Путеводитель по каналу можно посмотреть здесь
****
- Заходите, мои хорошие. – Клавдия опустила ключ в карман своей кофты, и открыла перед детьми дверь в дом Лидии и Афанасия.
После долгой дороги Ваня и Зиночка, и сама Клавдия, были очень уставшими и голодными.
- Ваня ляжет спать сегодня в кабинете Афанасия Григорьевича, на диване. Проходи, Ваня, осматривайся. – Произнесла Клавдия. – А мы с тобой, Зиночка, ляжем в моей комнате.
****
Зина шла по дому дяди и тети, и все ей здесь было знакомо. И кабинет, и звук щёлкнувшего замка на двери кабинета, и старый, дубовый буфет в столовой, и люстры.
А когда тетя Клава подошла с ней к комнате, в которой она сама раньше жила, у Зиночки словно комок к горлу подкатил, настолько ей был неприятен и этот дом, и каждая вещь в нем.
Но когда дверь распахнулась, Зина очень сильно удивилась, так как ее детская комната изменилась до неузнаваемости. И хоть и вся мебель стояла здесь таже, все же было с первого взгляда понятно, что живет в детской теперь не ребенок.
У окна, вместо письменного стола, стоял стул с высокой спинкой, а рядом со стулом прялка. В большой корзине, под столом, сдвинутым от окна к стене, были задвинуты большие корзины.
В них лежали чески для пуха, веретена, клубки пряжи со спицами. На самом столе стоял большой, пузатый чайник на деревянной подставке, а на блюде были перевернуты вверх дном чайные кружки и несколько тарелок, ложек и вилок. Вся посуда была накрыта белоснежной салфеткой, с вышивкой по углам.
Дальше, у глухой стены, стояла кровать, на которой раньше спала Зина, а у другой стены, совсем рядом с кроватью, стоял сундук, накрытый сверху тканой дорожкой.
Зина остановила на сундуке свой удивленный взгляд. Этого сундука здесь раньше не было. Она точно помнит!
- Узнаешь сундук своей мамы? – Спросила Клавдия, заметив, как Зина внимательно разглядывает эту дорогую, добротную вещь.
- Моей мамы? – Удивленно переспросила Зина, и с этого момента еще внимательнее присмотрелась и к кованным железом углам, и к ажурной откидной петле, спускающейся с крышки сундука, на его лицевую сторону.
- Да, Зиночка. Это сундук твоей мамы, моей сестры Любаши. И в нем хранятся вещи твоей мамы. Они с ней были с того дня, как вышла она замуж за твоего отца.
Зина, все еще глядя на сундук, произнесла:
- Кажется, я его помню. Только он запомнился мне большим, а сейчас кажется не таким.
- Это просто ты выросла, Зиночка. – Объяснила Клавдия, улыбнувшись девочке, а затем добавила, обняв ее за плечи:
- Этот сундук теперь твой. Я его сберегла для тебя. И когда придет тебе пора замуж выходить, ты возьмешь его с собой. Поверь, время пролетит очень быстро. Ты и опомниться не успеешь. Не знаю, буду ли я рядом с тобою в тот момент, но ты запомни хорошенько, Зиночка то, что я тебе сейчас скажу.
В этот сундук надо стараться добавлять что-то. Всем вещами, что в нем хранятся, тебе можно будет пользоваться на свое усмотрение. Но продавать добро, накопленное в нем, не надо. И все, что ты туда спрячешь, или что-то в нем сбережешь, обязательно, со временем, увеличится. Волшебства в этом никакого нет. Это называется «бережливостью». А у бережливых людей добро само копится.
Зина выслушала тетю Клаву и улыбнулась. Все же слова эти показались ей какими-то волшебными.
Но Зина запомнила каждое слово, и если бы сейчас тетя Клава попросила ее повторить, она бы повторила точь-в-точь.
