Если бы не существовало холодного огня, все люди в мире были бы магами ― звучит фантастически, но это действительно так. Холодное пламя ― это всего лишь ограничитель. Сила, позволяющая природе существовать по собственным законам, а не по воле разумных существ. Когда-то в Брусничном жила ведьма, способная управлять погодой ― это неправильно. Способность Малинки вырастить сад на голом камне ― тоже ошибка природы. Умение Жалейки привязывать души людей к животным и птицам ― ещё большее зло. Сверхъестественное потому и называется так, что оно существует сверх естественной и допустимой меры. Его не должно быть. Но оно есть, поэтому природа и создала особую форму магии ― для работы над собственными ошибками, исправить которые не под силу больше никому. Она поступила так для сохранения всего живого, ведь магия в руках человека очень опасна. Скрытые источники холодного огня есть повсюду. Их не слишком много, но достаточно для того, чтобы контролировать распространение других магических сил. Эта система сдерживания существовала испокон времён и работала идеально, но даже у неё есть уязвимое место ― люди, которые носят холодное пламя в себе.
Дар Холмогорова не уникален. Из записей Ульяны следовало, что «особенный ребёнок» непременно должен родиться от союза носителей потомственной и преемственной магии ― это верно. Но такие союзы заключались повсеместно. Они никем не контролировались, не отслеживались и не учитывались. О существовании особенной силы вообще мало кто знал. Если бы не волшебное зеркало Людмилы, нарушающее законы времени и пространства, то и Ульяна не узнала бы о холодном огне. Она искала лишь способ уничтожить зеркало, а в причинах не разбиралась. Указала на ограничитель, как на оружие, и на этом успокоилась. Но есть те, кто понимает истинное предназначение холодного пламени. Есть люди, знающие, для чего оно существует. Согласные оберегают эту тайну, а несогласные пытаются уничтожить то, что способно им навредить. Или хотят подчинить. Но бездушную магию подчинить своей воле нельзя, а человека ― можно. Имея в услужении того, кто способен уничтожать всё магическое, разве не станешь могущественным? Это прямой путь к вершине власти. Любой власти. Даже безграничной.
Живой огонь показал мне всё ― через трепетное пламя бесчисленных свечей, факелы, костры, очаги и камины. Я прошла через тысячи пожаров. Была крошечными искорками, гаснущими на ветру, и согревающим жилища углём. Дарила тепло и спасение или несла в себе гибель. Сжигала и сгорала сама ― раз за разом, пока не поняла, для чего существую. Истинное предназначение Холмогорова ― умереть, не дав продолжение сдвоенному преемственно-потомственному наследию, поскольку такая магия не имеет права на существование. Люди с подобным даром не живут долго и всю свою короткую жизнь страдают именно потому, что природа борется с их противоестественной силой так, как ей доступно. Вместе с колоссальными возможностями такие маги от рождения получают и холодный огонь ― то, что должно их убить. Чем раньше оборвётся такая жизнь, тем лучше. Моя же миссия ― сделать так, чтобы холодный огонь не стал добычей корыстных людей. Не вмешиваться в судьбу носителя, не пытаться приблизить его кончину, а быть стражем для такого человека, пока он сам не испустит дух. А после этого ― до конца собственной жизни точно так же следить за его наследниками, если таковые имеются.
Мне просто однажды очень сильно не повезло, и случилось это четверть века назад ― в тот день, когда я появилась на свет одарённым ребёнком семьи Бякиных. Если бы судьба послала мне других родителей, то я не оказалась бы в гуще всех этих невообразимых событий. Если бы… Ах, если бы… И теперь уже без разницы, хочу я чего-либо или нет. Раньше у Холмогорова не было стража, потому что Вовка ни с кем не сближался. Теперь такой страж есть, потому что существую я ― запретный плод без шанса на общее будущее. Мой собственный внутренний огонь мог бы преспокойно спать и дальше, но природа решила, что этот скрытый ресурс можно направить в полезное русло. Володя дорог мне. Я хочу его защитить. И теперь, зная, что мы не созданы друг для друга, не посмею нарушить границы дозволенного. А в случае необходимости именно я стану тем препятствием, которое не позволит обладателю холодного огня превратиться в оружие в чужих руках. Если не будет иного пути, я должна сгореть вместе с ним.
