Глава 6
В доме родителей воцарился странный, вынужденный покой, похожий на затишье перед артобстрелом. Алекс установил жесткий распорядок. Днём Алиса оставалась внутри, под замком, с строгим наказом не подходить к окнам и не отвечать на стук. Он оставил ей отцовский старый транзисторный приёмник, наушники и стопку книг матери — в основном, классику и исторические труды об Аляске. Ей нужно было не только отогреться телом, но и оттаять умом, постепенно возвращаясь из кошмара секты в реальный мир, пусть и суровый.
Сам Алекс действовал как тень. Он покидал дом на рассвете, возвращался затемно, всегда разными маршрутами. Его первая остановка была у лачуги Торнтона. Охотник встретил его молча, кивком приглашая внутрь. На сей раз Алекс пришёл не с пустыми руками, а с блокнотом и конкретными вопросами.
Разговор длился два часа. Торнтон, разглядывая список, хмыкал и выдавал информацию скупыми, но ёмкими порциями.
« Слухи? Лет семьдесят-восемьдесят назад. Сначала как о призраках. Потом о «тихих», которые платят за железо старыми царскими серебряными монетами.
- Покупают? Патроны. Сталь. Инструменты. Соль. Медикаменты — антибиотики, бинты.
- Продают? Пушнину. Отличного качества. И... золотой песок. Мелочь, но регулярно».
«Техника? Снегоходы старые, перекрашенные. Видел ветряк на высоком шесте. Дым из трубы кузнечного горна. Раций не видел. Оружие... дробовики, винтовки Мосина — старьё, но ухоженное. У Павнутия — автомат. Калашников, судя по силуэту».
«Люди? Женщин мало. Дети есть. Молчат, смотрят пусто. Беннетт? Он не покрывает. Он боится. Раз, пять-шесть лет назад, двое верных устроили дебош в баре. Беннетт арестовал. На следующее утро его нашли у участка. Не побитым. Но... другим. Как будто из него вынули душу. С тех пор он делает вид, что их не существует. А они делают вид, что его не существует. Хрупкое перемирие».
Это была ценнейшая информация. Получалось, что секта была не просто сборищем фанатиков. Это была организованная, самодостаточная община с экономикой, оружием и чёткой иерархией. И Беннетт был не коррумпирован, а сломлен. Это меняло расстановку сил.
Следующей целью стала крошечная публичная библиотека Сноу-Ривера, занимавшая комнату в здании мэрии. Пожилая библиотекарша, мисс Эдит, знавшая Алекса мальчишкой, с радостью предоставила ему доступ к местному архиву — пыльным папкам с газетными вырезками, отчётами рыболовного надзора и школьными летописями.
Алекс провёл там целый день, просматривая подшивки местной газеты «The Snow River Sentinel» за последние сто лет. Упоминаний о «краснорубашечниках» практически не было. Лишь пара туманных заметок в разделе «Слухи и происшествия»: что то о странных огнях в восточных лесах в 1978 году, которые видели охотники, заметки о встречах с молчаливыми людьми в старинной одежде, в период с 1957 по 1993 год. Ничего конкретного.
Гораздо более ценными оказались школьные архивы. Его мать, Агафья, или, как ее называли местные, Фи Мерфи, вела краеведческий кружок. В одной из папок Алекс нашёл её рукописные заметки, озаглавленные «Устные предания инуитских семей окрестностей Сноу-Ривер». И там, среди историй о духах тундры, он наткнулся на запись, сделанную аккуратным учительским почерком его матери:
*«Со слов Амарука, старейшины стойбища Кавик (запись 1997 г.). «...А задолго до белых охотников из Сноу-Ривер, ещё когда мой дед был мальчишкой, с запада пришли Люди в Красном. Не наши. Не русские торговцы. Молчаливые. Жестокие. Они построили дом у горы, что называют Спящий Медведь. Жили отдельно. Иногда приходили менять железо на шкуры. Брали только лучшее. Говорили мало, глаза не смотрели прямо. Потом, через несколько зим, пришла болезнь к ним. Многие умерли. Оставшиеся ушли ещё дальше на восток, вглубь лесов. Старики говорили, что они принесли с собой злого духа, который пожирает разум. И что у них была Женщина-Вождь, которая пыталась остановить зло, но её убили свои же. Её дух, говорят, иногда видят в тумане у горы. Она ищет что-то. Кольцо света»».*
Алекс перечитал абзац несколько раз. «Люди в Красном». «Женщина-Вождь». «Кольцо света». Это было прямым подтверждением слов Алисы и его собственных догадок. Но это были легенды. Ему нужны были факты. И больше информации. Он до сих пор не понимал, что за мистика творится в секте, почему Алиса описывает Афанасия как могущественного колдуна, способного задурить голову любому, и какая связь между ним, матерью Алекса и амулетом.