****
Этот вечер в доме Афанасия и Лидии, пройдет в теплой атмосфере. Клавдия, приготовив скромный ужин, состоящий из гречневой каши и чая с блинами, накормит детей, а затем уложит их спать, и сама уляжется.
Всю ночь Клава будет прислушиваться к дыханию Зины, вспоминая прошлые времена. Вспомнит в эту ночь она и первый день знакомства с Григорием. Он тогда пришел к ним в дом чистить дымоход у печи от сажи.
И вспомнит она день, когда стояла Любаша на коленях перед батюшкой, а он изгнал её из семьи, позволив взять с собою лишь сундук с приданым, да немного живности из многочисленного в те времена хозяйства. А за этими мыслями придут мысли еще печальнее. И как только забрезжит в окне рассвет, Клавдия поднимется со своей постели.
Стоя в полумраке комнаты, наденет она юбку и кофту с длинными рукавами, с рядом мелких пуговок на груди. Затем заплетет длинные косы свои, и уложит их короной на голове. Косы у Клавдии толстые, красивые, да никто не видит их, так как привыкла она голову платком покрывать.
Вот и в это утро повязала она платок, спрятав под ним свою единственную красоту, и направилась в столовую.
И началась у Клавдии работа. Полка за полкой, освобождала она буфет от съестных запасов, выкладывая на стол и крупы, и соль, и приправы. Затем, хранящиеся в кладовке овощи, запасы муки и солений, переложила она в корзины.
Когда с этим делом было закончено, накинула Клавдия на плечи кофту, проверила наличие денег в своем маленьком, кожаном кошельке, и вышла из дома, закрыв спящих детей на замок.
Выйдя на городскую улицу, еще тихую в столь ранний час, направилась Клавдия к вокзалу. А там нашла она водителя грузовика, который согласился довезти ее и детей до села, так как ему было по пути. Договорившись, что приедет он к дому через час, Клавдия поспешила вернуться к детям.
Когда она зашла в дом, племянники еще спали. Но Клавдии ничего не оставалось, как разбудить Ваню и Зину. И пока они умывались и одевались, Клавдия перенесла все выложенные на стол продукты в свою комнату, и аккуратно и компактно сложила их в сундук. А затем она быстро собрала и собственные вещи, постельные принадлежности, посуду, и все, что было лично ее имуществом, завязав все пожитки в скатерти и покрывала.
Вскоре подъехала к окнам дома грузовая машина, и посигналила. И Клавдия, с детьми, и с помощью водителя, перенесли все вещи в машину. Сундук поднять в кузов помогли прохожие мужчины.
Клавдия закрыла дом сестры на ключ, и отнесла этот ключ соседке, попросив присматривать за жилищем.
Вот так, собравшись всего за пару часов, Клавдия уже ехала на грузовой машине в родное село. Решила она, что будут они дожидаться возвращения Григория с фронта в его доме, родном Ване и Зине.
Клавдия сидела на тюке с вещами, спиной к кабине водителя, а рядом с нею, на таких же тюках, сидели Ваня и Зина.
Здесь же стоял и сундук, рядом с корзинами. Клавдия смотрела то на счастливые лица детей, улыбающихся, и о чем-то оживленно разговаривающих друг с долгом, то поднимала свой взгляд к небесам, любуясь белоснежными облаками и синевой летнего неба.
И даже несмотря на то, что сейчас война, Клавдия чувствовала себя в эти часы очень счастливой. Такой счастливой как сейчас, она не была никогда в своей жизни. А счастье ее заключается в детях Любаши, в их безопасности.
И Клава теперь точно знает, ради кого ей надо жить. Зиночке и Ване нужны ее любовь и забота.
И, даст бог, и Григорий скоро вернется домой.
****
Прошли лето и осень. Наступила зима.
Клавдия суетилась возле печи, готовя ужин. Продуктов в доме почти не осталось, и она, как могла, старалась растянуть остатки муки и овощей.
