"Максим, зачем твоей маме этот огромный дом? Всё равно ведь одна живет. Давай его к нам перевезем, поставим за городом вместо дачи. Будем отдыхать", – Аллочка заглянула мужу в глаза, и от ее взгляда Максим словно таял. Мысль забрать у матери дом была неприятной, но Аллочка объяснила все так складно, что возразить не хотелось.
И правда, зачем матери в деревне этот дом, если есть маленький домик на усадьбе, эдакая избушка на пару крохотных комнат? Ей ведь этого хватит. Максим согласился.
Сын вместе с бригадой разобрал дом, который когда-то отец строил с любовью: бревнышко к бревнышку, дощечка к дощечке. Сначала Максим избегал взгляда матери, но потом подумал: она ведь вроде бы сразу согласилась. Да и правда, зачем ей одной сидеть в пустом доме? В избушке уютнее, да и греется она быстрее.
Увезли дом. Максим поспешил по дощатой дорожке через двор, оступился и упал на оба колена. Мать подбежала со слезами: "Не ушибся, сынок?"
Максим поднялся и посмотрел в материнские глаза, синие, как небо. Мама, казалось, все поймет и не будет осуждать. Ведь у Максима молодая жена – красавица. Как он увидел Аллочку, так сразу и понял – его. В тот же вечер он носил ее на руках через всю улицу, а на следующий день предложил выйти замуж. Правда, Аллочка три месяца мучила его отказами. Зато сколько было счастья, когда она согласилась!
"Максим, а зачем Марии Васильевне такой большой огород? Разве она справится? А земля нынче в цене", – Аллочка снова посмотрела мужу в глаза и вкрадчиво продолжила: "Давай сдадим землю фермерам в аренду, а матушке оставим маленький огородик, отгороженный. Хватит ей, пусть копается… А нам будет копейка в помощь".
Максим задумался. Хотел отказать, но посмотрел на жену: вроде бы права. Часть земли вообще не засеяна, да и сад большой… Пусть люди за деньги пользуются.
"Ну, раз надо, сынок, значит, пусть так и будет", – согласилась Мария Васильевна.
"Ну вот и хорошо. Сиди, в окно гляди, отдыхай", – посоветовал сын, радуясь, что разгрузил мать от ненужной работы.
Аллочка, словно цветущая веточка весной, а Максим вьется вокруг нее, как плющ, не может налюбоваться.
Как-то поздней осенью Максим простудился. Пронизывающий ветер, легкая одежда… Свалился парень с температурой. А потом и вовсе увезли в больницу. Неделю было тяжело, метался без сознания. Пришел в себя – сразу вспомнил про Аллочку, так захотелось ее увидеть.
Пришла жена. Сидела возле него, как веточка цветущая, но смотрела как-то издалека. Положила на тумбочку яблочко. И всё, больше ничего. А к Максиму силы стали возвращаться, организм молодой, его поддержать надо. Тут ещё вкусным запахло – соседу по палате гостинцы принесли.
Максим взглянул на яблочко и спросил: "Аллочка, а может, принесешь чего-нибудь поесть…"
"А тебя разве здесь не кормят?" – услышал он в ответ. Сказала она легко, без запинки, всё с той же обаятельной улыбкой. Слова жены эхом прошлись по сердцу Максима.
Ушла Аллочка, только подол юбочки мелькнул. В коридоре молоденькая медсестричка проводила её взглядом: "Красивая какая", – прошептала она.
"Сердце у нее холодное", – сказала вслед санитарка, тетя Шура.
Уснул Максим. И приснился ему сон: будто он в доме родном, отцовском. Топится печь, на плите варится куриный суп, а на столе – мамкины пироги. Запахи еды все сильнее… Открыл Максим глаза… Да это не сон вовсе. На тумбочку мать выкладывает еду, старается поставить тихо, чтобы сыночка не разбудить…
"Андрюшенька, вот уж я неловкая, разбудила тебя, отдыхал ты…"
"Мама… это, Алла сказала?"
"Тетя Шура мне позвонила, нянечка тут у вас, давняя моя знакомая…"
Максим смотрит на мать и словно сердце его прозревает. И вовсе она не старая, как говорила Алла. Недавно на пенсию вышла, разве это возраст? А глаза у матери, как небо, смотрят, словно в душу заглядывают. А супчик куриный… такого вкусного нигде не ел.
"Я тебе поесть привезла, ты только скажи, я всё, что хочешь, привезу…"
"Знаю, мама, ты для меня всё, что захочу…"
Выздоровел Максим и первым делом нашел бригаду, которая отвезет дом обратно в деревню. Придется повозиться, ставить дом второй раз, но Максим стоял на своем: "Дом на место!"
Приехал на родное подворье, и ком в горле. Почти год мать смотрела из окна избушки на пустое, развороченное место – на родовое гнездо. А в это время в огороде хозяйничали чужие люди… Сам не мог понять, как он мог такое допустить.
Дом обновили, крышу новую сделали. В аренде земли Максим отказал. А потом сообщил Алле, что разводится с ней.
Впервые она изумилась: "Как же так? Выздоровел и словно подменили тебя…"
"Переродился я", – ответил Максим.
"Обиделся, что я к тебе не приходила?" – Аллочка повела бровью. "Ну, так подруга ко мне приезжала, она раз в год приезжает, должна же я была приветить ее, не бросать же человека… Ну а ты… выздоровел ведь…"
Долго присматривался Максим к Даше Лагутиной, фельдшеру местному, недавно приехавшей. Потом встречался полгода. Девчонка не блистала такой красотой, как Аллочка, от которой глаз отвести трудно. Зато душа добрая и сердце отзывчивое.
Жили сначала у матери Максима, а потом свой дом поставили, чтобы дети в нем рождались, чтобы дом этот внукам достался. А Максим теперь жил счастливой жизнью.
