"Ундина" реж. К.Петцольд
О чем бы ни снимали представители «берлинской школы», все равно главным героем фильма будет Берлин. Даже если действие происходит в вымышленном городке Драйлебен. Детектив это будет или драмеди, мелодрама или бытовая комедия- неважно. Так же, как и профессиональная принадлежность героев не всегда важна. Главное- берлинцы. Не самые успешные, но и не маргиналы. Не пассионарии, но и не распоследние аутсайдеры. В социальной шкале города их место – в середине таблицы, хотя и ближе к концу. В профессиональном смысле «Ундина» - исключение. Профессии главных героев здесь оказываются значимы. Она- специалист мэрии по сохранению и воссозданию аутентичной городской среды. Он- водолаз, который работает со сваркой на дне пригородных озер. То есть, род занятий тесно связан с тем самым главным героем фильма, который слова не произносит, но при этом все время в кадре- с немецкой столицей. Характерно, что профессия третьего главного героя- бывшего возлюбленного Ундины- Йоханнеса- останется неизвестной. Впрочем, Йоханнесу и отведена вспомогательная роль. Разлюбил- увлекся другой- ошибся- попытался вернуть прежние отношения- не вышло, некстати вышел к бассейну- был утоплен за беспринципность в любви. Эта фабульная линия маячит на периферии «Ундины»- к черту подробности!
Город, который выглядит таким подробно- живым и ухоженным: с цветочными кашпо на балконах, с пригородными электричками стерильной чистоты, с молодежными граффити в полосе отчуждения, с уютными кафе, современной неоновой подсветкой, Берлин до сих пор чувствует боль от ран. Ундина об этом рассказывает экскурсантам каждый божий день. Послевоенные руины- гематомы. Градостроительная политика, такая разная в двух его частях- ссадины. Наконец, главный шрам- стена. Тонко : про стену никто в фильме слова не скажет. Будет гигантский макет, где дома двух цветов: древесно-желто-белого и кофе с молоком. Одни- существующие, другие- исчезнувшие, но имеющие шанс на воскресение- воссоздание. Вот это чистая берлинская школа: объектов нет, но они есть. Это- один из главных фокусов берлинцев. Город живой, но мертвый, очевидный, но потаенный, видимый и невидимый. Смесь предельно-тщательного бытописания с городской мифологией.
В «Ундине» Петцольд добавляет к этому еще один обертон- Берлин сухопутный и подводный. Чего только не видит водолаз Кристоф в пригородных водах! В основном, конечно, внимание сосредоточено на месте подводной сварки. Но где-то по краю поля зрения внезапно проплывает что-то гигантское. Явно мифологически-гиперболизированное озерное чудовище. Но у берлинцев даже мифы с именами. Это- гигантский сом Густав. Про него все рассказывают, никто его не видел. Кристоф и сам себе не верит, что он сподобился вживую увидеть сказочного персонажа. Но теперь сказку можно проверить былью: вся процедура подводных работ записывается на видео. Просмотр видеозаписи документально подтверждает: берлинцы рождены, чтоб сказу сделать былью. Новейшее техническое средство подтверждает материальность предания.
И дальше все в таком же ключе. В «Ундине» будут телефонные звонки с того света, ложь во спасение, катастрофа на глубине, смерть мозга, мистическое воскресение в конкретной больничной палате, добровольный отказ от жизни в сухопутном Берлине и уход Ундины в мир подводный. Предварительно под воду она отправит и изменщика Йоханнеса, который превращаться в сома Густава явно не хотел. И вот уже перед воскресшим Кристофом проплывает не сом, а русалка. И вот уже Кристоф готов променять Берлин видимый на невидимый. Но остановится в последний момент- ведь он готовится стать папой нового берлинца, которому нужен в роли отца все-таки человек, а не сом. По крайней мере, на первых порах. Пока он не привыкнет к этому городу, который выглядит как цветущий старик, который за доброй улыбкой прячет боль от ноющих ран. В котором все видимое и невидимое так переплетено, что с того света в Берлине можно осуществить телефонный звонок на свет этот. В котором родилась вот эта берлинская школа. И где снимаются вот такие фильмы: то ли детективы, то ли триллеры, то ли мелодрамы, то ли бытовые комедии про город, в котором все неопределенно. И где желтое и коричневое, существующее и исчезнувшее никак не различишь.