За прошедшее лето не удалось ей с детьми хоть что-то вырастить на огороде, но Клавдия успела насушить яблок и немного грибов, а также листьев малины и ягод вишни для приготовления чая.
Солений запасти тоже почти не удалось, а мясо у них на столе очень редкий гость. Но вот молоко Клавдия исправно покупает у одной женщины в селе. Один пятилитровый бидон в неделю. Из этого молока делает Клавдия простоквашу и творог, а на сыворотке печет блины. Ради того, чтобы дети ели такие продукты, Клавдия потихоньку продает запасы своих пуховых косынок. Отдает их почти задаром, так как знает, что сейчас всем тяжело жить. Но ее запасы вязаных вещей не бесконечны, и Клавдия очень переживает, даже не представляя, как она с детьми сможет перезимовать.
А сегодня утром случилось то, чего Клавдия совсем не ожидала.
Ваня, проснувшись и позавтракав, вдруг сказал, что до вечера его не будет дома.
- А куда ж ты собрался? На дворе мороз. – Забеспокоилась Клавдия.
- Тетя Клава, я пойду искать работу. Возьму инструменты отца с собой. Отец учил меня устройству дымоходов. Трусить из ходов сажу я умею. Запасы песка и глины у нас в сарае сеть. А больше мне ничего не надо. Все знают, что я сын печника Григория Кузнецова. Может, и найдутся желающие меня нанять.
И сразу после завтрака Ваня ушел, прихватив с собою тяжелый деревянный короб с инструментами Григория, а Клавдия с Зиночкой занялись домашними делами.
Сначала они принялись за стирку вещей. После вышли чистить в снегу тканые половики. Затем Клавдия начала хлопотать у печи, а Зиночка убежала к подружке, прихватив с собою свою любимую куклу Настю.
Вечер
Уже отставляя котелок с похлебкой, заправленной мучной крошкой и постным маслом, Клавдия услышала, как открылась дверь.
Обернувшись, она увидела Ваню. Мальчик зашел в дом с ярко красными щеками с мороза, одетый в старый ватник своего отца, подпоясанный бечевкой. На голове у Вани шапка, на ногах прохудившиеся ботинки и штаны с латками на коленях.
Поставив под стенку короб с инструментами, Ваня снял с ног ботинки, затем шапку, и только теперь посмотрел на Клавдию.
Когда их взгляды встретились: внимательный и теплый Клавдии, и не по-детски взрослый Вани, между мальчиком и женщиной словно произошел немой разговор.
- Ну, что? Как успехи? – Спрашивала Клавдия. А Иван ей отвечал:
- Сейчас покажу.
И после этого «разговора взглядами» засунул Ваня руку за пазуху, и достал что-то, завернутое в тряпицу, а затем протянул тете.
Клава, взяв из рук мальчика сверток, даже на ощупь поняла, что это сало. А развернув тряпицу точно в этом убедилась, так как это был кусок соленого сала, размером с две ладони. И оказалось, что это еще не все!
Под восхищенным взглядом любимой тети, достал из кармана ватника Ваня затем ещё и три куриных яйца с коричневой скорлупой, а следом кулек, свернутый из газеты. В нем оказались семена подсолнечника.
- Ваня… - Клавдия с восхищением смотрела на маленького «добытчика». Она видела перепачканное сажей лицо Ванечки, и руки. Сомнений не оставалось никаких: мальчик честным трудом заработал эти продукты для своей семьи.
И Клавдия, подойдя ближе, обняла племянника, и даже всплакнула, гордясь им.
- Ты так похож сейчас на своего отца, Ванечка. Сажа вам к лицу. – Улыбаясь сквозь слезы, произнесла она.
А Ваня, услышав такой «комплимент», широко улыбнулся своей белозубой улыбкой, и ответил Клавдии:
- Я сам не верю, что смог! Тетя Клава! Я завтра снова пойду искать работу!
