матери и мужа. Что кто-то должен заботиться о ней, принимать решения, руководить.
Вот и слушалась безропотно. Сначала деда и уже тогда безумную Маргариту, а потом Егора.
Егор. Старик сжал челюсть так сильно, что его бесценные зубы едва не раскрошились во рту. Поднатужившись, он ухватился за ручку, зафиксированной Вероникой коляски и медленно опустил сначала левую, а потом и правую ногу. Слишком резко сел — голова закружилась, и старик закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на настоящем. Но беда в том, что в настоящем у него было слишком мало впечатлений.
Маргарита, когда приезжала за город, почти не поднималась наверх к отцу: он терял силу, она интерес к нему. Увы, из-за развивающегося безумия она не понимала, что с его уходом некому будет больше о ней заботиться. Поэтому за каждый день своей жизни Андрей Леонидович боролся, вцепившись когтями в дверь, за которой открывалась вечность, которая, разинув ненасытную пасть, пыталась проглотить его. Но черта с два у нее это получится, пока Андрей Леонидович сам не решит уйти.
Эта мысль заставила его вздрогнуть и посмотреть на Свету. Сейчас ее фотографиями и портретами были без просветов увешаны стены его комнаты.
Еще одна блажь Маргариты. Света росла слишком блеклой, по мнению Марго, слишком невзрачной. Маргарита нашла пластического хирурга, но хрупкое здоровье Светы вынудило отказаться от идея вылепить из нее идеал хирургическим путем. Тогда Марго стала «улучшать» дочь, заказывая ее портреты, на которых Света казалась тоньше, изящнее, несравненно красивее, чем оригинал. Вскоре Маргарита перестала замечать настоящую Свету. Дочь превратилась для нее в бледную копию «исправленных фотографий». Более того, своим существованием она напоминала Маргарите, сколь несовершенна дочь на самом деле.
При виде Светы Маргарита стала впадать в агрессию. Андрей Леонидович не на шутку обеспокоился, и Зоя Павловна — врач-психиатр, наблюдавшая Марго с момента ее развода (бегства мужа, но в их доме будет уволен каждый, кто помнит об этом) — посоветовала замещение.
— Маргарита Андреевна хочет блистать в окружении красивых людей. Так и дайте ей то, что она хочет. Найдите Свете красивого мужа, пусть у них родится красивый ребенок. Маргарита Андреевна будет счастлива, Света будет счастлива, вы, в конце концов, будете счастливы.
Телеграм "С укропом на зубах"