Глава 1. Человек, который не любил сюрпризов
Максим Соболев привык, что жизнь подчиняется ресторанной логике: есть чёткий рецепт, есть отработанная технология, есть результат, который нельзя сдать гостю, если он не идеален. Тридцать пять лет, бывший военный, ныне владелец двух ресторанов и совладелец третьего, он выстроил свою жизнь как сложное, но просчитываемое блюдо. Каждый ингредиент на своём месте. Каждый день расписан по минутам. Никакой импровизации.
Развод полгода назад стал для него не столько душевной травмой, сколько нарушением технологической карты. Бывшая жена Лера забрала добермана по кличке Шторм, и квартира, в которой они жили, превратилась в стерильный бокс. Максим тогда решил: переезд — это перезагрузка. Новая квартира в доме на набережной, высокие потолки, итальянская плитка на полу, лоджия с панорамными окнами. Место, где ничто не напомнит о хаосе, который устроила его личная жизнь.
Он получил ключи во вторник, в дождь. Подъезд пах свежей краской и дорогим деревом. Максим удовлетворённо вдохнул этот запах порядка и направился к лифту с коробкой, в которой лежала его единственная слабость — коллекция японских ножей.
И тогда он увидел его.
На коврике перед его дверью спало существо. Рыжее, пушистое, размером с небольшого барсука. Оно лежало на боку, вытянув лапы в разные стороны, и занимало собой всё пространство, которое Максим мысленно уже назвал «зоной гостеприимства».
— Эй, — негромко сказал Максим.
Существо не пошевелилось. Только одно ухо чуть дрогнуло, как радар, уловивший приближение цели.
— Я сказал, подвинься.
Максим сделал шаг. Кот (а это, несомненно, был кот — рыжий персидский монстр с мордой вечно недовольного философа) медленно открыл глаза. Жёлтые, с вертикальными зрачками, они смотрели на Максима с выражением, которое трудно было описать иначе, как «я знаю о тебе всё, и ты мне не нравишься».
Максим попытался перешагнуть через животное, аккуратно, чтобы не задеть. В этот миг кот молниеносно взмахнул лапой. Острые когти прошлись по носку его итальянской туфли из мягкой кожи, оставив три отчётливые царапины.
— Твою мать! — рявкнул Максим, отшатываясь.
Кот медленно поднялся, лениво потянулся, демонстративно обошёл Максима по дуге и, виляя задом, направился к соседней двери, где на табличке висела самодельная табличка с акварельным рисунком: «Алина и Апёльсин. Осторожно, творческий беспорядок».
Максим стоял посреди коридора, сжимая коробку с ножами, и смотрел на испорченную обувь. Внутри него что-то щёлкнуло. Это был не просто кот. Это был знак. Предупреждение. Враг.
Глава 2. Апёльсин, который не знает границ
Знакомство с хозяйкой состоялось через сорок минут. Максим успел занести вещи и трижды пройтись по коридору, надеясь, что рыжее чудовище само уйдёт восвояси. Оно не ушло. Оно сидело под дверью Алины, умывалось и делало вид, что Максим — всего лишь досадное недоразумение в его идеальном мире.
Звонок в дверь соседки прозвучал агрессивнее, чем планировалось. Максим нажал на кнопку трижды, с паузами, как в азбуке Морзе.
Дверь открылась не сразу. Сначала за дверью что-то грохнуло, потом раздалось приглушённое «ой», затем долгое шуршание, и наконец створка приоткрылась.
На пороге стояла девушка. Лет двадцати восьми, в растянутой футболке с принтом «Я люблю свой хаос», в джинсах, перепачканных акварелью, и с растрёпанным пучком на макушке. Из-за круглых очков на него смотрели большие серые глаза с выражением человека, которого только что разбудили посреди вдохновения.
— Добрый вечер, — голос Максима был ледяным. — Ваше животное испортило мою обувь.
Девушка моргнула. Перевела взгляд на кота, который тут же принял невинную позу, свернувшись клубком.
— Апёльсинчик? — спросила она мягко, как будто обращалась к ребёнку. — Ты опять хулиганишь?
Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на неё, потом на Максима и снова закрыл, всем своим видом демонстрируя: «Это не я, это он меня спровоцировал».
— Я заносил вещи, — продолжал Максим, стараясь говорить спокойно. — Ваш кот спал на моём коврике. Перед моей дверью. Когда я попытался пройти, он меня поцарапал.
Девушка — Алина, как следовало из таблички, — наконец перевела взгляд на его ноги. Увидела царапины на туфлях. На её лице появилось искреннее, почти детское сочувствие.
— Ой, какие красивые туфли, — выдохнула она. — Это же... это же Артуро Балдинини, да? Я видела такие в журнале. Простите, пожалуйста, он просто очень любит мужчин с чувством стиля.
Максим не нашёлся, что ответить. Это была не шутка и не издёвка. Она говорила это совершенно серьёзно, будто кот действительно обладал врождённым чувством прекрасного и выбирал жертв исключительно по эстетическим соображениям.