Клавдия, подойдя к столу, бережно опустила яйца в миску, рядом положила кусок сала с кульком семечек, и вернувшись к Ване ответила, наблюдая, как он замерзшими, покрасневшими пальцами пытается развязать узел на бечевке:
- Ваня, тебе завтра в школу надо идти. Давай ты будешь только по выходным дням искать работу. И то, если погода будет позволять. В метель и сильный мороз я тебя никуда не пущу. Мне тебя сберечь надо. Тебя и Зину. Уж лучше мы будем похлебку на воде есть, чем ты застудишься, и заболеешь.
Ваня слушал Клавдию, и в груди у него словно разгорался огонек, согревающий изнутри.
Он поселился в нем с того дня, как забрала его и сестру Клавдия из детского дома. И греет этот огонек его каждый раз, когда чувствует он заботу и любовь Клавдии. В такие минуты вспоминает он маму. Только с мамой и Клавдией ему бывало и бывает так тепло.
- Хорошо, тетя Клава. Только и ты тогда в мороз на реку не ходи. Я тебе сколько хочешь воды натаскаю в следующий раз.
Клавдия удивленно округлила глаза, а Ваня, грустно улыбнувшись, ответил:
- Я тебя видел в окно в том доме, где работал. Ты в проруби белье полоскала. Не надо больше. Ладно?
И Ваня кинул выразительный взгляд на бельевую веревку, растянутую над печью в три ряда, и всю завешанную сохнущими, стиранными вещами, а затем посмотрел на Клавдию.
В этом взгляде прочла Клавдия беспокойство и даже ст****рах.
Видимо Ваня, помня судьбу своей мамы, теперь боялся потерять и ее.
- Хорошо. Договорились. Я больше не буду полоскать белье в проруби. – И Клавдия обняла Ваню, и прижала к себе.
Вскоре прибежала домой и Зиночка. И они все вместе сели ужинать. И весь вечер Ваня гордо будет рассказывать тете и сестре о своем первом самостоятельном опыте в роли печника, а женщины будут задавать вопросы, тем самым желая еще его послушать. И мальчик, гордый своим первым успехом, с удовольствием будет отвечать им.
А позже, уже убрав со стола посуду, они вновь соберутся за столом, чтобы написать одно общее письмо Григорию на фронт. Они пишут такие письма каждую неделю, и отправляют их по почте.
И сегодня им точно было что рассказать Григорию.
Зиночка выводила перышком, обмакнутым в чернила, слова под диктовку тети и брата:
«Дорогой, любимый папочка! У нас все хорошо. Мы все живы и здоровы. Дома тоже все хорошо. Я сегодня помогала тете Клаве по дому. А Ваня наш ходил на работу…»
Когда письмо будет написано, Клавдия, Ваня и Зиночка потушат свет и лягут спать. Но ещё какое-то время, уже по сложившейся традиции, они поговорят в темноте.
- Когда же вернется домой папа? – Спросит Зиночка, прижимая к себе куклу, и скучая по родителю.
- Когда разобьют наши всех фашистов. – Ответит ей Ваня.
- А когда они их разобьют?
- Я не знаю когда. Может быть, весной. А может летом.
- Так долго еще ждать... – Тихо ответит Зина брату.
А Клавдия, слушая разговор детей, вздохнет и мысленно начнет молиться за Григория, и за всех воинов, за народ, за страну, за Зиночку и Ванечку.
Вскоре дом погрузится в тишину, и лишь тлеющие поленья в топке печи будут потрескивать, убаюкивая домочадцев.
Завтра будет новый день. И никто не знает, что он может с собою принести.
****
© Copyright: Лариса Пятовская, 2026
Свидетельство о публикации №226030900427
Продолжение следует))
Мои дорогие! Главы нашей новой истории будут выходить в 07:00 по мск с понедельника по пятницу.