Наконец-то все подошли к самому важному: кто из оставшихся семи человек под подозрением, а кто – нет.
– Для начала – простите, что забегаю вперед, но давайте оговорим, что ни я, ни Дима подозреваемыми не являемся. После землетрясения, именно мы нашли ту самую коробку с клейкой лентой. Иными словами, мы оба знали, что она находится в той комнате на минус втором этаже, и поэтому нам не пришлось бы подниматься на минус первый за бумажными полотенцами.
Толя бросил взгляд в их сторону.
Лена немного замешкалась, но затем ответила честно:
– Да. Безусловно, вы двое знали про клейкую ленту.
Толя продолжал:
– Аня тоже не может быть преступницей. Перед тем как произошло убийство, она взяла изоленту у Игоря, чтобы убрать катышки с одежды. Ту же ленту она могла использовать для заклеивания щелей. Следовательно, ей тоже не потребовалось бы никуда ходить.
– Да, верно, – округлив глаза, выпалила Аня – скорее всего, не успев еще толком понять значение сказанного.
Толя слегка кивнул и перевел взгляд на Марину и Полину.
– Девушки знали о существовании ленты, потому что мы им ее показывали, но вероятно, они были не в курсе, где она лежит. Это предположение невозможно доказать, поэтому само по себе оно еще не исключает их из числа подозреваемых. Однако, если бы преступником являлся кто-то из них, ему или ей вообще не пришлось бы отрезать Игорю голову. Почему? Давайте проведем мысленный эксперимент. Допустим, одина из девушек, будучи убийцей, захотела закрыть щель под дверью. Что бы сделала она? Очевидно, первым делом вспомнили про изоленту в ящике с инструментами. Тем более что комната эта находится на том же этаже и взять изоленту можно незаметно. На самом деле изоленты там не обнаружилось бы – ее взял Игорь. Но ведь девушки этого не знали – и, разумеется, попытались бы открыть ящик, чтобы ее достать. И тут они нашли бы смартфон. Чехол, конечно, сливается с крышкой, но тут уж его нельзя не заметить. Таким образом, если бы девушки вздумали заклеивать щели, они обязательно нашли бы телефон – и тогда зачем отрезать голову? Ведь это требовалось только для того, чтобы другие, отыскав мобильный, не смогли его разблокировать. А если телефон в руках у преступника, он мог его просто выбросить – например, на нижний этаж вместо головы. Не надо лишний раз рисковать. Следовательно, никто из девушек убийцей быть не может. Есть ли у кого-нибудь возражения? Если да, то давайте разберем их сразу.
Лена с побелевшим лицом попыталась что-то сказать, но Толя остановил ее движением правой руки:
– Я должен оговорить: все это верно, если девушки не знали, что Игорь взял изоленту из ящика. Если знали, то вполне могли отправиться наверх за бумажными полотенцами. Есть ли вероятность, что им было известно об этом? Давайте подумаем. Во-первых, могли ли девушки видеть, как Игорь идет по коридору с изолентой в руках? Вряд ли. Он ушел к себе в комнату со стаканом и банкой консерв в восемь вечера, а в девять отдал моток изоленты Ане. Следовательно, увидеть его они могли только в течение этого часа. Но девушки все это время сидели у себя, в комнате. Это могу подтвердить я сам. Мы с Димой были в столовой и, если бы кто-то из них проходил по коридору, заметили бы. Правильно?
– Да, – согласилась Полина. – Мы не знали, что он взял ленту.
– Есть еще один вариант. Допустим, перед тем как его убили, Игорь сам сказал преступнику, что взял изоленту. Однако это тоже не представляется вероятным. Чтобы задушить мужчину, убийце пришлось подобраться к нему незаметно, со спины. Он не стал бы с ним перед этим разговаривать – а если бы Игорь закричал, скорее всего, отказался от своего замысла. Окно возможностей для убийства было совсем небольшим – фактически то, что Игорь искал телефон, стало для преступника необыкновенно удачным стечением обстоятельств. Он не стал бы терять время на лишние разговоры.
