Знаете, что самое странное в сорока? Не морщины. Не то, что в магазине тебя впервые назвали «женщина» вместо «девушка». Нет.
Самое странное — это то, как тихо ты сама начинаешь от себя отказываться.
Без скандала, без слёз. Просто в какой-то момент перестаёшь. И даже не замечаешь, когда именно это случилось.
Мне 43. Зовут Лена. Живу в Нижнем Новгороде, работаю в бухгалтерии. Муж, дочь-студентка. Обычная жизнь. И вот недавно листала свои старые фотки в телефоне... и не узнала себя. Не внешне. Внутренне. Та женщина на фото горела. А я сейчас... тлею.
Стала думать. И поняла, что незаметно бросила пять вещей. Может, у вас так же?
Перестала покупать себе красивое бельё.
Нет, ну а зачем? Кто его видит. Муж и так привык. Дочке на учёбу деньги нужны. В итоге в ящике лежат серые тряпочки, от которых хочется плакать. А ведь красивое бельё — оно не для кого-то. Оно для ощущения «я женщина». Я надела на днях старый комплект, кружевной, ещё с тех времён. Знаете что? Спину выпрямила. Сама не поняла почему.
Перестала мечтать вслух.
Раньше могла сказать: хочу в Париж. Хочу научиться рисовать. Хочу сменить работу. А сейчас? «Ой, ну куда мне уже.» И это «куда мне» — оно как ржавчина. Тихое. Разъедает изнутри. Подруга Оля, ей 47, записалась на курсы керамики. Муж покрутил пальцем у виска.
— Тебе не двадцать, — сказал.
— Именно поэтому, — ответила она. — У меня нет времени ждать разрешения.
Я аж обалдела от этой фразы.
Перестала злиться.
Не в смысле — стала спокойной. А в смысле — перестала отстаивать своё. Свекровь в гости без звонка? Ладно. Муж забыл про годовщину? Ну что уж. Начальник скинул чужую работу? Потерплю.
Мы говорим себе «я мудрая, я не буду из-за ерунды нервничать». А на самом деле мы просто устали бороться. И назвали это мудростью. А это не мудрость. Это капитуляция.
Перестала говорить «я хочу».
Не «нам нужно». Не «детям надо». Не «мужу бы». А вот просто — я. Хочу. Для себя. Последний раз я говорила «я хочу» без оправданий... даже не помню когда. Серьёзно. Попробуйте вспомнить. Страшно, правда?
Перестала смотреть в зеркало с любовью.
Смотрим — и считаем. Вот тут обвисло. Тут морщинка. Тут седина. А глаза? А улыбку? А то, что мы пережили и всё ещё стоим? Это не считаем. Мне тут дочь сказала: «Мам, ты красивая, когда смеёшься. Жалко, что ты редко смеёшься.»
У меня тогда что-то в груди сжалось. Прямо физически. Потому что она права.
Нам в 40 не «поздно». Нам в 40 — самое время. Мы наконец знаем, чего не хотим. Осталось вспомнить, чего хотим.