Это замкнутый круг. Природа ограничивает использование магии людьми, но сама же и раздаёт её налево и направо, когда считает, что от этого будет сплошная польза. Нашла кому раздавать. Спасибо ей за знания, искренняя благодарность за силу, но убивать я никого не буду. Не Вовку точно. Он этого ничем не заслужил. Мало страдал что ли? Белая полоса после чёрной для него вообще не предусмотрена? Не-не-не, так не пойдёт! Не сближаться ― печально, но переживу. Оберегать ― с превеликой радостью. Убить ― ни за какие коврижки! Ещё и самой при этом умереть ― это вообще не про меня. Требую полный перечень условий! Даже тех, которые обычно в документах мелким шрифтом написаны! Таких нет? Отлично! Если способ достижения цели оставлен на моё усмотрение, то и не жалуйтесь потом, что я что-то сломала или испортила. Не я сделала этот выбор ― мне его навязали. А что Арина Бякина делает в подобных случаях? Правильный ответ ― она ищет собственный путь. Спотыкается, ошибается, набивает шишки, но как-то ведь дожила до этого дня, полагаясь на всемогущий «авось». И в этот раз тоже выкарабкаюсь. Я живучая. И Вовку спасу, потому что он хороший. Самый лучший! А такими людьми не разбрасываются.
* * *
― Ты чего такой небритый? ― спросила я у Холмогорова, когда меня перевели из реанимации обратно в обычную палату, а он пришёл навестить.
― Ты ещё спрашиваешь?! Арин, сепсис способен убить человека за несколько часов!
― Не ори на меня, а радуйся, что жива, ― посоветовала я. ― И это не сепсис. Просто врачи перестраховались и в сложной ситуации исходили из худшего. Ты сам говорил, что так и надо поступать, пока не проведено полное обследование.
― У тебя температура выше сорока держалась почти две недели. Ты в сознание не приходила и бредила, ― напомнил он.
― Я знаю, ― ответила я. ― Но теперь-то всё нормально. Кстати, ты был у моего лечащего врача? Я спрашивала его про диагноз, но он сказал, что это какая-то неуточнённая инфекция. И ещё он угрожал держать меня здесь, пока не выяснит, что это было.
― Лежи и лечись! ― сурово сдвинув брови, приказал Вовка. ― Скажи спасибо, что ноги не лишилась.
Я с тоской посмотрела на свою ногу, плотно замотанную бинтами. Врачи несколько раз искали источник заражения в моих бедненьких пальчиках, поэтому теперь у меня там повсюду швы. Болит, раздражает и неизвестно ещё, сколько это всё будет заживать. Обидно, поскольку в больнице я действительно могу застрять надолго, а причина вообще не в ноге. Причина в том, что природе вздумалось раскрыть во мне то, что не раскрыла год назад Софья. А время-то идёт. Вовка в опасности. Какой из меня страж, если до туалета дойти без посторонней помощи не могу?
― Бабушка там как? ― спросила, подозревая, что встреча с этим ураганом для меня случится очень скоро.
― Нормально, ― ответил Холмогоров. ― Тахир, правда, от неё прячется.
― Почему?
― Ляпнул как-то, что без бабьего носа способен своей бригадой руководить.
― У-у-у, это он зря, ― посочувствовала я Вовкиному помощнику.
― Бабуля твоя и сплетниц местных уже приструнила, ― сообщил Володя. ― Вообще она интересная женщина. Вы с ней чем-то похожи.
― Целеустремлённостью и адекватной степенью пофигизма, ― ответила я. ― А магазин? Ольга Михайловна в больницу лечь должна была, закрыть его хотела.
― Она и закрыла. Глава района с подачи Гусева и не без участия твоей бабушки маршрутный транспорт организовал. Маршрутки до города и обратно пять раз в день ходят. Для пенсионеров проезд льготный. По магазинам теперь могут тут в городе хоть с утра до вечера шастать.
― Это до фестиваля, а потом? ― спросила я.
Он промолчал. Судя по всему, из его нынешнего словарного запаса понятие «потом» было исключено уже давно. Он и не рассчитывает выжить. Хотел бы, но сам себе не даёт даже робкой надежды.
― Уголёк не вернулся?
― Нет.
― А с домом, где Ждан жил, ты что намерен делать?
― Ничего. Тахир новую дверь там поставил, а по ночам его парни ремонт внутри делают косметический. Ключи тебе оставят. Будешь пользоваться, если общество Римы Алексеевны надоест. Если я всё правильно понял, она с тобой в Старых Мельницах остаться хочет. Кстати, а почему ты на похороны деда не ездила?
― Дед Яша умер? ― удивилась я.
― Зимой ещё. От инфаркта, ― услышала в ответ.
― Я не знала даже, ― призналась честно. ― Он у дядиной бывшей жены жил, когда мы в последний раз виделись. Да и зачем бы я на похороны пошла? Он мне смерти желал. И Гусев тоже не сказал ничего. Хм…
― Бронислав Артёмович не из тех людей, кто в чужие семейные дела без надобности нос суёт. Это, Арина Матвеевна, называется деликатностью, а ты её в вину превращаешь.