С точки зрения преступника, лучше всего, чтобы он молчал. И даже если какой-то диалог между ними и произошел, трудно представить, зачем бы Игорь стал рассказывать кому-то из девушек про изоленту.
Таким образом, девушки, Дима, Аня и я совершить преступление не могли. Как Толя и обещал, количество подозреваемых сократилось до двух.
Образованный круг стал понемногу рассыпаться. Теперь все впятером обступили кольцом Лену и Мию.
– Да вы сд.рели, что ли! – задрожав, выкрикнула Лена. – Чушь какая-то. Кто ходил за бумажными полотенцами – это что, доказательство убийства? Может, настоящий преступник специально хотел нас с Мией подставить? А? Об этом ты не думал?
Толя, однако, и бровью не повел.
– К счастью – или, возможно, к несчастью – это очень маловероятно. Сомневаюсь, что преступник нарочно совершал лишние действия с целью кого-то подставить. Идти наверх, чтобы навести подозрения на Лену и Мию, – слишком рискованно. Тогда пришлось бы предположить, что преступник знал все: как Игорь взял изоленту, как на крышке ящика с инструментами остался лежать его смартфон… Без этого такой план не придумаешь. Предположение само по себе достаточно безумное, но главное – тогда выходит, что преступнику было известно, где смартфон, и он все равно отрезал голову. Не для того, чтобы скрыть улики, а для того, чтобы подставить вас двоих. Можно ли в это поверить? Кто бы стал так рисковать? Это слишком сложная схема, чтобы обвинить вас в преступлении. Кто-нибудь еще верит, что убийца мог заранее просчитать все, о чем я вам рассказал?
Все молчали – включая Лену.
Разумеется, преступник отрезал голову и пошел за бумажными полотенцами не ради того, чтобы навлечь на кого-то подозрения, а для того, чтобы отвести их от себя. Никто не сомневался, что Толя прав. И все-таки – видя, кто оказался подозреваемым, все начали испытывать разнообразные эмоции.
Мия или Лена? Этот выбор имел для всех – огромное значение.
– Тебе есть еще что сказать, Лена? – спросил Толя, подчеркнуто выделяя ее из окружающих.
– Да нет…
– Прекрасно. Тогда, с твоего позволения, я продолжу.
Лена скрипнула зубами и злобно глянул на Толю исподлобья.
Тот, ничуть не смутившись, обернулся к Мии:
– Мия? Возражения?
– Никаких. Все отлично разложено по полочкам. Я бы сказала, безупречно, – тихо ответила та.
Лена бросила на нее взгляд, будто призывая выступить единым фронтом, но Мия ее совершенно проигнорировала. Похоже, даже в такой критический момент она не желала иметь с ней ничего общего.
Все обступили подозреваемых: Толя наконец подходил к тому, чтобы вынести окончательный вердикт.
– Итак, со вторым убийством мы разобрались. Подозреваемых осталось двое. Но этого недостаточно. Требовалось понять, кто из двоих является преступником, но для этого у меня не хватало улик. Однако чуть больше суток назад произошло третье убийство – погибла Маша. Вероятно, этого можно было избежать. Но именно ее смерть дала мне последнее необходимое доказательство. Теперь я могу однозначно назвать виновного. Но сперва давайте вспомним, как развивались события.
Как и в первых двух случаях, Толя начал с подробного описания происшествия.
– Маша спряталась на минус втором этаже, на складе инструментов. По словам Полины, это произошло около семи часов вечера. Так?
– Да, – кивнула та, избегая смотреть на двух подозреваемых.
– Она ждала преступника в засаде. Ранее Маша обыскала бункер в поисках улик и обнаружила нож со следами крови, спрятанный под полкой стеллажа. Почему преступник оставил там нож – неизвестно. Но Маша решила, что преступник рано или поздно вернется за орудием преступления, и потому спряталась под водой, чтобы застать убийцу врасплох. Как мы видим, расчет оказался верным. Преступник прокрался в темное помещение. Маша как и собиралась, нырнула под воду и начала снимать на телефон. Преступник заметил, что на нижней полке стеллажа кто-то прячется, раньше, чем успел достать нож. Тогда он схватил секатор и убил ее прямо под водой, потом бросил орудие преступления и поспешно скрылся.
