— Виолетта, ты пойми, я же не просто так прошу, я инвестирую в тебя свой душевный ресурс, а он нынче подороже швейцарских франков будет, — Татьяна Павловна с достоинством монарха на отдыхе отодвинула от себя пустую тарелку, на которой еще минуту назад покоились остатки тушеной говядины с подливкой.
Виолетта вздохнула, глядя на пятно от соуса на скатерти. Скатерть была льняная, дорогая, из тех, что покупаются «для особого случая», но в этом доме особый случай наступал каждый раз, когда свекровь решала заглянуть на «легкий ужин».
— Мам, какой ресурс? — Дима, не отрываясь от телефона, закинул в рот кусок хлеба. — Летта сама свою контору поднимала, три года без отпуска, на одних сухарях и энтузиазме.
— Вот именно! — подхватила Татьяна Павловна, поправляя идеально уложенную прическу, которая, казалось, была зацементирована лаком еще в эпоху Олимпиады-80. — А кто в это время создавал надежный тыл? Кто по субботам сидел с Гошенькой, пока Виолетта по налоговым бегала? Кто Настеньке юбки подшивал? Я считаю, что 25 процентов доли в твоем кадровом агентстве — это справедливая плата за мой вклад в семейный фундамент.
Виолетта почувствовала, как в виске начинает мерно постукивать маленькая, но очень настойчивая кувалда. Ей вспомнилось, как этот «надежный тыл» три года назад, когда фирма только открывалась, заявлял на всю кухню: «Ой, Летта, брось ты это гиблое дело, иди лучше в детский сад нянечкой, там хоть стаж и казенный халат выдают». Теперь же, когда агентство начало приносить стабильную прибыль, позволяющую не смотреть на ценники в «Азбуке вкуса» и даже подумывать о замене старенького кроссовера, тыл решил, что пора выходить на капитализацию.
— Татьяна Павловна, у нас кадровое агентство, а не благотворительный фонд «Вспомни всех родственников», — мягко, но с холодком заметила Виолетта. — Чтобы быть партнером, нужно работать. У нас там отчетность, CRM-системы, холодные звонки... Вы готовы делать пятьдесят звонков в день недовольным соискателям?
Свекровь поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку.
— Я буду отвечать за идеологию и представительские функции. Могу сидеть в приемной. У меня вид представительный, я в школе тридцать лет историю преподавала, меня до сих пор завучи боятся. А насчет звонков... Дима, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Как с наемным батраком.
Дима, честный айтишник с добрыми глазами и полным отсутствием инстинкта самосохранения, только промычал что-то неопределенное. Он привык лавировать между двумя огнями, как опытный партизан, но сейчас масштаб пожара явно превышал его противопожарные возможности.
— Мама, давай не сейчас, — выдавил он. — У Летты и так завал, налоговая проверку прислала, Гоша сессию завалил, а ты тут со своими акциями.
— Не с акциями, а с долей в ООО! — поправила свекровь. — И вообще, Гоша завалил сессию, потому что у него мать — бизнес-вумен, ей некогда за ребенком присмотреть. Был бы у меня официальный статус в фирме, я бы могла на законных основаниях контролировать его досуг в офисе. Пристроила бы его курьером.
Виолетта представила Гошу, девятнадцатилетнего оболдуя ростом под два метра, который смыслом жизни считал компьютерные игры и поглощение йогуртов прямо из банок, в роли курьера под надзором бабушки. Картина выходила эпическая, в духе полотен Босха.
— Гоша не пойдет курьером, он восстанавливается, — отрезала Виолетта. — И вообще, давайте сменим тему. Настя, убери, пожалуйста, посуду.
Настя, пятнадцатилетняя девочка с вечным выражением лица «мир — это тлен», нехотя поднялась. Ее наушники висели на шее, из них доносилось невнятное бубнение какого-то модного исполнителя, от которого у Татьяны Павловны обычно случался приступ педагогической икоты.
— Мам, а если бабушка станет твоим боссом, мне можно будет у вас подрабатывать моделью для рекламы? — лениво спросила Настя, сгребая тарелки в одну опасную стопку.
