— Куда ты пойдёшь в такой мороз, кому ты нужна?
Аня поставила размашистую подпись на накладной.
Отодвинула тяжелую папку на край широкого стола. Посмотрела на часы. Половина четвертого. За окном кабинета уже начали сгущаться ранние зимние сумерки.
— Анна Николаевна?
В дверях стоял начальник смены склада Семен.
Он мял в руках планшет. Переминался с ноги на ногу.
— Что там, Сеня?
— Пятая фура задерживается. Снегопад на трассе. Водитель звонил, говорит, встал в пробке.
Аня кивнула.
— Значит, грузим шестую. Пусть заезжает через вторые ворота.
— Понял. Сделаем.
Семен исчез за дверью.
Аня откинулась в глубоком кожаном кресле. Потерла виски. Логистический терминал работал как огромный, никогда не засыпающий часовой механизм. И она была главной пружиной этого механизма.
Раздался короткий писк селектора.
— Анна Николаевна.
Голос секретарши Марины звучал немного растерянно.
— Да, Марин. Слушаю.
— Тут к вам посетитель. Без записи.
Аня нахмурилась.
— Я же просила сегодня никого не пускать. У нас годовой отчет на носу. Кто там? Поставщики?
— Нет. Пожилой мужчина. На охране сказал, что он ваш родственник.
Сердце кольнуло, но тут же успокоилось.
Родственников в этом городе у нее не было. Все остались там, в поселке за двести километров отсюда.
— Как фамилия?
— Смирнов. Виктор Петрович.
Воздух в кабинете словно стал тяжелее.
Аня посмотрела на свои руки. Пальцы с идеальным маникюром чуть дрогнули. Она сцепила их в замок. Положила на стол.
Два года прошло. Ровно два года.
Тогда тоже был декабрь. И такой же лютый мороз.
Аня узнала, что ее муж Игорь завел другую женщину. Узнала банально — увидела сообщение на экране его телефона. Начался скандал. Игорь кричал, что она сама виновата. Что она скучная. Что с ней не о чем говорить, кроме цен на продукты и ремонта.
Аня начала собирать вещи.
Квартира полностью принадлежала Виктору Петровичу. Свёкор купил ее на свои деньги еще задолго до их свадьбы. Игорь там просто жил. А Аня имела лишь временную регистрацию, которую нужно было продлевать каждый год.
Игорь позвонил отцу.
Виктор Петрович приехал через полчаса. Злой, раскрасневшийся с мороза.
Он не стал разбираться. Не стал слушать Аню. Он просто взял две ее сумки и выставил за дверь, на заснеженную лестничную клетку.
— Ключи на стол положи.
— Виктор Петрович, — Аня тогда плакала, вытирая слезы рукавом свитера. — Ночь на дворе. Куда я поеду?
— Куда ты пойдёшь в такой мороз, кому ты нужна? — усмехнулся он. — Хоть на вокзал. Регистрация у тебя месяц назад закончилась. По закону ты тут никто. Освобождай мою жилплощадь. Нечего сыну нервы мотать.
Он захлопнул дверь прямо перед ее носом.
Аня выжила. Сняла крошечную комнату. Устроилась кладовщицей на этот самый терминал. Брала все ночные смены. Работала за двоих. Выучила складские программы. Стала старшей смены, потом заместителем начальника. И вот теперь — директор терминала.
— Анна Николаевна? — снова пискнул селектор. — Что сказать охране?
Аня глубоко вдохнула.
— Пусть пропустят. Чай ему предложи.
Через пять минут дверь кабинета открылась.
На пороге стоял Виктор Петрович.
Аня смотрела на него ровным, спокойным взглядом. Он сильно сдал за эти два года. Плечи опустились. Лицо посерело. Дорогая дубленка, которой он когда-то так гордился, сменилась на потертую куртку. В руках он мял дешевую вязаную шапку.
— Здравствуйте, Анна Николаевна.
Голос был хриплым. Заискивающим.
Ни следа былого величия владельца строительного магазина.
— Проходите.
Она не встала из-за стола. Не предложила сесть.
Виктор Петрович сам подошел к стулу для посетителей. Осторожно опустился на самый краешек. Огляделся по сторонам.
— Богато тут у вас.
— Чем обязана?
Аня смотрела прямо на него. Не моргая.
— Да вот... мимо ехал. Дай, думаю, зайду. Узнаю, как дела у нашей невестки.