Большую часть подробностей мы знаем из показаний того кто ее нашел, но проверять необходимости нет. Так или иначе, не вызывает сомнений, что Машу убили в воде, и это главное, что нам нужно. На первый взгляд, прямых улик снова не осталось. На видео в телефоне Маши лица преступника не видно. Тем не менее косвенные улики у нас есть. Вместе с рыбацким комбинезоном преступник бросил кусачки для ногтей и пластиковый пакет на молнии.
Те самые кусачки и пакет, которые были в рюкзаке Олега и которые убийца стащил тайком от нас.
– Зачем преступнику понадобились кусачки? Он ведь шел на склад за спрятанным ножом – неужели они могли понадобиться ему там? Такое сложно представить. Кроме того, теперь, когда мы сузили круг подозреваемых до двух человек, еще более странным кажется тот факт, что это были именно кусачки Олега. Ведь здесь, в бункере, имелись и другие кусачки, причем и Мия, и Лена об этом знали. Они лежат в выдвижном ящике стола в машинном отделении. Мия и Лена видели их в первый вечер, когда мы сюда спустились. Верно?
Убедившись, что Мия и Лена не возражают, Толя продолжал:
– Если им нужны были кусачки, они могли свободно взять их там. Зачем было специально воровать те, что принадлежали Олегу? Если хорошенько поразмыслить, ответ может быть только один: преступник принес кусачки не для того, чтобы использовать. Он хотел их выбросить.
– Выбросить? – переспросил Дима, сбитый с толку.
– Да. Преступник взял кусачки с собой, чтобы от них избавиться. Поскольку он стащил их тайком, просто бросить инструмент на минус первом этаже было нельзя – мог подняться переполох. Другое дело – минус второй этаж. Там все затоплено, так что никто ничего не найдет. Это самый простой способ избавиться от улик. Однако, к удивлению преступника, он наткнулся там на Машу, что привело к третьему, незапланированному убийству. Преступник запаниковал и забыл выбросить кусачки сразу и потому оставил их вместе с комбинезоном. Но суть в том, что избавиться от них он собирался с самого начала.
– Зачем тогда вообще было их красть? – спросила Аня.
– Полагаю, дело в том, что преступнику нужны были не сами кусачки, а то, что лежало вместе с ними, – произнес Толя, беря со стола скомканный пакет с застежкой-молнией.
– Вот этот пакет?
– Да, именно он. Более того, из двоих подозреваемых именно тот, кто в нем нуждался, и есть убийца. Кто-нибудь может догадаться, зачем такой пакет в затопленном помещении? Нож, спрятанный под стеллажом, в него не поместится. К тому же внизу имелись мусорные мешки, да и в рюкзаке Олега тоже лежало несколько обычных полиэтиленовых пакетов. Однако преступник выбрал именно этот – маленький и на молнии, никакой другой ему бы не подошел. Для чего? Это несложно. Любой из вас способен ответить на этот вопрос.
Отвечать, однако, никто не спешил. Интересно, почему: не могли догадаться – или боялись произнести вслух слова, которые окончательно укажут на убийцу?
Толя, не выдержав общего молчания и обратился к Диме:
– Попробуй вспомнить видео, которое сняла Маша. Что там было? Подумай: убийца вошел на затопленный склад, подсвечивая себе путь. Чем он светил?
– А! Ну да! Телефоном!
– Именно.
На видео Маши был заснят огонек от светодиодного фонарика.
– Преступник зашел на склад, держа в руках телефон. Вряд ли он оставил его без защиты. Вода доходила почти до пояса, телефон легко было уронить в нее, а это сильно осложнило бы жизнь здесь, в бункере. Убийца наверняка хотел принять меры предосторожности – и поэтому взял пакет на молнии из рюкзака Олега. Кусачки были ему без надобности – они просто лежали в пакете. Большой мусорный мешок или обычный полиэтиленовый не подошли бы: они слишком большие, да и видно через них плохо.