— Мне нужны гарантии, что это не повторится, — жёстко сказал он. — Я ценю тишину и порядок. Ваш кот не должен находиться в местах общего пользования без присмотра.
Алина вздохнула. Поправила очки, и Максим заметил, что у неё на пальцах засохшая краска — жёлтая и зелёная, как будто она только что рисовала осенний лес.
— Понимаете, — начала она тихо, — Апёльсин — это кот моей бабушки. Бабушка умерла полгода назад, и он очень тяжело переживал. Он вообще не выходил из-под кровати два месяца. А теперь вот... социализируется.
Она посмотрела на кота с такой нежностью, что Максиму стало неудобно за свои претензии.
— Он не злой, — добавила Алина. — Он просто пока не понимает, что у нас теперь есть соседи. Мы только переехали. Я думала, он будет бояться нового места, а он, наоборот, освоился. Слишком быстро.
Максим хотел сказать что-то резкое, но застрял на полуслове. Алина смотрела на него с надеждой, и в этой надежде не было ничего, кроме искреннего желания сохранить мир. Она не оправдывалась, не спорила, она просто объясняла. И от этого объяснения его праведный гнев начал давать трещину.
— Пусть не спит на моём коврике, — сухо сказал он в итоге. — Это всё, о чём я прошу.
— Хорошо, — кивнула Алина. — Я попробую его переучить. Но, если честно, переучить Апёльсина может только он сам. Или человек, которого он уважает.
Она снова посмотрела на кота. Тот сидел теперь с гордым видом и умывался, демонстрируя полное равнодушие к дипломатическим переговорам.
— А пока, — добавила Алина, доставая откуда-то из кармана фартука визитку, — если он снова будет мешать, просто пишите. Я приду и заберу этого разбойника.
Максим взял визитку. На розовой бумаге было написано от руки: «Алина Верещагина, иллюстратор. Веганские завтраки по выходным — для друзей».
Он сунул карточку в карман, развернулся и ушёл к себе, чувствуя себя одновременно правым и виноватым. А когда закрыл дверь, услышал за ней тихий голос Алины:
— Апёльсин, ты меня позоришь. Что за манеры? Это наш сосед, с ним надо дружить, а ты его туфли...
Кот ответил коротким «мрр», и Максиму почему-то показалось, что в этом «мрр» звучало: «Ничего, подружатся. Я уже всё решил».
Глава 3. Холодная война
Следующие две недели стали для Максима испытанием, к которому его не готовила ни военная академия, ни школа высокой кухни. Кот объявил ему войну. И в этой войне не было правил.
Всё началось с запахов. Максим, шеф-повар с идеально откалиброванным обонянием, стал замечать, что в коридоре появился новый аромат. Не резкий, не неприятный, но настойчивый. Запах кошачьего корма с нотками тунца и какой-то травянистой добавкой. Для обычного человека это был просто бытовой фон. Для Максима — нарушение санитарных норм.
Он повесил на свою дверь аромадиффузор с запахом кедра и эвкалипта, надеясь перебить чужой запах. Кот, в свою очередь, начал оставлять шерсть. Рыжие волоски появлялись везде: на коврике, на почтовом ящике, на полу перед лифтом.
Особенно драматичным стал эпизод с почтой. Максим спустился вниз забрать корреспонденцию и обнаружил, что Апёльсин сидит прямо на ящиках, свесив хвост, и смотрит на него сверху вниз. Когда Максим протянул руку к своему ящику, кот быстро, но без злобы, хлопнул лапой по конвертам, сбросив их на пол. Письма разлетелись в разные стороны.
— Ты это специально делаешь? — спросил Максим, глядя в жёлтые глаза.
Кот моргнул. Дважды. Это выглядело как утвердительный ответ.
Максим медленно наклонился, собрал письма, выпрямился и сказал:
— Я тебя не боюсь.
Кот спрыгнул с ящиков и, задев Максима пушистым хвостом по руке, неторопливо пошёл по ступеням. Перед тем как скрыться за углом, он обернулся. И в этом взгляде Максим прочитал: «Ты ещё не понял, но это зря».
Самое странное началось потом. Максим стал ловить себя на мысли, что он высматривает кота. Выходя утром на лоджию с чашкой эспрессо, он первым делом косился на соседнюю лоджию. И почти всегда видел там Апёльсина. Кот сидел на подоконнике, сложив лапы, и смотрел на него не мигая.
— Что ты хочешь? — однажды не выдержал Максим, обращаясь к коту через разделявший их метр воздуха.
Кот наклонил голову набок, и Максим готов был поклясться, что в его позе сквозило любопытство. Не враждебное, а какое-то изучающее. Как будто кот решал сложную задачу: «Кто этот человек и почему он делает такой вкусный кофе, но не делится?»
Максим сдался и ушёл с лоджии. Но в тот день он впервые за долгое время почувствовал не раздражение, а что-то другое. Сожаление? Нет, это слово не подходило. Скорее, укол одиночества, который он тщательно маскировал работой, деньгами и перфекционизмом. Кот, который таращился на него каждое утро, напоминал: ты живёшь один, твоя квартира стерильна, твоя жизнь выверена до секунды, и в ней нет места ни для кого, кроме тебя.
И это было проблемой. Потому что Максим вдруг понял: он не знает, хорошо это или плохо.
Глава 4. Дипломатическая миссия, провалившаяся ещё до старта
Точкой кипения стала ночь на субботу. Максим вернулся с позднего дегустационного ужина в три часа ночи, вымотанный, злой на поставщика, который привёз не ту рыбу, и мечтающий только о душе и кровати. Он вышел из лифта и замер.
Апёльсин сидел у его двери и громко, требовательно мяукал. Это было не жалобное мяуканье, а полноценное оперное ариозо, исполненное с таким драматизмом, что, казалось, стены вибрируют.
— Тихо, — прошипел Максим.
Кот мяукнул громче. А потом начал скрести когтями дверь. По новому покрытию, которое Максим заказывал из Италии три месяца.
В этот момент что-то щёлкнуло. Максим развернулся и с такой силой нажал на кнопку звонка Алины, что на пальце осталась вмятина.
Дверь открылась через минуту. Алина стояла на пороге в пижаме с единорогами, сонная, без очков, и от этого её лицо казалось совсем юным.
— Что случилось? — спросила она, щурясь.
— Что случилось? — голос Максима дрожал от ярости. — Ваш кот орет под моей дверью уже двадцать минут! Он царапает мою дверь! Я не могу зайти к себе, потому что это чудовище не пускает меня!
Алина посмотрела на кота. Тот, услышав хозяйку, тут же перестал орать и уселся посреди коридора с видом оскорблённой невинности.
— Апёльсин, — устало сказала Алина, — ты чего не спишь?
Кот демонстративно отвернулся и начал вылизывать лапу.
— Я понимаю, что вы переехали, — продолжал Максим, уже не сдерживаясь. — Я понимаю, что у кота стресс. Но я тоже имею право на спокойную жизнь. Я плачу за эту квартиру, я работаю по шестнадцать часов в сутки, и когда я прихожу домой, я хочу видеть тишину и порядок, а не рыжего саботажника!
Алина слушала молча. А потом, неожиданно для него, у неё на глаза навернулись слёзы. Она не всхлипывала, не пыталась их скрыть, просто стояла и смотрела на Максима, и по её щекам текли крупные капли.
— Простите, — сказала она тихо. — Вы правы. Я... я не справляюсь. Он скучает по бабушке. Он ищет её. Он думает, что она вернётся, если он будет громко звать. А я не знаю, как ему объяснить, что... что её больше нет.
Максим, только что готовый испепелить её взглядом, почувствовал, как гнев уходит. Уходит, оставляя после себя тяжёлое, липкое чувство вины. Он только что орал на девушку, которая потеряла близкого человека и пытается сохранить последнюю связь с ним — старого, глупого, наглого кота.
— Я... — начал он и замолчал.
— Я попробую не выпускать его вечером, — сказала Алина, вытирая слёзы рукавом пижамы. —Я не знаю, что делать. Может, мне вообще съехать?
— Не надо съезжать, — глухо сказал Максим. — Просто... давайте попробуем договориться.
Они стояли в коридоре, разделённые рыжим котом, который теперь смотрел на обоих с выражением победителя. Алина кивнула, шмыгнула носом и подхватила кота на руки. Апёльсин не сопротивлялся, только положил голову ей на плечо и прикрыл глаза.
— Спокойной ночи, — сказала Алина.
— Спокойной ночи, — ответил Максим и, наконец, вошёл к себе.
В душе, стоя под горячей водой, он думал о том, что только что повёл себя как последний мерзавец. Он думал о женщине с мокрыми щеками и пижамой в единорогах, которая пытается утешить кота, тоскующего по умершей хозяйке. И ему стало противно.
Утром он купил в зоомагазине дорогой органический корм для пожилых котов (с пометкой «для чувствительного пищеварения»), положил его в пакет и собирался оставить у двери Алины без объяснений. Но в последний момент передумал, спрятал пакет в шкаф и сказал себе, что это была минутная слабость.
Корм так и остался лежать в шкафу. Рыжий кот продолжал сидеть на лоджии и смотреть на Максима и утром и вечером. И Максим, сам того не замечая, начал привыкать к этому взгляду. Он даже перестал закрывать дверь на лоджию, когда выходил с кофе.
Холодная война перешла в фазу странного, неустойчивого перемирия. И ни одна из сторон ещё не знала, что настоящая битва, в которой не будет проигравших, только начинается.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить вторую часть — там будет сцена, от которой даже самый убеждённый мясоед захочет попробовать веганский тартар.
#Фэнтези #ДзенМелодрамы #ПрочтуНаДосуге #ЧитатьОнлайн #ЧтоПочитать