Вчера после уроков в учительскую зашла наша новый завуч по научно-методической работе. Молодая, амбициозная, с красной папкой. Хлопнула ею по столу и сказала: «Коллеги, готовьтесь. Со следующего года вводим второй иностранный язык. С 5 класса. Немецкий или французский — на выбор школы».
Учительская замерла.
Учительница начальных классов, тётя Таня, выронила кружку. Учитель физкультуры крякнул. Я отложила тетради и спросила:
— Простите, а на какие часы? У нас и так по шесть уроков в день.
Завуч улыбнулась той улыбкой, от которой хочется спрятаться под стол:
— А вы уплотните сетку. Сократите перемены. Или добавьте седьмой урок. Министерство сказало — надо.
Я тогда промолчала. Но сегодня, когда новость уже обсуждают во всех родительских чатах, хочу сказать то, о чём молчат на педсоветах.
Второй иностранный язык в школе — это не помощь детям. Это издевательство. Над ними. Над нами. И над здравым смыслом.
Как выглядит реальность, а не отчёты
Я работаю в обычной школе в Амурской области. Не в лицее, не в гимназии. В обычной школе, где половина детей приходят из семей, где никто не говорит на иностранных языках. Где у родителей нет денег на репетиторов. Где ученики до сих пор путают «I am» и «my name is».
Им дали английский в 5 классе. За два года они осилили алфавит, present simple и штук сто слов. Половина пишет «май нейм из» до сих пор слитно. Устная речь — на уровне «хелло, май нейм ис Ваня».
А теперь им предлагают учить немецкий или французский.
Серьёзно?
Я провела опрос среди своих учеников. Спросила: «Вы бы хотели учить второй иностранный язык?». Семнадцать человек из двадцати сказали: «Нет». Пять человек сказали: «Зачем?». Остальные промолчали.
Одна девочка, Лена, ответила так:
— Анна Борисовна, я английский не вывожу. А тут ещё один. Мама говорит, что репетитора не потянет. Я просто уйду из школы.
Цифры, от которых мне страшно
Давайте посчитаем.
На английский в 5 классе сейчас 3 часа в неделю. Этого катастрофически мало, чтобы довести ребёнка до уровня А1. Но ладно.
Если вводят второй иностранный, добавляется ещё 2 часа в неделю. Итого 5 часов иностранных языков. Это почти столько же, сколько математики.
Где брать эти часы? За счёт чего?
Завуч сказала «уплотните сетку». Это значит, что уроки станут короче? Нет. Это значит, что перемена вместо 15 минут станет 5. И дети будут носиться из кабинета в кабинет, не успевая ни поесть, ни сходить в туалет.
Или добавят восьмой урок, а у нас итак седьмые уроки обыденность. Тогда дети будут сидеть в школе до трёх-четырёх, потом ещё кружки, потом домашнее задание до ночи.
У нас и так дети перегружены. ОГЭ, ВПР, соцсети, домашние проблемы. А тут ещё второй иностранный. Мы что, роботов воспитываем?
Кто будет это преподавать?
Второй вопрос, о котором молчат.
В нашей школе из 32 учителей английский знают 3 человека (включая меня). Немецкий — никто. Французский — тоже никто.
Завуч говорит: «Пройдёте курсы повышения квалификации. За лето выучите».
Выучите. За лето. Язык. С нуля. До уровня, чтобы преподавать его детям.
Я учила английский пять лет в университете, потом ещё два года практики, прежде чем почувствовать себя уверенно. А тут мне предлагают за три месяца освоить немецкий и учить ему пятиклассников?
Это бред.
Коллеги, которые соглашаются на такое, просто будут выдавать детям распечатки и ставить пятёрки за списывание. Качество знаний будет нулевым. Но в отчётах напишут, что «второй иностранный успешно введён».
Что с родителями?
Я уже слышу родительские крики.
Репетиторы по английскому стоят от 800 до 1500 рублей за занятие. Репетиторы по немецкому или французскому — ещё дороже, потому что их мало. А если ребёнок не тянет оба языка? А если у него дислексия или просто гуманитарный склад ума?