Он открыл блокнот на новой странице. Итак, имеется секта, очевидно, тоталитарная. Алиса говорила на языке, похожем на старославянский, который он немного знал благодаря матери, имена лидера секты и его подручного тоже походили на что-то с востока, пришедшее через пролив. Судя по преданиям инуитов, молчаливые люди поселились на землях Аляски где-то в конце 19 века. А значит…
И тут он вспомнил о своих связях. В Сиэтле у него был знакомый, Майкл Рейнольдс, бывший коллега, ушедший в частный сыск и специализировавшийся на генеалогических расследованиях и поиске исторической информации.
Человек, у которого были доступы к базам данных и архивам, о которых в Сноу-Ривере и не слышали.
Вечером, убедившись, что Алиса спит, Алекс поднялся на чердак, и присел за стол отца. Он достал спутниковый телефон — дорогую игрушку, купленную в Анкоридже по пути сюда, и набрал номер.
Звонок прошёл с помехами, но связь установилась.
— Рейнольдс.
— Майк, это Алекс Мерфи.
На той стороне воцарилось короткое, шокированное молчание.
— Чёрт возьми, Мерфи? Я слышал, ты ушёл. Или тебя вышибли. История темная.
— Я ушёл. Сейчас на Аляске. Семейные дела. Мне нужна помощь. Конфиденциально. Вне всяких протоколов.
— Звучит интригующе. И дорого, — в голосе Рейнольдса появился профессиональный интерес.
— У меня есть счёт. Назови цену за информацию.
Они быстро договорились. Алекс изложил суть: ему нужна любая историческая информация о сектантской группе, возможно, русских староверов, бежавших на восток в середине-конце XIX века. Возможно, переселившихся на Аляску через Берингов пролив.
— Экзотика, — посвистел Рейнольдс. — Дай мне два-три дня.
Покопаюсь в университетских базах, в архивах русской православной церкви за границей, может, в отчётах царской жандармерии, если они оцифрованы.
— Поищи еще всё, что связано с символом — кольцо со спиралью внутри, три выступа. — Алекс описал символ с карты.
— Будет сделано. Жди звонка.
Следующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Алекс продолжал осторожную разведку. Он зашёл в бар «Морж», сел в угол и просто слушал.
Разговоры были о цене на лосося, о поломке снегохода, о приближающемся шторме. Ни слова о восточных лесах. Но Алекс заметил кое-что. Когда в бар зашёл один из местных, угрюмый человек по имени Ларс, разговор на минуту затих. Ларс выпил рюмку, не здороваясь ни с кем, и ушёл. И после его ухода бармен протёр стойку там, где стоял его стакан, с каким-то странным, почти ритуальным усердием. Ларс, как позже выяснил Алекс у Торнтона, лет десять назад «пропадал» на целый год. Вернулся молчаливым и стал лучшим в посёлке кузнецом. Случайность? Возможно. Но Алекс запомнил.
Он также навёл справки о матери. Поговорил с бывшим директором школы, уже дряхлым стариком.