— Только через мой труп и диплом о высшем образовании, — отрезала Виолетта.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Татьяна Павловна, указывая пальцем на Виолетту. — Никакой гибкости. Авторитаризм в чистом виде. А я бы внесла струю демократии. Вчера у подъезда встретила Лидию Аркадьевну, у нее зять — юрист. Он сказал, что в семейном бизнесе все должно быть по-честному. Если жена зарабатывает, а муж — опора, то и свекровь — как главный архитектор этой опоры — имеет право на дивиденды.
Виолетта встала, чтобы помочь дочери с посудой. В раковине уже громоздилась гора, напоминающая Эверест, только в жиру и остатках ужина. Вода из крана текла тонкой струйкой — опять в доме что-то чинили, и давление упало. Жизнь состояла из этих бесконечных мелочей: протекающий кран, счета за электричество, которые в этом месяце выросли на три тысячи, капризная свекровь и муж, который в любой непонятной ситуации превращается в деталь интерьера.
— Дивиденды у нас будут в конце года, если не разоримся на аренде офиса, — проворчала Виолетта, яростно намыливая губку. — Кстати, Татьяна Павловна, вы же говорили, что вам на даче забор нужно подправить? Я выделила пятьдесят тысяч из семейного бюджета. Это ли не «партнерские выплаты»?
— Пятьдесят тысяч? — свекровь изобразила на лице глубокое страдание. — Виолетта, ты видела цены на стройматериалы? Это же нынче просто слезы, а не деньги. На эти копейки можно только колышки для помидоров купить, а не приличный штакетник. Вот если бы я была партнером, я бы сама решала, сколько выделить на представительские расходы по содержанию родового гнезда.
— Родовое гнездо — это шесть соток в садовом товариществе «Ветеран-3»? — не выдержала Виолетта. — Там из родового только дедушкина фуфайка в сарае осталась.
Татьяна Павловна театрально схватилась за сердце.
— Дима, она оскорбляет память твоего отца. И мой труд на ниве просвещения.
Дима наконец отложил телефон и посмотрел на женщин. В его глазах читалось непреодолимое желание телепортироваться на Марс или хотя бы в гараж, где пахло мазутом и не было разговоров о долях в ООО.
— Девочки, давайте жить дружно. Мам, ну какое партнерство? Ты же в кадрах ничего не понимаешь. Там сейчас всё на английском, все эти «хэдхантеры», «офферы», «скрининги». Ты же начнешь соискателей спрашивать, когда была Куликовская битва.
— И спрошу! — гордо заявила свекровь. — Человек, не знающий истории своего отечества, не может быть эффективным менеджером по продажам. Это база!
Виолетта замерла с мокрой тарелкой в руках. В голове внезапно щелкнуло. Она вспомнила, что на следующей неделе ей нужно уехать в командировку в Питер на международный форум, а Гошу и Настю оставлять одних — это значит по возвращении обнаружить в квартире филиал свалки и пустой холодильник. Дима, как обычно, будет на работе до десяти вечера.
— А знаете что, Татьяна Павловна? — Виолетта медленно повернулась, вытирая руки о полотенце. На ее лице заиграла улыбка, которую Дима, если бы был чуть внимательнее, назвал бы «предгрозовой». — Я подумала... Ваша идея насчет партнерства не так уж плоха. Но партнерство подразумевает испытательный срок.
Свекровь подозрительно прищурилась, почуяв подвох, но жажда статуса перевесила осторожность.
— Испытательный срок? Для меня?
— Именно. На следующей неделе я уезжаю на пять дней. Вы входите в управление «домашним филиалом» фирмы. Полный контроль: логистика детей, снабжение провиантом, финансовый мониторинг расходов Димы и поддержание офисного порядка в гостиной. Если за неделю показатели не упадут, а выручка (то есть порядок и сытые дети) сохранится, мы вернемся к разговору об учредительных документах.
Татьяна Павловна выпрямила спину.
— Ха! Нашла чем пугать. Я тридцать лет держала в узде классы по сорок человек, где половина были из неблагополучных семей. Твои двое и один муж — это для меня легкая прогулка.
— Вот и отлично, — Виолетта подмигнула Насте, которая в этот момент чуть не выронила вилку. — Только уговор: никакого вмешательства извне. Я отключаю телефон для «домашних вопросов». Вы — главный исполнительный директор.
— Идет! — Татьяна Павловна решительно встала. — Завтра приду со своим планом стратегического развития этой квартиры. Дима, приготовь ключи.