Одна мама, когда узнала про новость, сказала мне прямо:
— Анна Борисовна, я одна воспитываю двоих. Зарплата — 30 тысяч. Я не могу платить за два иностранных языка. Пусть школа сама учит.
— Но школа не может научить за 2 часа в неделю, — сказала я честно.
— Тогда мой ребёнок будет двоечником. Спасибо, что предупредили.
И она ушла. А я осталась сидеть. И думать о том, сколько ещё таких родителей по всей стране.
Сравнение: Россия и Европа
Я специально изучила опыт других стран. В Финляндии второй иностранный язык — это право, а не обязанность. Ребёнок выбирает, хочет он его учить или нет. В Германии второй язык начинают с 7 класса, когда дети уже твёрдо знают английский.
В Швеции третий язык — это для гимназий, для тех, кто собирается поступать в престижные вузы. Обычные школы дают один иностранный.
А у нас хотят дать два — и всем, и сразу. Без учёта реальных возможностей детей, семей, учителей.
Мы почему-то всегда берём количеством, а не качеством. Лучше бы один язык, но хорошо, чем два — но никак.
Диалог, который меня добил
На прошлой неделе я разговаривала с учеником 8 класса, Данилом. Он из неблагополучной семьи, учится на тройки, но английский тянет на четвёрку — потому что ему нравится. Он любит играть в игры и смотреть ютуб на английском.
Я спросила его, что он думает про второй язык.
— Анна Борисовна, вы серьёзно? — он даже засмеялся. — Я дома английский учу, потому что мне игры надо. А немецкий мне зачем? Я в Германию не собираюсь. У меня денег даже на поезд до Благовещенска нет.
Я не нашлась, что ответить.
Потому что он прав. Для большинства наших детей иностранный язык — это не про будущее. Это про школьный предмет, который надо сдать и забыть. И добавлять второй — значит просто увеличить количество мучений.
Я не против изучения языков. Я против того, как это собираются делать.
Если уж так хочется дать детям больше, давайте сначала сделаем качественным первый иностранный.
Добавим часы на английский. Сделаем группы по 10-12 человек, а не по 25. Купим нормальные учебники, а не те, где в 8 классе учат «Hello, my name is». Обучим учителей, поднимем им зарплату, чтобы они не уходили в репетиторы.
А потом, через несколько лет, когда дети будут реально знать английский на уровне А2, можно предлагать второй язык — как факультатив. Для тех, кто хочет. Для тех, кто тянет.
Но заставлять всех — это путь в никуда.
Что будет на самом деле
Я плохо сплю по ночам, потому что представляю себе следующее.
Сентябрь. Пятый класс. Захожу в класс. Двадцать пять уставших детей. Урок английского. Они с трудом читают «My mother is a doctor». Потом перемена 5 минут. Потом урок немецкого. В класс заходит уставшая учительница, которая прошла трёхмесячные курсы и сама не знает, как объяснить артикли.
Дети смотрят на неё пустыми глазами. Они не понимают, зачем им это. Они не высыпаются. У них болят головы.
Через год они возненавидят все иностранные языки. Даже английский, который им нравился.
А в отчётах будет красивая цифра: «100% школ региона ввели второй иностранный язык». И никто не спросит, сколько детей реально заговорили на нём.
Я всё-таки решилась подойти к завучу на днях.
— Скажите честно, — спросила я. — Вы сами верите в этот второй язык?
Она помолчала. Посмотрела в окно. Потом сказала тихо:
— Я верю в то, что если не введём, наша школа получит предписание. А если получим предписание, меня уволят. Так что я не верю. Я выполняю приказ.
Мы помолчали.
— Я бы лучше дала детям нормальный английский, — добавила она. — Но кто меня спрашивает?
И это, наверное, самое страшное. Никто не спрашивает учителей. Никто не спрашивает родителей. Никто не спрашивает детей.
Спускают приказ — мы выполняем. А потом удивляемся, почему дети ненавидят школу.
А вы как думаете? Как вы к этому относитесь?
Давайте честно. Без оглядки на начальство. Потому что если мы будем молчать, завтра нам добавят третий язык. А послезавтра скажут, что уроки физкультуры можно заменить китайским.