— Фи? Умнейшая женщина. И гордая. Знала историю этих мест лучше любого. Часто спорила с шерифом... по поводу чего — не помню. Что-то о земле, о правах. Она говорила, что у её семьи здесь старые корни, ещё до продажи Аляски. Все думали, у нее в родне инуиты. Но, может, и нет...
Три дня спустя, глубокой ночью, зазвонил спутниковый телефон.
— Мерфи, ты сидишь? — голос Рейнольдса был возбуждённым. — Потому что то, что я нашёл, тебя шокирует.
— Говори.
— Ладно. Начнём с общего. Секта под названием «Общество Искупления Алой Смертью», также известная как «Красносмертинцы» или «Краснорубашечники». Возникла в Пермской губернии Российской Империи, ориентировочно в 1840-х годах. Основатель — некий монах-расстрига Феодосий, позже объявивший себя «Афанасием Новым». Доктрина — радикальное хилиастическое учение. Мир погряз во грехе, Второе Пришествие вот-вот наступит, но Христос придет только к очищенным.
Очищение — через «малую смерть» — ритуальное удушение. Не убийство, а доведение до предсмертного состояния, чтобы «изгнать греховного духа» страхом и кислородным голоданием. Выжившие считались «заново рождёнными». Невыжившие — «не справившимися с очищением».
Алекс слушал, чувствуя, как холодная волна поднимается от основания позвоночника к затылку.
— Продолжай.
— Практиковали они это на себе и на «сомневающихся». Власти, естественно, были не в восторге. Были репрессии. Часть секты была арестована и осуждена, часть ушла в Сибирь. Дальше — самое интересное.
У меня есть отрывок из отчёта русского географа и этнографа Владимира Иохельсона, исследовавшего народы Крайнего Севера в конце XIX века. Он, со слов чукотских старейшин, записал историю о «безумных русских в красном», которые пришли с запада, пытались обратить местных в свою веру и чуть не устроили резню, когда те отказались. Чукчи их прогнали. След этой группы теряется где-то у побережья. Иохельсон датирует эти события началом 1870-х годов.
— Берингов пролив, — тихо сказал Алекс.
— Именно. В те годы лёд был крепче, переход на собачьих упряжках или пешком зимой теоретически возможен. Особенно для фанатиков, которым нечего терять. Дальше — архив Аляскинского исторического общества.
Упоминание в отчёте миссионера-пресвитерианина, 1895 год. Он пишет о странной, закрытой общине «русских раскольников» в глубине территории, с которыми не удалось установить контакт. Они «носили поверх одежды знаки алого цвета», «изгоняли бесов шёпотом и дымом», «использовали ритуальное удушение». Миссионер счёл их безумными и опасными.
— Есть что-то о символе? О кольце?
— Да, чёрт возьми, есть! И это, пожалуй, самое жуткое. В отчёте жандармского управления по делу «красносмертинцев» приложена зарисовка, изъятая у одной из арестованных последовательниц. Символ — кольцо с тремя спиральными «языками». В описании сказано: «Сей знак, именуемый «Оком Вечной Матери», по мнению еретиков, обладает силой оберегать ум от наваждений лжепророков и раскрывать истинную суть видений». То есть твои ребята, похоже, верили, что этот амулет обладает сверхъестественной силой.
Алекс закрыл глаза. Все сходилось. Жестокая тоталитарная секта, сбежавшая от правосудия через полмира. Практика ритуальных удушений, психологический террор, символ-оберег. Не ясна была роль его матери во всем этом, но возможно, изучив материалы, он поймет что-то еще.
— Майк, это бесценно. Вышли мне всё, что есть. Скан отчётов, расшифровки, всё.
— Уже качается на твой ящик. Будь осторожен, Алекс. То, что ты описал... это не просто секта. Это культурный вирус, выживший в вечной мерзлоте. И судя по тому, что ты сказал про убийство твоих родителей... он снова становится заразным.