Дима вспомнил, что где-то слышал, как люди используют такие пакеты, чтобы пользоваться смартфоном в ванной.
– Итак, преступник взял пакет, чтобы положить в него мобильный, – подвел итог Толя. – А потом бросил его вместе с кусачками для ногтей, чтобы не оставлять улик у себя. Все согласны с моими выводами?
Никто не стал возражать. Лена как будто хотела что-то сказать, но так и не смогла подобрать слов. Толя подошел к кульминации своей речи.
– Если принять на веру то, что я сказал по поводу кусачек и пакета, определить преступника просто. Он взял пакет, потому что не хотел, чтобы промок телефон. Иначе говоря, смартфон убийцы не является водонепроницаемым. Лена, Мия покажите свои телефоны.
Два подозреваемых впервые посмотрели друг другу в глаза – и одновременно, словно сговорившись, с каким-то торжественным видом вынули из карманов телефоны.
Толя выключил оба аппарата и открыл слоты для SIM-карт. По ним всегда можно понять, боится телефон воды или нет: у водонепроницаемых вокруг SIM-карт есть резиновые уплотнители. Он передал мобильные остальным для проверки. Лишь когда их осмотрели все, прозвучал итоговый вывод.
– Телефон Лены водонепроницаемый. Телефон Мии – нет, – объявил Толя.
– Да невозможно это… Подстава какая-то! – Возразить, как ни странно, попыталась Лена, но Толя тут же от нее отмахнулся:
– Давайте оговорим это сразу: я считаю, что, как и в случае с убийством Игоря, умышленно кого-то подставить таким образом невозможно. Слишком много натяжек: убийца специально подбросил пакет к рыбацкому комбинезону, чтобы навести подозрение на того, у кого смартфон боится воды. Убийство Маши произошло спонтанно, преступник его изначально не планировал. Таким образом, убийцу мы нашли. Мия, тебе есть что сказать?
– Нет, – произнесла та, уставившись в пол. – Все верно. Это я убила Олега, Игоря и Машу.
Теперь Лена была вне подозрений, и в кольце осталась одна Мия.
Все смотрели на нее с тревогой и неприязнью, как на инопланетянина, чья летающая тарелка потерпела крушение. Как она могла совершить такое? Этого никто не понимал – но тем не менее все были полны решимости не дать ей ускользнуть.
Казалось, перед ними некий монстр, который не понимает человеческого языка. Только Толя по-прежнему вел себя как ни в чем не бывало.
– Нам нужно многое обсудить, Мия, – обратился он к ней. – Но сначала я спрошу о твоих мотивах. Хотелось бы услышать про них от тебя.
Мия вздернула голову.
– Ты уже обо всем догадался. Расскажи сам. Так будет понятнее. Я не очень умею говорить.
– Ладно, попробую я. Поправь, если что.
Последней неразрешенной тайной оставался мотив преступления.
Толя заговорил вновь – тоже, казалось, с тяжелым сердцем:
– Разгадка мотива кроется, прежде всего, в первом убийстве. Очевидно, что второе и третье были совершены в первую очередь для того, чтобы замести следы – хотя на деле все немного сложнее. Но объяснить убийство Олега очень трудно. Оно произошло при самых неожиданных обстоятельствах: после землетрясения, когда десять человек оказались заперты в этом бункере и стало ясно, что для спасения придется кем-то пожертвовать. Очевидно, целью стала не месть. И уж точно не корысть – для этого не было никакого резона убивать здесь и сейчас. Мия первой осознала всю серьезность ситуации и решила действовать. Раз она выбрала именно этот момент – значит, была причина. Но какая? Полагаю, ответ очевиден. Найдя тело Олега, мы решили, что должны раскрыть преступника и оставить в бункере именно его. Цель убийств заключалась в том, чтобы подтолкнуть нас к этой мысли. Иными словами, план Мии был таков: подставить другого человека, чтобы обречь на мучительную смерть.