— Бывшей невестки.
— Ну, бывшей, бывшей. Что ж теперь.
Он нервно крутил шапку в руках.
— Слышал, ты теперь большим начальником стала. Весь этот склад под тобой ходит.
— Работаю. У вас какое-то конкретное дело, Виктор Петрович? У меня время расписано по минутам.
Свёкор громко прокашлялся.
— Дело есть, Анечка. Дело.
— Слушаю.
— Мне бы работу какую-нибудь найти. У вас же тут людей много нужно. Обороты большие.
Аня чуть приподняла брови.
— Работу? Вам?
— А что такого? Силы еще есть. Опыт управленческий у меня огромный. Сам бизнесом владел. Людьми командовал.
— Ваш бизнес обанкротился еще три года назад.
Виктор Петрович дернул щекой.
— Задавили. Налоги эти, конкуренты. Не дают честным людям работать.
— Вы экономили на материалах и продавали бракованный цемент. Вы сами Игорю этим хвастались на кухне.
— Это оптимизация! — вспыхнул он по привычке, но тут же осекся. Понизил голос. — В общем, мне бы место. Завхозом, например. Или начальником смены.
— Нет вакансий.
— Совсем?
— Совсем. Все руководящие должности заняты.
Свёкор тяжело вздохнул.
— Ну а кем есть?
— Только рядовые грузчики. И комплектовщики на линию. График день-ночь. Материальная ответственность за каждую коробку.
— Да какие грузчики, Ань!
Он возмущенно всплеснул руками. Шапка упала на пол. Он торопливо поднял ее.
— У меня спина больная. Грыжа позвоночная. Суставы ноют на погоду. Возраст уже не тот, чтобы тяжести горбом таскать.
— Мы берем только людей с хорошим здоровьем.
— Ты же здесь директор!
В голосе снова прорезались знакомые властные нотки.
— Придумай какую-нибудь должность под меня. Советник там, или проверяющий. Мы же не чужие люди. Родня.
Аня усмехнулась.
Звук получился сухим и хлестким.
— Родня? Вы серьезно сейчас это сказали?
— А кто мы? Семь лет под одной крышей прожили.
— Я жила с вашим сыном. А вы приходили проверять, чисто ли я полы помыла.
— Ошибаются люди, ты пойми, — забормотал свёкор. — Ну было и было. Кто старое помянет, тому глаз вон.
— Удобная пословица.
— Игорь дурак, я ему так прямо и сказал потом! Жену такую упустил. Золото, а не бабу. Я же всегда к тебе хорошо относился.
Аня сцепила пальцы крепче.
— Хорошо относились?
— Конечно! Кто вам ремонт оплатил, когда вы только заехали?
— Вы купили самые дешевые обои в свою собственную квартиру. А клеили их мы с Игорем по ночам. И краской дышали мы.
— А машина? Кто вам первую машину отдал?
— Вы отдали нам свою старую развалюху. Оформили ее на себя. А когда мы вложили в нее кучу денег на ремонт, вы ее просто забрали и продали. Сказали, что вам нужнее.
Виктор Петрович отмахнулся.
— Мелочи это всё. Бытовуха. Молодые были, не понимали ничего.
— Зато вы всё понимали.
— Я к тебе за помощью пришел! — свёкор подался вперед. — Гордость свою переступил! Старик к тебе на поклон пришел, а ты мне обои вспоминаешь!
— Зачем вам работа на складе?
— Жить на что-то надо.
— У вас пенсия.
— Да какая там пенсия! — он почти сорвался на крик. — Приставы половину списывают!
Аня слегка наклонила голову.
— Приставы? За что?
— За Игоря! За сыночка моего непутевого!
Свёкор достал из кармана мятый носовой платок. Вытер потный лоб.
— Эта его Леночка, стерва крашеная... Вытянула из него всё.
— Она же была беременна. Вы сами мне тогда кричали, что я должна понять и отпустить. Что там будущий наследник.
— Какой наследник! — Виктор Петрович сплюнул бы на пол, если бы не дорогой ламинат. — Врала она всё! Никакого ребенка не было. Просто пузом в ЗАГС его затолкать хотела.
— Умно.
— Стерва она! Ремонты ей подавай. Айфоны эти новые каждый год. Путевки на море.
— А Игорь что?
— А Игорь кредитов набрал! Микрозаймов этих проклятых! Всю зарплату туда спускал.