После звонка Алекс несколько часов сидел в темноте чердака, куря одну сигарету за другой (дурная привычка, вернувшаяся со стрессом). Он мысленно переваривал информацию. Теперь он понимал масштаб. Это была не локальная банда. Это была многовековая традиция изуверства, законсервированная в ледяной пустыне Аляски и теперь жаждущая вырваться наружу под руководством нового Афанасия.
Он распечатал присланные Рейнольдсом материалы на старом матричном принтере отца. Бумага вылезала с характерным скрежетом, заполняя чердак запахом краски. Отчёт Иохельсона, выдержки из жандармского дела, заметки миссионера. Сухой, бюрократический язык царских чиновников описывал зверства с ледяным бесстрастием: «...подвергли удушению до наступления конвульсий...», «...считали умерших от асфиксии мучениками...». Была там и ссылка на внутренний раскол: упоминалась «женская фракция», выступавшая против чрезмерной жестокости и пытавшаяся сохранить «изначальное, духовное учение». Её лидер, именуемая «Фекла», была убита во время столкновения с радикалами-мужчинами. Это случилось как раз перед бегством секты в Сибирь. Согласно показаний свидетелей, у Феклы, когда та пришла в секту, был ребенок. Когда ее убили, ребенок остался с сектой.
Фекла. Первая Мать? Прапрабабка?
Алекс вышел в гостиную. Алиса не спала. Она сидела у потухшей печи, завернувшись в плед, и смотрела в темноту.
— Ты узнал что-то, — сказала она не вопросом, а утверждением.
— Да. Всё, что ты говорила... это правда. И это старше и страшнее, чем ты думаешь. — Он сел напротив и вкратце изложил ей суть находок.
Она слушала, не перебивая, её лицо в полумраке было неподвижной маской.
— Значит, это никогда не кончится, — прошептала она, когда он закончил. — Они как болезнь. Передаётся из поколения в поколение.
— Всё кончается, — твёрдо сказал Алекс. — И это закончится.
Он разложил перед ней распечатки и карты.
— Мне необходимо составить полную картину. Необходимо проникнуть внутрь. У меня до сих пор нет ответов на ряд вопросов: как Афанасий контролирует паству? Как появляются видения? Как работает амулет? – Как с ними связана моя мать, я теперь примерно представляю. Теперь дело за тобой. Необходимо, чтобы ты вспомнила каждую деталь об Обители. Не как жертва, а как... как разведчик.
Он увидел, как в её глазах, обычно полных страха, мелькнула искра чего-то другого. Решимости. Или мести. Она кивнула.
— Хорошо. С чего начнём?
— С плана зданий. И с Павнутия. Расскажи мне всё, что знаешь о его распорядке, привычках, слабостях.
Они просидели до утра, при свете керосиновой лампы. Алекс рисовал схемы в блокноте, задавал чёткие, детальные вопросы. Алиса, к своему удивлению, вспоминала всё больше и больше. Страх отступал перед ясной, практичной задачей. Она описывала расположение домов, время смены караула (его вёл Павнутий с двумя верными), где хранились припасы и оружие, где была кузница, где — ледяной погреб.
К рассвету у них был грубый, но детальный план Обители. И понимание того, что лобовая атака по-прежнему самоубийственна, потому что сведений катастрофически не хватало. Алиса продолжала говорить о «красном тумане», видениях, и силе Афанасия.
Нужна была разведка на местности. Для этого нужно было попасть внутрь. Не с боем. С хитростью.
Первые лучи зимнего солнца, слабые и косые, пробились сквозь занавешенные окна. Алекс потушил лампу. Он взглянул на Алису. Она выглядела измождённой, но не сломленной. В её позе появилась твёрдость, которой раньше не было.
— Спасибо, — сказал он. — Теперь отдыхай. Завтра начнем подготовку. Нам нужны союзники. Или, по крайней мере, нужно убедиться, что у нас нет врагов в самом посёлке. И... нам нужно воссоздать символ.
Он посмотрел на груду исторических распечаток. Призраки прошлого, зафиксированные на бумаге, теперь оживали, чтобы помочь ему сразиться с убийцами его родителей.