― А ты умничай больше, ― язвительно отозвалась я. ― Яблоки мытые? Дай одно. Пахнут вкусно.
Вовка дал мне яблоко, но сначала всё-таки тщательно помыл его под краном. Поговорили ещё немного ― о делах текущих, проблемах насущных и обо всякой ерунде. Жизнь в Старых Мельницах кипит, потому что май закончился, начался июнь, а фестиваль состоится уже через месяц. Луг у реки дважды выкосили, лишние кусты там вырубили, возведение сцены начали. Она временная и будет демонтирована после завершения фестивальных мероприятий. Строители устают, но от работы по ночам не отказываются, потому что ценят каждую копейку. Помимо финансирования из областного и районного бюджетов есть и частное ― Вовка вкладывается и другие спонсоры. Погода балует теплом, дождей нет, но мошкара и кусачие слепни уже всех достали.
― Ты намеренно от сложных тем уклоняешься? ― спросила я, потеряв терпение.
― Это от каких? ― изобразил Холмогоров непонимание.
― Холодный огонь и мои родственники.
― Твои отец и дядя сидят по своим квартирам и боятся лишний раз на улицу выйти, ― услышала в ответ. ― Они многим насолили, пока при власти были. Опасаются расправы. Люди Гусева следят за ними, но с этой стороны, похоже, можно беды не ждать.
― Ладно. А первый пункт?
Я могла бы и не спрашивать. Если бы Володя уже приступил к выполнению своего плана, это сказалось бы на его ауре. И не только на ней. Пройдя через пытку огнём, я многое поняла, многому научилась и видеть этот мир начала по-другому. Врождённый дар Холмогорова пока ещё цел. Все магические каналы открыты и функционируют в полную силу. Магия струится по ним точно так же, как кровь течёт по сосудам. И вместилище этой магии работает подобно сердцу. Оно живое. Умерщвлять его точно будет очень больно.
― Мне страшно, ― после долгого молчания признался Вовка.
«Мне тоже страшно, потому что выбранный путь способен привести тебя только к собственной могиле», ― подумала я, а вслух спросила:
― Почему? Когда в Брусничное лез, завещание даже написал и выжить не планировал, а теперь что изменилось?
― Мировоззрение, ― услышала в ответ. ― Арин, мне нечего терять. У меня нет долгов и обязательств. Я давно от всего отказался и потерял то немногое ценное, что имел. Есть деньги, но от смерти ими не откупишься. Есть дом, но это всего лишь стены и крыша. Есть друзья, но если буду цепляться за них, то утащу за собой. Я не боюсь умереть. Я боюсь, что эта смерть будет такой же бессмысленной, какой была вся моя жизнь.
― Я поняла, ― кивнула я. ― Ты хочешь выжить только ради того, чтобы убедиться в наказуемости зла, да? Если твоя жертва поможет Гусеву поймать злодея, тебе этого будет достаточно. Тогда и умереть можно будет с чистой совестью. Ладно, валяй. Это твоя жизнь, тебе ею и распоряжаться.
Он снова нахмурился, сощурился и посмотрел на меня очень пристально.
― Что не так? ― спросил настороженно.
― Да ничего особенного, ― беззаботно пожала я плечами. ― У тебя есть план, в который не входит будущее. Ты придумал способ уничтожить часть своего магического наследия и даже рассказал мне об этом, хотя заранее знаешь, чем это закончится. Ты подставляешься добровольно и не надеешься выжить, но всем заинтересованным врёшь, что это не так. Но в твоём гениальном плане есть огромная дыра, Холмогоров.
― Какая?
― О-о-очень большая. Она называется Арина Бякина.
― Ты что ли?
― Ага. Я не хочу, чтобы ты умирал. Причину объяснила ещё тогда на крыльце, когда ты поливал перекисью мою несчастную ногу. Взаимности не жду, но и умереть тебе тоже не позволю. Живым ты мне больше нравишься. И у меня тоже есть план.
― Придумала, пока бредила?
― Ага.
― Поделишься?
― Не-а. Но ты не бойся, мешать тебе я не буду. Просто подстрахую, чтобы ты гарантированно мог оценить результат своих стараний.
Он потрогал мой лоб. Недовольно проворчал что-то о последствиях продолжительной лихорадки и осложнениях. Я согласилась с каждым его словом, схомячила яблоко и заявила, что хочу спать. Я же болею, да? У меня слабость, режим дня и всё такое. Вовка ушёл после того, как получил обещание, что я буду хорошей девочкой и не выкину какую-нибудь глупость. И я даже не соврала, ведь глупости в таком серьёзном деле недопустимы.
Продолжение следует....