— Он же взрослый мужчина. Должен был понимать, что делает.
— Любовь у него была! Глаза застила!
Виктор Петрович скомкал платок в кулаке.
— А потом она вещи собрала и свалила. К какому-то коммерсанту на джипе. А долги остались.
— Это проблемы Игоря. Пусть устраивается на две работы и платит. Как это делала я.
— Устроился он. На стройку пошел. Сорвал спину, теперь на уколах сидит. Денег нет. Квартиру я ту продал давно, чтобы свой бизнес спасти. Он комнату снимает в общаге. Пьет.
Аня молчала.
Она не чувствовала ни злорадства, ни жалости. Просто констатация фактов. Жизнь сама расставила всё по местам.
— А приставы у вас почему списывают? — спокойно спросила она.
— Потому что я, старый дурак, поручителем у него пошел!
Свёкор ударил себя кулаком по колену.
— В банке крупный кредит брали на машину для этой Леночки. Меня попросил подписать бумажки. Я и подписал. Солидарная ответственность!
— Не повезло.
— Теперь банк в суд подал! Исполнительный лист пришел. У Игоря брать нечего, имущества ноль. Вот они с моей пенсии и тянут! Карты все заблокировали.
Он посмотрел на Аню умоляющим взглядом.
— Аня, не будь жестокой. Уважь старика. Придумай должность. Тебе жалко, что ли? У тебя вон какие фуры ездят, деньги огромные крутятся. Платила бы мне хорошую премию. Я бы кредиты закрыл, Игорю бы помог.
— Жалко.
Виктор Петрович замер.
— Что?
— Мне жалко. У нас коммерческое предприятие. Мы не занимаемся благотворительностью.
— Ах ты ж...
Лицо свёкра пошло красными пятнами.
— Я к тебе по-человечески! А ты стервой была, стервой и осталась! Дорвалась до кресла и радуешься! Мстишь мне!
— Я констатирую факты.
— За квартиру ту мстишь! За то, что выгнал!
Он вскочил со стула.
— А что я такого сделал тогда?! Квартира моя была! Куплена до вашего брака! Моя личная собственность!
— Я знаю.
— Регистрация у тебя закончилась! Я имел полное законное право тебя выкинуть! Закон на моей стороне был! Моя территория — мои правила!
Аня кивнула.
Абсолютно спокойно. Не повышая голоса.
— Вы совершенно правы, Виктор Петрович. Все было абсолютно по закону.
Она положила руки на стол.
— А это — мое предприятие. И по трудовому кодексу я имею полное право отказать вам в трудоустройстве. Тем более, с вашей кредитной историей служба безопасности вас даже на порог склада не пустит.
— Значит, откажешь? — прошипел он.
— Откажу.
— Последний кусок хлеба у старика отнимешь?
— Вы нам не подходите. Вы ненадежный человек.
— Я?!
— Вы. Вы воспитали инфантильного сына, который не может платить по своим счетам. Вы подписали документы, не думая о последствиях. Вы можете выкинуть человека на улицу зимой. Мне такие кадры в штате не нужны.
Виктор Петрович набрал в грудь воздуха.
Он хотел заорать. Привык давить горлом, брать нахрапом. Но посмотрел на холодное, непроницаемое лицо бывшей невестки. Посмотрел на дорогую мебель, на папки с документами.
И понял, что орать бесполезно.
Перед ним сидела не та испуганная девчонка с сумками на снегу. Перед ним сидела чужая, жесткая женщина, до которой ему больше никогда не дотянуться.
Он молча натянул свою дешевую шапку.
Развернулся и медленно пошел к двери, шаркая подошвами ботинок.
— Виктор Петрович.
Он остановился, взявшись за ручку двери. Оглянулся. В глазах мелькнула слабая надежда.
— На улице сегодня сильный мороз, — ровным тоном сказала Аня. — Осторожнее на ступеньках, там скользко. Берегите больную спину.
Дверь за ним тяжело закрылась.
Аня нажала кнопку селектора.
— Марина.
— Да, Анна Николаевна. Он ушел?
— Ушел. Пригласи начальника охраны, нужно обсудить график дежурств на праздники. И сделай мне кофе, пожалуйста. Крепкий.
— Сейчас сделаю.
Аня придвинула к себе тяжелую папку с накладными. Открыла первую страницу. Жизнь на терминале не останавливалась ни на секунду, а прошлое навсегда осталось там, за закрытой дверью кабинета.