Когда свекровь, гордо шурша плащом, удалилась в сторону прихожей, Дима подошел к жене.
— Летта, ты сумасшедшая? Она же тут всё по алфавиту расставит. Она Гошу заставит конспекты писать, а Настю — вышивать крестиком.
Виолетта спокойно домыла последнюю тарелку и выключила воду.
— Дима, дорогой, ты не понимаешь. Твоя мама хочет власти. А власть — это не только корона, это еще и ответственность за то, что в холодильнике повесилась мышь, а у Гоши в комнате завелась новая цивилизация из пустых коробок. Пусть попробует вкус «партнерства» на вкус.
Она еще не знала, что Татьяна Павловна подготовилась к «испытательному сроку» куда серьезнее, чем можно было ожидать от пенсионерки. Свекровь не просто собиралась навести порядок, она решила оптимизировать семейные расходы так, чтобы Виолетта по возвращении ахнула.
Вечером, когда дом затих, Виолетта собирала чемодан. Она аккуратно складывала деловые костюмы, думая о предстоящем форуме. На душе было странно спокойно. Она была уверена, что через два дня Татьяна Павловна сама взмолится о пощаде.
Однако, проходя мимо комнаты Гоши, она услышала странные звуки. Ее сын, который обычно общался только междометиями, с кем-то оживленно разговаривал по телефону.
— Да, ба, я понял. Актив, пассив, маржинальность... Слушай, а если мы реально так сделаем, мать не убьет? Ага... Понял. Без проблем. План «Б» в действии.
Виолетта остановилась. План «Б»? Что за финансовые термины в устах человека, который путает сдачу в магазине?
Она заглянула в комнату. Гоша сидел перед монитором, но вместо привычных «стрелялок» на экране открыта была какая-то сложная таблица в Экселе.
— Гош, ты чего это? — удивилась мать.
— А, мам... Это... Бабушка сказала, что мы теперь — холдинг. Она назначила меня финансовым аналитиком по закупкам. Мы тут схему оптимизации твоего агентства набрасываем. Бабуля говорит, ты слишком много тратишь на аренду и «ненужные плюшки» для сотрудников.
Виолетта почувствовала, как по спине пробежал холодок. Кажется, она недооценила масштаб бедствия. Татьяна Павловна не собиралась просто «сидеть с детьми». Она решила провести рейдерский захват быта с последующим поглощением бизнеса.
Утром Виолетта улетала. В прихожей ее провожала вся семья. Татьяна Павловна стояла в центре, в строгом сером костюме и с блокнотом в руках.
— Лети, дорогая, ни о чем не беспокойся, — сладко пропела свекровь. — Я уже нашла способ сократить твои офисные расходы на сорок процентов. И Настеньку пристроила к делу.
— К какому делу? — Виолетта уже взялась за ручку чемодана.
— Увидишь по возвращении. Это будет сюрприз для настоящего инвестора.
Виолетта зашла в лифт с тяжелым предчувствием. Весь полет до Питера она прокручивала в голове слова «сократить расходы на сорок процентов». Аренда? Зарплаты? Офисный кофе?
Но реальность оказалась куда изощреннее. На второй день командировки Виолетте позвонила ее заместительница, Юля, и дрожащим голосом сообщила:
— Виолетта Сергеевна, тут такое дело... К нам в офис пришла ваша свекровь. С двумя канистрами жидкого мыла, рулонами самой дешевой серой туалетной бумаги и... связкой старых газет.
— И что? — Виолетта сжала телефонную трубку.
— Она уволила клининговую компанию, сказала, что это «необоснованные траты», и теперь Гоша в коридоре моет полы этими самыми газетами, а Татьяна Павловна сидит на ресепшене и спрашивает у каждого клиента паспортные данные родителей, чтобы проверить их генетическую предрасположенность к труду. Но это еще не всё.
— Что еще? — простонала Виолетта.
— Она выставила на «Авито» ваш кожаный диван из переговорной, заявив, что «в бизнесе нужно сидеть на жестком, чтобы не расслабляться», и на вырученные деньги уже заказала...
Виолетта слушала и не верила своим ушам, но самое страшное ждало ее впереди: Татьяна Павловна и представить не могла, что в погоне за «партнерством» она случайно вскроет тайну, которую Дима хранил последние десять лет.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке...